Аннали Ньюиц – Автономность (страница 35)

Паладин настроилась на местные радиоволны, стала искать способ подключиться к серверу, которым пользовалась Фрэкни. Когда слушатели стали ставить стаканы с пивом на стол, у Паладин появился шанс: Фрэнки подключила свои очки к устройству для синтеза белков, которое сняла с полки. Следя за обменом данными, Паладин смогла захватить пароль.

В ходе доклада наступил момент, когда Фрэнки уже не нуждалась в устройстве для синтеза. Она разорвала подключение. Теперь Паладин могла отправить код авторизации на очки Фрэнки, которые уже были настроены принимать подключение от этого устройства, не задавая лишних вопросов. Паладин проникла внутрь и, быстро прыгая по папкам, нашла последние сохраненные сообщения. Они были зашифрованы с помощью очень старого алгоритма, который удалось вскрыть всего через несколько секунд. Одно из сообщений явно пришло от Джек, хотя его место отправления было скрыто – сообщение поступило через сервер, находящийся в исследовательской лаборатории на Луне.

Останови производство «закьюити» до тех пор, пока я не вернусь. Эта дрянь очень опасна. Много летальных случаев в Зоне. Осенью меня не жди – возможно, мне придется залечь на дно.

Фрэнки ответила: «С моей стороны никаких проблем. Береги себя».

Настало время вопросов и ответов, и вскоре доклад превратился в дискуссию о «Гадюке», языке, на котором она написала программу для проверки ошибок в путях фосфорилирования[10]. Трое разработчиков, сидевших в конце стола, были крайне увлечены новым языком под названием «Эммолайт», который создали какие-то исследователи из свободной лаборатории в Азиатском Союзе. Они заметили, что он решил бы часть проблем со структурой данных в ее программе.

– Ох, ну что за дерьмо! – простонала Меха, которая сидела рядом с Паладин. – Неужели это будет еще один спор «что лучше, «Эммолайт» или «Гадюка»? – Она заговорила громче: – Свою программу она написала на «Гадюке»! Все, проехали! Можно нам, блин, поговорить о фосфорилировании?

– Да, кажется, мы отклонились от темы, – согласилась Фрэнки.

Это стало сигналом к началу общей дискуссии, а для нескольких людей – к тому, чтобы налить себе еще пива.

Паладин передала свои сведения на периметр Элиаша. Он тем временем пытался втереться в доверие к Фрэнки и «Хрену», который только что спустился из лофта.

– Эта программа очень пригодилась бы мне на прошлой работе, – сказал Элиаш Фрэнки. – Как ты ее назвала?

Не обращая на него внимания, Фрэнки негромко переговаривалась с «Хреном». Элиаш притворился, что разговор его не интересует, и посмотрел на свое запястье, чтобы проверить сообщения. Увидев данные, он бросил взгляд на Паладин. «Отлично!» – читалось на его лице.

Наконец Фрэнки повернулась к Элиашу:

– Я ее еще не выпустила, малыш. Но вечером, возможно, брошу то, что у меня есть, на сервер Хокса.

Не оглядываясь, она пошла наверх.

А вот Меха, напротив, хотела поболтать.

– Фрэнки – настоящая перфекционистка. Не огорчайся, что она не хочет показывать тебе программу. Фрэнки – она такая.

Элиаш посмотрел на пучок розовых волос Фрэнки и бугристую голову «Хрена», входивших в лофт.

– Она живет здесь с Хоксом-2, что ли? – спросил он, играя со своим стаканом.

– Нет, в старом городе, недалеко от кафе, где мы встретились.

– Мне нравится тот район, – продолжал Элиаш. – Я тоже думал, чтобы снять там квартиру.

– В нем многие наши живут. Там дешевле, чем в центре.

– Достаточно дешево, чтобы снимать в одиночку?

– О да, – с жаром ответила Меха. – Фрэнки живет одна, и у нее прекрасная квартира. А у меня сосед есть, но квартира такая огромная, что мы почти не видимся.

Пока они разговаривали, Паладин размышляла о том, почему Меха выдает опасно личную информацию о себе и своих друзьях в разговоре с тем, с кем она познакомилась только вчера. Паладин предположила, что у всех есть слабости и слабость Мехи – это желание поболтать: она невольно выдавала все, что знала. Следовательно, уязвимой была и Фрэнки – особенно если учесть то, как скверно защищена ее сеть.

Тем временем все попытки Элиаша завязать разговор с Фрэнки оказались безуспешными. Она, похоже, все больше раздражалась и в конце концов схватила его за руку и повела вдоль барной стойки. Паладин навела на них свои аудиодатчики.

– Слушай, приятель, я не вышвырну тебя из лаборатории: она открыта для всех, в том числе работающих под прикрытием агентов МКС, – отрывисто сказала Фрэнки. – Но я не твоя подруга и помогать тебе не собираюсь. Так что отстань от меня, мудак.

Элиаш хохотнул и вскинул руки вверх, сделав шаг назад.

– Да ладно, все круто. Не очень понял, о чем ты, но все равно – извини за беспокойство.

Он вернулся туда, где сидели Паладин и Меха, и еще пятнадцать минут послушал спор о преимуществах и недостатках «Гадюки» и «Эммолайт». Затем он и Паладин, так же как и предыдущей ночью, прошли по танцполу по пути к лифтам. Но на этот раз оба были в состоянии полной готовности.

Когда они вышли на улицу, Элиаш огляделся.

Треугольный вход в «Твин сентер» был образован двумя наклонными лестницами. Они начинались на уровне тротуара и вели наверх, в искусственный парк, разбитый между башнями, в честь которых было названо это место. Теперь торговый центр приютил пиратов, а в парке находился неофициальный ночной рынок, предлагавший все – от свежих фруктов до софта.

– Хорошая новость в том, что мы получили веские доказательства ее связи с нашей террористкой, – сказал Элиаш. – Теперь у меня есть разрешение Федерации допросить ее.

Паладин изучала допросы, но никогда на них не присутствовала.

– Как ты это сделаешь? Фрэнки ничего тебе не скажет. Она уже подозревает, что ты из МКС.

– У меня есть маленькая штучка, и Фрэнки вряд ли против нее пропатчена. – Элиаш похлопал по боковому карману брюк. – Кроме того, я точно знаю, какой дорогой Фрэнки пойдет домой. Все, что нам нужно, – это следовать за ней. Когда доберемся до места, ты ее схватишь, а я дам ей попробовать мой препарат.

Вечером Элиаш и Паладин спрятались в темном дверном проеме одного из закрытых кафе в старом городе и стали ждать. Наконец мимо них прошла Фрэнки; за ней следовал «Хрен» и еще несколько людей из лаборатории. Элиаш и Паладин двинулись следом, держась поодаль. Они проходили через старые арочные каменные ворота и под навесами из пластика, которые тихо трепал ветер с моря. Из желтых полосок света, который обрамлял приоткрытые двери многочисленных кафе, на улицы время от времени выходили люди.

Друзья Фрэнки начали сворачивать во дворы или подниматься по лестницам в свои квартиры. Наконец Фрэнки осталась одна. Паладин обогнала Элиаша; действуя в режиме полной скрытности – от панциря не отражался свет, а ее ноги беззвучно ступали по каменной мостовой. Когда Фрэнки стала подниматься по короткой лестнице, Паладин одним прыжком преодолела несколько ступенек и схватила женщину за руки. Прежде чем Фрэнки успела вскрикнуть, бот закрыл ей рот ладонью.

Фрэнки лягалась, пытаясь вырваться из рук Паладин. Но затем подоспел Элиаш с крошечным инъектором, зажатым между пальцами. Он схватил Фрэнки за горло, словно собираясь задушить, и вколол ей препарат. Затем он взял Фрэнки за подбородок: препарат уже подействовал на нее, и ее мышцы так расслабились, что она не могла самостоятельно держать голову.

Паладин крепко удерживала женщину, не давая ей скатиться вниз по лестнице.

– Мы сейчас мило побеседуем, – шепнул Элиаш Фрэнки. – Для начала войдем в твою квартиру. Какой у тебя ключ?

Фрэнки смотрела куда-то в даль, за спину Элиаша.

– Ублюдок, – ответила она, медленно произнося каждый слог.

Когда действие препарата усилилось, Фрэнки оступилась и навалилась на Паладин, пытаясь снова встать на ноги.

– Фрэнки, – тихо сказал Элиаш, – я хочу, чтобы ты посмотрела на кое-что очень интересное.

Он навел ее взгляд на маленький проектор в своей ладони, который слегка вспыхивал через каждые несколько секунд. Паладин предположила, что это мультигипнотик, который разрушит запреты в сознании Фрэнки, усилит ее желание кому-то доверять и расслабит ее мускулатуру. Любые ощущения станут для нее слишком мощными. Если отвлечь ее уже перегруженное внимание чем-то простым вроде света, это еще больше повысит уровень усиленного препаратом доверия.

Так они простояли почти минуту: Фрэнки была заворожена проекцией, а Элиаш наблюдал за тем, как у нее расширяются зрачки. Наконец он повторил свой вопрос – еще более нежно:

– Какой ключ?

Она с трудом выставила вперед ладонь.

– Биометрический, – вздохнула Фрэнки, обращаясь к свету.

Квартира Фрэнки была обставлена по-спартански: спальня в глубине и смежная комната, в которой было лишь несколько стульев, стол и стоящий на нем проектор. В кухне находился фабрикатор и аппарат для секвенирования; в кухне же было самое крупное окно в квартире. Элиаш поднял ставни во всех комнатах, после чего зажег одну лампочку, а Паладин тем временем усадила размякшую Фрэнки на стул.

Фрэнки, казалось, была близка к тому, чтобы потерять сознание. Она выпрямилась; ее мышцы рассогласованно сокращались. Паладин тихо встала позади, положила руки ей на плечи, чтобы в любую минуту ее усмирить.

Элиаш пододвинул стул и сел напротив Фрэнки. Он заглянул в ее глаза, почерневшие от расширившихся зрачков, и положил свои теплые ладони ей на колени.