Anne Dar – Триединое Королевство (страница 16)
Я была удивлена своему становлению матерью. Никак не ожидала от себя подобного… По Маршалу я всё ещё тоскую, столь сильная выпала на мою долю любовь, и порой думаю, как бы он отреагировал на новость о том, что стал отцом такого невероятного чело… Металла. Борей прекрасен в своей сложности: он добродушен, как никто, но он же и безумен в ярости своего альтер-эго. Обе его характеристики в итоге и сделали его отшельником. Мне не хочется представлять, как он, со своим добрым сердцем, справился с потерей Софии, и моё собственное сердце обливается кровью, когда я замечаю, что после этой утраты он хотя и начал чаще заглядывать к нам, стал печальнее. У нас необычные отношения: Борей вырос слишком быстро, и это повлияло на всё. Первые пятнадцать лет жизни он и физически, и психологически шёл в рост со скоростью год за два. Как же эти пятнадцать лет я дрожала при мысли о том, что нам остаётся быть вместе слишком мало! Как часто Кайя украдкой плакала, боясь, что он не прекратит свой рост и в итоге к пятидесяти годам мы потеряем его в теле старика… В пятнадцать лет его рост остановился – развившись до параметров крупного тридцатилетнего мужчины, он больше не постарел ни на один день. От наших сердец отлегло, но скорость его взросления выстроила между нами неординарные отношения. Он слишком рано – на восьмом году жизни, по его меркам равному шестнадцати годам, – начал не только осознавать, но и вести себя как единственный мужчина в семье. Ответственность за меня и Кайю, отсутствие общения с равными ему ровесниками, атмосфера напряжённой опасности со стороны трапперов – убить нас невозможно, но проштробить пулями можно, что неоднократно приводило и к потерям на стороне агрессоров, и к срывам Маршала, – всё это заставило Борея психологически повзрослеть раньше срока. Парень вырос добрым, но кажущимся по-грозному угрюмым и даже суровым – отличительная черта многих эмпатов, как защитный механизм. Однажды он сказал мне: “Чем более хмурым выглядишь, тем меньше лезут в душу”. Он общался с людьми, помогал им, часто страдал от метафорических и неметафорических ножей в спину, но быть добрым так и не перестал, только становился всё более замкнутым и всё чаще уходил гулять в лес в одиночестве. Боюсь, как бы он в итоге однажды совсем не ушёл в себя и в природу. Мы не та семья, в которой мать подтирает сыну сопли – ха! скорее даже наоборот… – и всё же я переживаю о нём так, как может только мать. Я живу без Маршала уже пятьдесят три года и до сих пор страдаю от этой потери. У Борея же с Софией, как мне кажется, всё было не так туго, как у меня с Маршалом, но их отношения продлились дольше… Естественно, он печален даже по истечении восьми лет, но его печаль всё равно тише моей по Маршалу. Мне теперь даже кажется, что сколько мне жить, столько и оставаться одинокой – никогда мне не встретить того, кто смог бы быть не просто равным мне, но даже сильнее меня, никогда больше не почувствовать себя слабой в сильных мужских руках, никогда не затрепетать от присутствия мужской энергетики в моём пространстве: смертные мужчины слабы, как тростинки – один мой щелчок, и весь их пыл обращается в пыль… Я смирилась. Хорошо, я принимаю себя монашкой, ладно. Но для Борея и для Кайи я не хочу такой участи – участи невольных одиночек, обделённых возможностью испытания счастья от прикосновений больше, чем просто небезразличного тебе существа. Поэтому я не была против Софии, хотя и не видела в ней лучшую из возможных кандидатур для Борея – она была “жестковатого” характера, что, впрочем, прекрасно объяснялось её “выживающим” образом жизни, – поэтому я переживаю о том, чтобы Борей однажды не остался один на один с собой… Как и бедняжка Кайя: она, в отличие от меня, грезит о любви, которую до сих пор ни разу не познала. Я перегорела, а она так ни разу и не зажглась – две крайности одного триллера под названием “Незаканчивающаяся Металлическая Жизнь”.
Из тяжёлых мыслей меня вырывает неожиданный треск. Взгляд сразу же выхватывает чёрные фигуры, появившиеся на противоположной части поля, на границе с лесом… Их очень много… Сначала кажется, что десятки, но, включив металлический слух, я распознаю сотни сердец! Это трапперы! Все вооружены и… Стреляют! Из пулемётов – очередью!
Я срываюсь с места и сразу же зарабатываю шок неожиданным падением – моя правая нога всё ещё прикована цепью к скале! Вот ведь! Где ключ?! Я ведь положила его здесь, совсем рядом, в траве… Я пытаюсь его найти, но ключ был не циркониевым, так что почувствовать его на расстоянии не получается, а зрение не выхватывает…
Я встаю и под свист пуль начинаю искать в траве, но ключа нет! Плевать на ключ! Я ведь Металл… Я срываюсь с места, но цепь не рвётся – хороша ловушка! Быть может, и смогла бы удержать Маршала, если бы мы только попробовали…
Стоит мне подумать о сыне, как я замечаю его: на металлической скорости он, в форме Маршала, бежит за Кайей! Это нехорошо… Это очень-очень нехорошо! В форме Маршала Борей не различает никого и способен нанести вред даже мне с Кайей! Однажды он едва не оторвал ей ногу, а меня чуть не размазал по земле…
Уже находясь на середине поля, Кайя начинает… Она начинает… Светиться тёплым светом… Совсем как в прошлый раз… Пули попадают в неё, как и в Борея, но она бежит не останавливаясь, спасаясь не столько от них, сколько от Маршала… Я чувствую её энергию и на каком-то животном уровне осознаю, что сейчас что-то безвозвратно “схлопнется”.
Прежде чем я успеваю хоть что-то предпринять, Кайя приближается ко мне впритык, одновременно с догнавшим её Маршалом… Сияние моей девочки слишком сильно́… Всё, что я успеваю подумать перед тем, как Кайя касается меня своей светящейся рукой, а Маршал касается её плеча: “Только не это! В прошлый раз всё закончилось дурно!”, – и вдруг вспышкой в моей голове звучит строчка, в прошлой жизни выбитая Рагнаром из Гриффина и периодически приходящая ко мне в беспокойные минуты: “Здесь, где единство со свободой цветут”...
Вспышка света оказалась настолько яркой, что даже с закрытыми глазами я переживала о том, не ослепну ли на какое-то время, но уже спустя несколько секунд, когда тело начало ощущать невесомость, вспышка перекрасилась в разноцветный поток бликов, очень похожий на северную аврору…
Открыв глаза в момент, который моё тело определяет безопасным, я вижу что-то странное: не серую осень в Диких Просторах Канады – ярко-оранжевые закатные небеса – но ведь ещё далеко до захода солнца! – я парю высоко в небесах, кувыркаюсь в них, словно подхваченный ветром пух, Борей и Кайя ещё выше, мою правую ногу тянет вниз с такой силой, что в итоге моё тело выравнивается в полёте и я продолжаю лететь вниз ногами, задрав руки над головой… Моя одежда сильно пострадала – вся разорвана едва ли не в клочья… Подо мной огромное тёмно-синее пространство: вода! Очень много воды! Это не река и не озеро… Море?! Океан?! Значит, падение будет не таким болезненным, каким могло бы быть, окажись под нами скалистая местность…
Только я успеваю подумать о мягком приземлении, как в следующую секунду вхожу всем своим телом в воду, словно острый нож в расплавленное масло…
Из-за паники, я успела лишь вовремя настроить подходящую температуру тела – чтобы не впасть в температурный шок, – но не успела вдохнуть поглубже… Я начала тонуть. Я начала тонуть! Я поняла это почти сразу: моим рукам, гребущим в сторону поверхности, не хватает силы! Что это такое?! Чему я противостою?!
Сначала я увидела под водой тела Борея и Кайи: Маршал стремится к ней, она же стремится прочь от него – у неё серьёзные проблемы! Ей нельзя попасться в его руки! Они стремительно отдаляются от меня в непроглядную тёмно-синюю пучину… Но мне некогда думать о них – я
Я пытаюсь дотянуться до зажатой щиколотки, но скорость погружения настолько стремительна, что мне удаётся коснуться основания цепи только в момент, когда мой груз врезается в дно. Выходит, здесь не так уж и глубоко – не больше пятидесяти метров, – и всё равно этого достаточно, чтобы… Чтобы…
Мои пальцы соскальзывают… Холодная вода начинает проникать в рот… Поднявшийся со дна песок и ил застилают глаза… Я почти ничего не вижу… И замираю… У меня нет сил, чтобы сделать хоть что-то… Металлы не умирают от недостатка кислорода и утопления, это я могу вам точно сказать… Быть привязанным к грузу под водой – это про агонию и кому, но не про смерть… Если меня не вытащат… Если Кайя и Борей потеряют место, в котором мы упали… Это…
Это…
Мне так больно в области груди, что в панике я начинаю непроизвольно кричать… Последние остатки воздуха вырываются из моего рта… Ил уже осел на дно – значит, я здесь дольше, чем осознаю! – поэтому я вижу, как пузыри воздуха взмывают вверх почти в кристальной чистоте тёмной синевы… И вдруг мой взгляд выхватывает нечто большое… Какое-то крупное существо… Оно плывёт сверху вниз, прямо на меня… Больше акулы… Кит?.. Нет… Существо огромно, но не настолько… Точно не хрупкая Кайя… Мог бы быть Борей, но и не он… Касатка?..