Anne Dar – Триединое Королевство (страница 11)
– Я за то, чтобы спасти всех, кого сможем! – категорично отрезаю я и сразу же ловлю на себе одобрительный взгляд отца. Видимо, поняв настроение отца, Джодок с Рагнхильд начинают поддакивать:
– Я бы спас тех, кого получилось бы протащить под купол.
– Согласна с Джодоком…
– Хотя я и хотел бы спасти всех, я солидарен со своей сестрой, – подаёт голос Захария. – Только главный архитектор Пэр Гриммарк знал о тайных ходах, спрятанных внутри Дворца и на прилегающей к нему территории. Потеряв Гриммарка, мы утратили доступ к этим ходам, а значит, возможность провести под купол людей, не жертвуя целостностью купола, – так вот зачем моему отцу позарез понадобился Гриммарк! – Я очень хочу спасти тех людей, и если мы придумаем, как это сделать без выключения даже части купола, тогда…
Багтасар решительно прерывает неуверенный лепет Захарии:
– Никого нельзя пускать под купол. Даже здоровых людей. Среди них могут оказаться заражённые, запоздалое вычисление которых может стоить всех жизней, сейчас находящихся здесь. Провидица права.
– Не нужно гнать лошадей, – встряхивает головой Проктор. – Там ведь не пушечное мясо… Там дети, женщины, старики, да и мужчины. Они все нуждаются в нашей помощи, а мы что же… Просто заткнём уши и закроем глаза до тех пор, пока за куполом все друг друга не перегрызут? – Как я и говорила: Проктор добрее Багтасара. – Быть может, Пэр Гриммарк сохранил чертежи своих тайных ходов?
Отец ответил категорично:
– У него всё было в голове.
– Нет-нет-нет, – замотал потным лбом Гектор. – Опускать купол нельзя! Один самолёт уже грозится нам штурмом – пилот говорит о том, что если в течение ближайшего часа мы не дадим ему возможности для посадки, он пойдёт на таран. Задумайтесь, что это значит: кто будет таранить купол и тем самым уничтожать свою жизнь вместо того, чтобы попробовать приземлиться в любом другом месте с шансом на спасение? Тот, кто находится в отчаянии. Знаете, что это значит?
За всех отвечает Джодок:
– Борт этого самолёта заражён. Скорее всего, в целых остался или только пилот, или пилот с теми, кто закрылся с ним в кабине. Если мы посадим этот самолёт под куполом – мы впустим на территорию Дворца или Вампов, или Блуждающих.
– Парень прав, – уверенно кивает головой старик. – Поддерживаю позицию Багтасара, Захарии и Йорун: открывать двери стучащимся в эти дни и ночи никак нельзя! Мягкотелость недопустима… Иначе… Не выживем.
Неожиданно голос снова подаёт Йорун:
– Дворец будет оплотом жизни, но не той её формы, какую знает человечество. Здесь начнётся и не закончится великая династия правителей, – в этой части предсказания мой отец задирает голову повыше, явно с удовлетворением слушая о блестящем будущем своих потомков. – Утвердится Истинный Король и будет править нечеловеческой силой, и от Него пойдут великие правители, но прежде освободится Он от Красной Жажды во время горения Красных Лун в Красных Звёздах. И не падёт Его власть до тех пор, пока не падут с металлических плеч бальные одежды.
– У меня предложение! – неожиданно нервным и даже скрипучим тоном вдруг выпаливает молодая женщина, всё это время стоявшая рядом с Захарией. – А давайте верить в весь предсказательский бред, раз уж что-то из него
В тоне говорящей не скрылась ни язвительность, ни лёгкая нотка истерики. Обычно молчаливая Йорун отреагировала на этот выпад молниеносно:
– Дорогуша, тебе словно не давали. Не забывайся: ты здесь только благодаря моему бреду и тому, что у моего братца не самый разборчивый вкус на женщин. Никакой иной полезности, Марен, в тебе нет.
Я наконец нашла в себе силы оторвать взгляд от пугающего экрана: огромный мужчина высасывает кровь из шеи умирающей в его нечеловеческой хватке женщины, а рядом другие Вампы, загнав вопящих людей в угол, начинают “выхватывать” из толпы жертв по очереди…
Хотя высказались все (отец, я, Джодок, Рагнхильд и Проктор – за то, чтобы попробовать спасти хоть кого-то; Йорун, Багтасар и Гектор – категорически против; Захария – мнётся; Марен – безголосая пешка) – всё же это было не голосование, а значит… Всё будет так, как решит отец, а он всё ещё отталкивается от слов Йорун, так что получается… Никого спасать мы не будем. И пальцем не пошевелим, пока нашей провидице не привидится, будто спасать не только свою шкуру – не худшее благо.
Не в силах больше терпеть напор внезапно навалившегося на мои плечи ужаса – ведь всё решено без меня! – я резко подрываюсь на ноги и направляюсь к выходу. Меня никто не останавливает – смысл?
Стоит мне выйти в тёмный коридор, как я, тяжело дыша – вот бы что-нибудь подвернулось под руки, чтобы разбить вдребезги! – сразу же заворачиваю за угол и в этот же момент едва не врезаюсь в кого-то. Резко отпрянув, я вижу перед собой молодую девушку, не обделённую внешними данными: высокая, с головокружительно стройной талией и пышной грудью – короткая бледно-розовая блузка оголяет низ живота – с длинными, лежащими на плечах завитыми волнами рыжими волосами, большими глазами и курносым носом, белокожая и белозубая… Я сразу узнаю её: единственная дочь военного советника Гектора Блаукрафта – Аурелия Блаукрафт. Гектор – отец-одиночка, так что частенько бывал у нас со своей дочерью. Несмотря на то, что Аурелия старше меня на два года – получается, ей сейчас восемнадцать, – в детстве мы неплохо ладили и даже играли вместе – весёлая девчонка, – однако после того, как отец сослал меня в пансион, наши встречи сократились примерно до одного раза в пару лет…
– Всё слышала? – хмыкаю я, поняв, что она здесь не просто прогулками себя занимает.
– Надеюсь, что всё, – уверенно отзывается девушка и сразу же поднимает перед собой закупоренную бутылку виски. – У отца стащила. Будешь?
Значит, какой была озорной, такой и осталась. Я же, в свою очередь, не растеряла свою страсть к бунту.
Положительно кивнув головой, я молча взяла девушку под локоть и потащила её дальше по коридору, чтобы не распивать алкоголь под носом у тех, кто этого явно не одобрит.
В итоге мы зашли за угол и устроились на широком каменном подоконнике. Аурелия ловко откупорила бутылку и сделала первый глоток, после чего протянула бутылку мне. Я сделала аккуратный глоток и постаралась не поморщиться, при этом отметив, что Аурелии и стараться не пришлось – выпила так, словно ей предлагалась обыкновенная вода.
– Интернет погас, – девушка попыталась оживить свой телефон, но у неё предсказуемо ничего не вышло. – И кажется, что вместе с ним погас целый мир.
– Да уж, – виски мне не понравился, но я сделала ещё один глоток, потому что хотелось…
Собеседница забрала у меня бутылку и сделала сразу два глотка, после чего вдруг спросила:
– Почему этот Дворец назван Дворцом Вамп?
Я пожимаю плечами:
– Идея отца, но логично предположить, что дело в туманных прорицаниях Йорун.
– До сих пор считала её сумасшедшей и, честно, не понимала, как такой человек, как твой отец, может в принципе допускать присутствие подобной личности в своём пространстве. Выходит, я серьёзно ошиблась в ней. И не только в ней…
– О чём ты?
– С парнями не везёт, – она пожала плечами. В ответ я тяжело вздохнула.
У меня до сих пор не было парня. В наше время девушки в моём возрасте уже знают о том, каково это – встречаться с парнем, – но я как-то пропустила эту тему. Дело не в том, что меня не интересуют парни, просто… Все кругом меня были какими-то поверхностными. Быть может, это и неудивительно, с учётом того, что обычно в пансионаты запихивают богатеньких, а не толковеньких… Впрочем, меня ведь тоже запихнули… В том же, что у Аурелии всё должно быть “налажено” с парнями, сомневаться не приходится: с такой внешностью она, должно быть, считалась королевой красоты, где бы ни являла свою длинноногую персону. Однако на вкус и цвет товарищей нет – не всем парням нравятся рыженькие девушки. И всё же против груди четвёртого размера в сумме с покатыми бёдрами, конечно, противопоставить нечего, так что там уже, должно быть, и всё равно – рыженькая или блондинка…
– Много у тебя было парней?
– Трое, – невозмутимо пожимает плечами девушка. Мне сразу же кажется, что трое для восемнадцати лет как-то многовато, а она продолжает. – Все неплохие, но никто не “тот самый”, понимаешь?
Я хорошенько отпиваю из бутылки и лишь пожимаю плечами, этим телодвижением как бы говоря “понимаю”, хотя на самом деле что я там понимаю? Ничего. Ох и крепкое же это пойло… Моментально в голову ударяет. Или же просто я пить не умею. Не было времени научиться…
Додумать свои начинающие спешно захмелевать мысли мне не удалось. С подоконника нас с Аурелией сорвал резкий гром и следующая за ним, ослепительная вспышка света… Сначала я подумала, что небо над Дворцом взорвалось, после, что на нас сбросили бомбу, а потом… Потом я увидела огромные обломки самолёта, разлетающиеся в разные стороны – в тишину ночного океана; в купол, для провоцирования новых вспышек взрывного пламени…
Отец Аурелии что-то говорил о пилоте, грозящемся таранить купол… Получается, речь шла не об отчаянном блефе…
Мой отец что-то говорил о возможных бомбардировках со стороны тех, кто оплатил место под куполом, но не получил его… Блеф или…
Аурелия врезается в меня мокрым взглядом, и я, не чувствуя сил в неконтролируемо опустившихся руках, вдруг роняю на каменный пол полную бутылку виски – она сразу же разбивается вдребезги… В этот же момент мы подпрыгиваем от повторно переживаемого испуга… В своих мыслях я ахаю вопросом: “Что с нами будет?!”.. Я вопрошаю не обо всех нас… Нет, меня в эту секунду интересуют совсем не все, а только те, страх которых я ощущаю так отчётливо, что, кажется, могла бы разрезать его ножом, будь в моих руках нож… Что будет со мной и Аурелией? Мы… Останемся в живых?