Anne Dar – АтакА & Исключительная (страница 27)

Я провела наедине с беспокоящими моё воображение размышлениями час, по истечении которого главные герои моего неожиданно вспыхнувшего волнения так и не вернулись. Посмотрев на часы и приняв очевидный факт, я внезапно решила остыть: Томирис из тех, кто может за себя постоять, да и Рагнар ничего плохого ей не сделает – он ещё не осознал свою сущность в полной мере и при этом дорожит отношениями со своим благородным дядей. Так что сейчас они определённо точно задерживаются по обоюдному согласию. Что ж, я уверена в Томирис. А Маршал уверен в Рагнаре. Что может значить, что мне не стоит забивать свою голову пустыми переживаниями…

За окном уже начинало темнеть. Мне не хотелось тревожить дрёму Маршала, а отвлечься хотелось, так что я решила сегодня самостоятельно справиться с обслуживанием животных. Одевшись, я уже хотела подозвать к себе Тормуда, но, заметив его отсутствие на привычном месте – на коврике у выхода, – вспомнила, что пёс сейчас сторожит сон Маршала, в лице которого он теперь видит своего единственного хозяина. Ну вот, теперь придется выпускать его отдельно через пару часов… Пёс хотя и дрессированный, а всё же с весьма своевольным характером.

Выйдя на улицу, я заперла дом и, немного постояв на крыльце, подышала прохладным, колючим вечерним воздухом. На небесах уже начали зажигаться первые звёзды, справа по лесу с призрачным свистом гуляет далёкий ветер… Я два дня не выходила на улицу, а по ощущениям прошло не меньше двух недель. Может быть дело в том, что из-за того, что я много времени провожу в постели с Маршалом, время для меня стало течь совсем по-другому: не как пустая вода, но как сладкий мёд.

Решив начать как всегда с птиц, я отправлюсь в амбар за зерном. Не знаю, что сыграло роль – мои ли походящие на патоку мысли о близости с Маршалом или похожие на горькую сосновую смолу мысли о близости Рагнара с Томирис, – но я заметила следы лыж только после того, как встала на них у входа в амбар. Сначала мелькнула мысль о том, что эти следы могут принадлежать Рагнару, который на прошлой неделе взялся ремонтировать старые лыжи мистера Агилера, но я сразу же вспомнила, как Рагнар шел след в след за Томирис на своих снегоступах…

Я успела достать из кобуры пистолет, но не успела поднять руку – дверь амбара резко распахнулась, и двое мгновенно выпрыгнувших на улицу мужчин, схватив меня за руки и резко дернув вперёд, затащили меня внутрь постройки. Всё произошло настолько стремительно, что вместо испуга я испытала скорее шок, но стоило мне осознать, что́ именно́ происходит, как, миновав стадию страха, я ощутила прилив мгновенного ужаса.

События развивались слишком быстро, чтобы я могла в полной мере отдавать отчёт происходящему: меня тащили в дальнюю часть амбара, когда я услышала, как дверь за моей спиной снова скрипнула. Мужчины резко развернулись вместе со мной, и в этот момент я не только увидела Маршала стоящим на пороге со своим ружьём, но и почувствовала остриё ножа у своей шеи. Я не думала, что всё закончится быстро, но дальше произошло совершенно неожиданное: вместо того, чтобы вступать в переговоры, Маршал выстрелил. Я запоздало поняла, что пуля прошла всего в пяти сантиметрах от моего правого виска и вошла в лоб того, кто удерживал нож у моей шеи… Может быть, мне ничего и не грозило, а может быть, мне только повезло, что я не дёрнулась и пуля в итоге не снесла мне голову, а лезвие ножа, вместо того, чтобы полоснуть мне горло, выпало из безвольной руки мгновенно умерщвленного захватчика… Второй мужчина, стоявший всего в двух шагах справа от меня, резко схватил воткнутые между досок пола вилы и со всего размаха швырнул их в Маршала. В эту же секунду раздался второй выстрел, и в следующее мгновение пуля вошла в голову и этого мужчины. Маршал успел увернуться от вил, словно от скоростной стрелы, в самую последнюю долю секунды: вместо того, чтобы войти прямо в его грудную клетку, вилы с оглушительным треском вонзились в стену амбара.

Не знаю, чего я испугалась больше: того, что меня чуть не застрелили; того, что меня чуть не зарезали; того, что Маршала едва не закололи; или того, что на моих глазах только что две пули вошли в два человеческих черепа. Но испуг был настолько ошеломительным, что я, неосознанно зажав рот обеими руками, не глядя ни на трупы, ни на Маршала, оцепенела и так и не нашла в себе силы пошевелиться до тех пор, пока Маршал не очутился прямо напротив меня и не начал трясти моё застывшее тело за плечи… Кажется, оставаясь в сознании, я на некоторое время выпала из реальности. А когда вернулась, не поняла, почему Маршал делает мне больно – от его хватки у меня всерьёз заболели плечи.

– Диа… Диа, ты в порядке? – он заглядывал глубоко в мои глаза.

– Нет.

– Не переживай. Пройдёт.

Он так уверенно произнёс это утверждение, что у меня, кажется, не должно было остаться повода для сомнений… И всё же в этот момент я переживала именно одни из самых сильных в своей жизни сомнений.

Глава 28

Томирис

Я не была в этом доме с начала октября, то есть со времён, когда мы с Диандрой делали здесь продуктовую закладку. Переступив порог заднего входа, я аккуратно прикрываю за собой дверь и разуваюсь, оставляя унты в снегоступах. Тёплые вязаные носки защищают от прохлады, исходящей от промерзшего пола. Дом не отапливается, так что изо рта свободно исходит пар.

Сначала я прошла в прихожую, где вытащила из верхней полки комода солнцезащитные очки, которые хотела подарить отцу: совсем новые, ни разу не ношенные, даже с этикеткой – отличный подарок для Маршала. В гостиной я взяла большой снежный шар, на прошлый Новый год подаренный мне влюблённой в отца женщиной – замечательный подарок для Кайи. Дальше я пошла в свою спальню, где начала загружать в рюкзак подарки для Дии: пять захватывающих современных художественных книг, которые она точно не читала. Такому подарку сестра определённо будет рада, потому что сейчас она дочитывает последнюю книгу из скромной фермерской библиотеки. Осталось определиться с Рагнаром. Недолго думая, я подхожу к своему столу и снимаю с вбитого в стену над ним гвоздя свою коллекцию брелоков, насчитывающую пятьдесят редких экземпляров. Отыскав брелок в виде закрытого замка́, я стащила его с общего кольца и вернула остальную коллекцию обратно на гвоздь. В этот же момент услышав позади себя шорох, я резко оборачиваюсь, выставив вперед руку, удерживающую продвинутое оружие. На пороге комнаты стоит Рагнар. При виде направленного на него оружия он не останавливается, а лишь ухмыляется и свободно заходит в комнату. Я опускаю оружие и возвращаю его в кобуру. Он пошел за мной без предупреждения и подкрался тихо, а теперь совершенно свободно двигается по моей комнате. Хм… Да или нет? Нет или да?..

– Для меня подарок тоже подобрала?

– Хочешь получить его прямо сейчас?

– Не отказался бы, – он продолжает приближаться.

– А не перебьёшься? – я продолжаю невозмутимо закрывать рюкзак.

– Ты достаточно ловко обращаешься с оружием.

– Отец обучил.

– Стреляла по банкам в лесу?

– Охотилась на кабанов и косуль.

– У тебя очень милая спальня, – остановившись в трех шагах передо мной, он стал осматриваться. – Чем-то похожа на мою. Плакаты метал-групп, книги, коллекция раритетных дисков… Только у тебя кровать поуже.

– Боишься свалиться, что ли? – с вызовом прищурилась я, и он сразу же вцепился в меня взглядом сокола, приметившего движение на горизонте.

Медленно сократив между нами расстояние до ноля шагов, он касается моего выбившегося локона указательным пальцем и заговаривает более вкрадчивым тоном, обдавая моё лицо тёплым дыханием:

– У тебя красивые волосы…

– Вот только не нужно прелюдий, – снова отрезаю я.

– Почему же?

– Я девственница. Так что не думаю, что смогу получить кайф от болевого эффекта, да ещё и при низкой температуре воздуха.

– Я обещаю тебе: ты получишь кайф.

– В таком случае, – я отстранила его руку от своих локонов, – давай проверим, насколько хорошо ты умеешь держать свои обещания.

Мы сбросили с себя одежду на пол, и так как я с этой задачей справилась на полминуты быстрее, я первой, стараясь не дрожать от холода и с выдержанной неспешностью, занырнула под промерзшее одеяло, не снимая с него тяжелого покрывала. Так как слова о моей девственности были правдивы, я не стала наблюдать за тем, как Рагнар заныривает под одеяло вслед за мной, но стоило ему оказаться на мне, как я уже не отрывала от него взгляда.

Он начал с настойчивых поцелуев в губы и ласк груди пальцами. Когда под одеялом начало становиться тепло, и я перестала дрожать от холода, его губы перекочевали на мою грудь, а уже спустя несколько минут резко и совершенно неожиданно он спустился ещё ниже, и начал целовать меня между ног. Он застал меня врасплох, так что я неосознанно вздрогнула и напряглась, даже думала остановить его, но не прошло и минуты, как напряжение сошло на нет – удовольствие брало верх над сомнением. Вскоре под одеялом стало не просто тепло, но даже жарко, и внизу живота появились странные ощущения – словно миниатюрные взрывы бенгальских огоньков… Так меня накрывала первая волна оргазма. Стоило мне выдать факт его успеха дрожанием своих бёдер и бесконтрольным стоном, как Рагнар, резкими движениями доведя меня до края экстаза, сбросил с нас одеяло и потянулся к своей куртке. Так выяснилось, что не только я в последние дни “на всякий случай” носила при себе парочку презервативов. Стоило ему надеть на себя резинку и поспешно вернуться под одеяло, как всё продолжилось, но по-другому. Перед тем как войти в меня, он ещё некоторое время помассировал мою грудь… Я уже была на взводе, когда он наконец ворвался в меня: резко, на полную длину своего крупного члена. Не отконтролировав себя, я вскрикнула. Это оказалось действительно больно. Дальше он как будто старался отвлечь меня от боли: медленно двигался, настойчиво ласкал мою грудь языком, но моя боль проходила медленно, что выдавали мои невольные постанывания. В конце концов, поддавшись своему нетерпению, он решил действовать гораздо более настойчиво и агрессивно, что в итоге оказалось верной тактикой: начав настойчиво целовать меня в губы, он просто стал беспрерывно долбить меня. Вскоре боль стала странной, доставляющей какой-то неправильный кайф, и еще через какое-то время сменилась волной нового, до сих пор неизвестного мне оргазма.