Anne Dar – АтакА & Исключительная (страница 39)
Мы зашли в дом с парадного входа, и сразу же поспешили закрыть за собой дверь. Внутри дома оказалось очень сумрачно из-за занавешенных окон, и этот факт ещё сильнее стимулировал нас сохранять предельную осторожность. Нам понадобилось пятнадцать минут, чтобы осмотреть весь дом и убедиться, что в нём никого нет. Но кое-что не сходилось. Никто из нас не мог назвать этот дом заброшенным – в разных комнатах находились приметные следы недавнего присутствия здесь даже не одного человека, а нескольких. Возможно, речь шла о детях, потому что в доме было много либо детских, либо подростковых вещей: игрушки, комиксы, разбросанная косметика и книги…
Когда все комнаты и на первом, и на втором этаже были тщательно осмотрены, я остановилась в гостиной напротив стены, на которой висело с десяток фотографий в небольших металлических рамках. Мой взгляд зацепился за очень красивую темноволосую девушку лет семнадцати, у нее были большие, очень красивые глаза и правильные черты лица. Подошедшая ко мне Томирис тоже направила свой взгляд на эту фотографию.
– Это и есть твоя лучшая подруга? Жаклин?
– Для друзей она просто Джекки.
Я снова начала рассматривать этот фотопортрет, как будто он был в состоянии рассказать мне о том, что́ такого особенного в этой девушке с загадочным именем Джекки Киттридж, что моя Томирис позволила ей назваться её лучшей подругой. Надо же… До сих пор я даже не знала, что у Томми была лучшая подруга, да и вообще я не задумывалась о том, какие друзья у нее были до Первой Атаки и были ли они вообще, а теперь, узнав и внезапно увидев фотокарточку, даже рискнув своей жизнью ради этой незнакомки, я как будто ощущаю необоснованную ревность: почему лучшей подругой моей младшей сестры была какая-то Джекки, а не я? Что нам мешало дружить в том прекрасном мире, почему мы сошлись только когда практически всё прекрасное рухнуло в небытие?
– Расскажи мне о ней что-нибудь, – неожиданно даже для самой себя, вдруг попросила я. Зачем? Чтобы знать, какие люди нравятся Томирис? Ведь ей определённо точно нравлюсь я, но при этом и Рагнар ей нравится тоже… Хм…
– Мы дружили в раннем детстве, потом её родители переехали, дружба перешла в онлайн-режим, но оттого не стала слабее. Когда её родители развелись, отец переехал сюда, а отсюда было рукой подать до меня. Джекки не ладила с Доди, своей мачехой, но согласилась приехать сюда на лето, чтобы повидаться со мной. Прошлым летом мы много времени провели вместе, даже впервые попробовали курить сигареты за гаражом Джерома. Виделись как раз за три дня до Первой Атаки, ходили в кино втроём…
– Втроём?
Я уже думала, что сейчас Томирис совсем разоткровенничается, раз уж даже про курево не постеснялась упомянуть, и скажет что-нибудь про какого-то парня, и, зная, что Рагнар находится совсем рядом, в коридоре, почти испугалась, чтобы она случайно не сболтнула что-то о том, что у нее был парень до Первой Атаки, если таковой вообще был, но она сказала другое:
– Да, за Джекки везде таскалась её младшая сестра, Лив. Прикольная девчонка. Джекки обожала её…– с этими словами Томми протянула руку к фотографии Джекки, сняла её и начала вынимать из рамки. А я замерла, обдумывая её слова о том, что старшая сестра Джекки
– Что ты делаешь? – поинтересовалась я, наблюдая за тем, как Томирис аккуратно вкладывает небольшой ламинированный фотопортрет Джекки во внутренний карман своей толстовки.
– Забираю на память…
– Они были здесь совсем недавно, – произнес вошедший в гостиную Маршал. – Наверху использованные детские подгузники и пеленки еще свежие.
Томирис сдвинула брови:
– Кроме сестры у Джекки еще был единокровный брат, Кей. Ему сейчас может быть года полтора от роду. Значит, они всё ещё живут в этом доме.
– Марающий памперсы так точно, – из коридора заметил Рагнар. – Но кто ещё? Отец и мачеха твоей подруги? Соседи? Неуязвимые или Уязвимые? Трапперы? Согласись, у нас нет времени выяснять – Кайя уже наверняка вся извелась, дожидаясь нас. Мы уже потратили много времени на эту незапланированную и откровенно рискованную остановку, пора возвращаться на установленный маршрут.
Рагнар был абсолютно прав, и все мы это понимали. Маршал отправился в сторону выхода, и я уже развернулась, чтобы последовать за ним, но затормозила, увидев, что Томирис направилась в совершенно противоположную сторону. Подойдя к столу, она взяла с него ручку и на тонкой белоснежной картонке, которую вытащила из фоторамки вместе с фотокарточкой, что-то написала и оставила это на столе. Я не стала спрашивать у неё, какие именно последние слова она подобрала и оставила в этом месте с надеждой, что они дойдут до адресата, ради которого она не побоялась рискнуть не только своей, но и нашими жизнями, и которого она, возможно, больше никогда в своей жизни не увидит. Но я не сомневалась в том, что с этой Джекки Томирис мысленно попрощалась навсегда, и что это место она покидала не с разочарованием, но с великой скорбью, как если бы она застала здесь не пустоту, а кости того человека, которого ей не воскресить.
Джекки Киттридж
Я, Лив, Кей и Данте услышали и только после увидели движущуюся машину ещё на подъезде к дому, благодаря чему успели спрятаться в замаскированном подвале до того, как незваные гости проникли в дом. В этот год нашей основной тактикой всё ещё были прятки – нападение и самооборона будут нами освоены гораздо позже. Я не могла знать, что одной из гостей была Томирис Рокс, и не узнала бы, если бы Данте не принёс мне оставленную записку, написанную знакомым почерком. Я перечитала её трижды и только после третьего раза заметила, как сильно от прочитанного затряслись мои руки, а на глаза накатили неожиданные, горячие слёзы:
Это была Томми. Мы знали друг о друге буквально всё. Она точно, как и я, январская Неуязвимая. Но она была не одна… И на работающей машине… Не догоню, даже если выбегу прямо сейчас – они уже десять минут, как уехали… Но куда? Ведь внутри ограждённой непробиваемой стеной Канады совершенно некуда ехать – спасения в этих землях нет! Ей нужно было остаться со мной: я бы помогла ей, я бы предоставила ей всё, что есть у меня – да я бы жизнью своей пожертвовала, чтобы защитить её жизнь! И она тоже… Она тоже пожертвовала бы, поэтому она и зашла в этот дом – она так сильно рискнула!..
Если бы я знала, что в тот день ко мне придёт Томирис – я бы выбежала ей навстречу с распростёртыми объятиями, даже если бы мне сказали, что она примкнула к рядам трапперов и явилась ко мне только затем, чтобы пустить моё тело на артефакты. Лучшие друзья даются свыше, а многим людям вообще не даются. Мне была дана Томирис, а ей была дана я. Быть может, жаль, что наши пути в этот день разошлись, а быть может, именно таким образом всё и должно было сложиться – два жаждущих сойтись человека разминулись в точке соприкосновения. Судьба.
Часть 2
Сверхлюди
Глава 8
Томирис
На многие километры вперед и многие километры назад только голая дорога, обрамленная заброшенными и уже начавшими зеленеть сорной травой полями. В трех километрах перед нами затор из двух давно столкнувшихся и перевернувшихся фур, так что мы остановились, не доезжая до него, чтобы размять ноги и понаблюдать за картинно-оранжевым закатом. Мы ехали целый день, сделав лишь две остановки – ради посещения ЦТНП и осмотра дома Киттридж, – даже перекусывали на ходу, бутербродами, приготовленными Кайей еще на ферме, а потому остановиться посреди стопроцентно безлюдной местности нам показалось благом. И если все радовались возможности походить и помахать руками, я больше всего радовалась невообразимым оттенкам оранжевого цвета, разлившимся по высокому небесному полотну, испещренному пористыми, похожими на овечью шерсть, облаками. Лицезреть нечто настолько величественно-великолепное после сотен обугленных и разрушенных домов, автомобилей и дорог – это настоящий дар для глаз, который невозможно переоценить. Надо же, люди вымирают, но природе всё равно – она благоухает и даже оживает на костях существ, которых сама же породила.
Из колонок открытых дверей кадиллака льётся эпичная инди-поп музыка, которая до сих пор благополучно сохранилась на наших электронных носителях памяти. Не только машина, но и музыка у нас есть только благодаря солнечной батарее, приделанной к крыше, и, несомненно, благодаря рукам Маршала, растущим из правильного места. Рагнар, конечно, тоже приложил свою руку к тому, чтобы неподатливый мотор кадиллака в итоге воскрес, но я уже взяла в привычку не сосредотачиваться на его достижениях так же, как и на его недостатках. Не то чтобы я не люблю этого парня, напротив, мне даже не по себе от чувств, которые я испытываю по отношению к нему. Не по себе, потому что любить опасность может быть чревато последствиями, и я это прекрасно осознаю. Поэтому я и не позволяю себе нырять с головой в эти отношения и в свои чувства, вызываемые ими: спокойно плаваю на поверхности бездны, даже не думая заниматься фридайвингом. А вот остальные, в отличие от меня, совсем не опасаются растворяться в своих чувствах и заводить крепкие эмоциональные привязанности в и без того экстремальных условиях: Диандра по-настоящему любит Маршала, Маршал без ума от Диандры, Кайя в восторге от дружбы с Маршалом, взаимоотношения с которым для неё вроде подмены понятий – все мы заметили, что Кроуфорд в её глазах предстаёт подобием отца, которого у неё никогда не было. Даже сейчас, когда Маршал расшевелил Диандру, заставив её танцевать с ним под инди-поп, Кайя хлопает в ладоши и смотрит именно на него, а не на Дию. Что уж там скрывать, все мы или смотрим, или косимся взглядом именно в сторону Маршала: такой большой и сильный, опытный и смелый, он не может не казаться непробиваемой и нерушимой опорой, способной вызывать уверенность у тех, кто на него решается опираться. Рагнар тоже способен дать мне уверенность, но я не хочу брать её. Уверенность от Маршала и уверенность от Рагнара – это две совершенно разные уверенности. Вроде белого цвета, противопоставленного чёрному. Я и без того не из белых и пушистых, так что безответственно тянуться к откровенной темноте – не мой вариант. Так я считаю, хотя и не исключаю варианта, в котором я могу ошибаться. В конце концов, если присмотреться внимательнее, мы с Рагнаром действительно интересная и даже гармоничная пара, что, опять же, может лишь пугать меня.