Anne Dar – АтакА & Исключительная (страница 4)
– Как у вас в целом дела? – наконец начала брать быка за рога я.
– О-о-о!.. – как всегда бурно отреагировала Бриджит, продолжив разбрасывать по сторонам отлетающие от её бутерброда куски. – У меня хорошо дела, моя дорогая! У меня дела просто отлично! У меня появился новый ухажёр! На целых три года младше меня, представляешь?! Он заинтересован мной, словно мальчишка! А как он страстен, когда дело доходит до постели!
Нет! Я не хочу этого слышать!
– Пегги, а у тебя что? – я резко перевела взгляд на уже доедающую свой первый бутерброд и неаккуратно облизывающую свои пальцы женщину.
– Всё вроде ничего, вот только есть постоянно хочется, – решительно отозвалась Пегги. – В следующий раз будь настоящим другом, привези побольше сочного мяса, угоди старушке.
– Тебе всего тридцать девять, – замечаю я вслух, а на полях своих мыслей делаю отметку о том, что, хотя она и ровесница моей матери, на самом деле она выглядит на целых пятнадцать лет старше своего реального возраста. Казалось бы, на фоне чокнутой Бриджит Сеймур выглядеть красоткой проще простого, но нет, моя мать хотя и одевается, словно павлин на карнавал, для своих лет выглядит очень свежо, в чём ей, несомненно, помогает хорошая генетика – стройная фигура всегда была её козырем. Пегги же никогда не обладала симпатичными чертами лица, ближе к сорока годам её фигура начала расплываться, да к тому же на внешний вид повлияли её серьёзные проблемы с печенью, связанные с оставшейся в прошлом алкогольной зависимостью. Проблемы эти достаточно серьёзные, чтобы я уже сейчас начала понимать, что в будущем ей может понадобиться операция, оплатить которую, судя по всему, могу захотеть и в принципе смочь только я одна. Я уже начала откладывать некоторые сбережения…
Бриджит, смачно облизавшая свои пальцы по примеру своей меланхоличной подруги, начала подходить ко мне, при этом вызывающе качая бёдрами и размахивая руками:
– Хочешь себе сестрёнку или братика? – с азартной улыбкой, эта неугомонная женщина, не изменяя себе, выдала самое неожиданное.
– Мам, нет, – я едва сдержалась, чтобы не закрыть своё лицо ладонью.
– Что?! Мне ещё нет и сорока! У меня ещё вся жизнь впереди! Я всё ещё прекрасна и вполне могу забеременеть от знойного красавца! Причём могу произвести на свет красотку похлеще тебя!
Внутри меня всё моментально замерло: появление младшего брата или сестры – мой персональный детский страх. Как будто для общего букета неприятностей мне до сих пор только этого и не хватало. Откровенно говоря, за все годы моделирования себя в ситуации, в которой эта женщина привносит в мир ещё одно дитя, я так и не смогла представить своего поведения. До сих пор не знаю, умыла бы я руки или… Или что бы я сделала?
Я положила свои крепкие руки на вздернутые плечи подошедший впритык ко мне и продолжающей вызывающе улыбаться Бриджит:
– Пообещай мне, что ты не залетишь.
–
– Ну всё, на сегодня достаточно, – даже не понимая, что произношу свои мысли вслух, я отстраняю от матери руки и, под её громкий смех и возгласы о том, какой её новый парень страстный в постели, ухожу из сырой гостиной, прохожу по тёмному коридору, мимо вмятины на стене и засечек на дверном косяке, открываю входную дверь, переступаю порог… Наполняю свои лёгкие свежим утренним воздухом…
Отлично. Я продолжаю справляться. Без чьей бы то ни было помощи. Мне не нужна помощь… Отлично.
Глава 4
Кафетерий “Инди” начинал работать с девяти часов утра – ровно в девять ноль-ноль я и оказалась на его пороге. Владелец кафетерия, большой чернокожий мужчина с ярким именем Джо Джонс, работает здесь и за кассира, и порой за официанта, так что я не удивилась тому, что он сам принял у меня заказ. Близко мы не знакомы, но я захожу сюда пару раз в неделю, так что при встрече взглядами мы привычно обмениваемся приветственными кивками.
…Я уже доедала свой горячий омлет с ветчиной и мелко нарезанным свежим салатом, когда в кафетерий вошел сероволосый мужчина в пыльной рабочей куртке строителя и, заняв столик напротив, заказал двойной гамбургер, после чего попросил Джонса включить громкость подвешенному в углу у потолка телевизору, по которому в этот момент крутились кадры серьёзных беспорядков, происходящих в США.
– Снова у них неспокойно, – закачал головой Джонс, поддавая звука старому телевизору.
– В новостях не говорят, но люди болтают, будто за канадской стеной начал распространяться какой-то странный вирус, – прохрипел в ответ посетитель. – Ну б его на фиг. Хорошо, что у нас есть эта непробиваемая стена, да, Джо?
– Вчера в новостях крутили какую-то белиберду про то, что не только русские пытаются вывести вакцину от всех вирусов. Говорят, будто наши учёные в этом вопросе тоже далеко продвинулись.
– И ты веришь этой демагогии?
– Я верю только людям, входящим в состав моей семьи. А моя сестра, две последние недели отдыхавшая в Сан-Франциско, говорит, будто у наших беспокойных соседей и вправду какая-то эпидемия завелась – с завтрашнего дня они закрывают все свои аэропорты. Она успела купить последний билет на сегодняшний рейс, а так бы неизвестно когда смогла бы вернуться в Канаду.
– И зачем она вообще выбиралась за стену в такие беспокойные времена, да еще и в США?
– Ну, знаешь, у нас там половина родственников живёт, отец-то наш родом из США.
– У тебя умный отец, раз переехал в Канаду.
– А-то! Я с сестрой еще даже не родились, когда он с матерью перебрались в этот благоухающий уголок земного шара. Старику на днях исполнится восемьдесят, ему бы о спокойствии думать, а он только и говорит, что об этом вирусе за стеной…
Положив на стол двадцатку и поверх нее сыпанув пригоршню мелочи в качестве чаевых, под громкий шум кадров с горящими автомобилями и протестующими людьми в США, я вышла из кафетерия и, остановившись напротив своей машины и провернув на пальце отдающий прохладой брелок автомобильных ключей, непроизвольно осмотрелась по сторонам. В провинции Канады царило кажущееся обыкновенным спокойствие, но вдруг оно показалось мне не таким, каким являлось обычно. В воздухе как будто разлилось и теперь отчётливо витало невидимое напряжение. Разве в этот час на улицах не больше людей? Где все велосипедисты, любители утренних пробежек, в конце концов, собачники и молодые родители с колясками, которых в нашем городе пруд пруди? В парк напротив входят только две старушки, у супермаркета справа через дорогу забита парковка, но также нет ни души, на перекрестке стоит всего трое подростков – и на этом всё. Хм… Как-то действительно напряженно. Тихо… Но, пожалуй, подумаю об этом, когда хорошенько просплюсь.
Уже спустя десять минут оказавшись в своей съемной квартире, я почти ощутила, как с моих плеч спало неестественное напряжение. В эту квартиру я переехала чуть больше года назад: двухкомнатная, на первом этаже, с выходом в личный садик, она обходится мне в тридцать пять процентов моей заработной платы. Дорогое удовольствие, но стоящее своей цены: квартира с хорошим ремонтом, в новом доме, новая мебель и утопающий в цветущей зелени садик, за которым я слежу в счет десяти процентов от арендной платы.
Полив голубые, розовые и белые кусты гортензий, пышущие буйными цветами и ярко выраженными ароматами, под припекающими лучами солнца я окончательно расслабилась и забыла о переживании. Закончив с лёгким поливом сада, я быстро ополоснулась под прохладным душем и с удовольствием завалилась в чистую постель. Прикроватные часы показывали 10:35. Я поставила будильник на 18:00.
Глава 5
Псевдосвидание с ботаником из ЦТНП было заведомо провальной идеей, так что я не удивилась тому, что ровно в двадцать один ноль-ноль я была в баре “Апельсин”, а Винсента Санчеса в нём всё ещё не было. Впрочем, он опоздал не намного – всего на четыре минуты, – и сразу же нашёл меня сидящей за предпоследним столиком в самом тёмном углу заведения. Был бы свободен самый последний столик, находящийся за ширмой, расположенной за моей спиной, я бы заняла его, но когда я пришла, на том месте сидела пара влюблённых подростков, которая ушла только после того, как Винсент опустился на диванчик напротив меня. Парень выглядел неважно: под глазами залегли тени, на лбу проступила испарина, тёмно-оливковая кожа как будто побледнела.
К нам подошёл официант – темноволосый парень лет тридцати, симпатичный на лицо и спортивного телосложения. Он поинтересовался у нас, готовы ли мы сделать заказ. Я заказала себе пиво, Винсент заказал себе воды, на что официант отреагировал кривой ухмылочкой, в мгновение ока лишившей его в моих глазах всей его холеной симпатичности. В этот же момент мимо нашего стола, к столику за ширмой позади меня, прошло двое мужчин, которые мгновенно перетянули на себя моё внимание и внимание официанта, последовавшего за ними. Я знала их: Сомерсет Гриффин и Тимоти Линклетер – первому лет сорок, второму лет тридцать пять. Их имена я знаю только по одной причине: они оба – ведущие учёные ЦТНП! Вот ведь!.. Только этого не хватало. Терпеть не могу сплетни… Но они, как будто, не заметили нашего присутствия.