Аннали Ньюиц – Автономность (страница 24)

11: Свободная лаборатория

11 июля 2144 г.

– Этот бот – злобный ублюдок, – сердито шепнул Криш.

– Только такой и мог ликвидировать Синюю Бороду и ее команду.

Джек и Криш сидели за старым столом из термопластика на кухне «Свободной лаборатории». Кофемашина, созданная из переделанного лабораторного оборудования, медленно выплевывала темную ароматную жидкость.

Они онемело смотрели на экран ленты новостей, располагавшийся на поверхности стола. В новостях рассказывалось об уничтожении солнечной фермы «Арката». Представители правительства объясняли, что она служила прикрытием для действовавшей на острове Баффина банды пиратов, изготовлявших поддельные лекарства. После нападения сохранилось очень мало данных, но в коротком ролике – в который вошли записи камер видеонаблюдения – было показано, как огромный бот-андроид с щитами-крыльями расплющивает череп вооруженного охранника. Вещественные доказательства свидетельствовали о том, что этот робот убил всех и угнал вертолет. Службы новостей, в зависимости от своей политической ориентации, называли это нападение либо заговором МКС, либо терактом.

– Я видела Синюю Бороду всего несколько месяцев назад, – сказала Джек, делая все, чтобы ее голос не дрожал. Она налила кофе в мерный стакан. – Я должна была привезти ей часть «закьюити».

– Джек, это плохо, очень плохо. Если на тебя идет охота, то тебе грозит серьезная опасность. Тебе нужно убраться отсюда ко всем чертям. А метод лечения разработаем мы с Мед.

– Нет. Вам нужна моя помощь. Это займет всего пару дней.

– Возможно, робот едет сюда прямо сейчас.

– Не может быть. В плане безопасности у Синей Бороды было все схвачено. Даже если он захватил ее серверы, на расшифровку данных у него уйдут сотни лет.

– А ты не думаешь, что они придут ко мне? В эту лабораторию? Несложно предсказать, что ты можешь явиться сюда.

Джек почувствовала укол раздражения. Неужели Криш в самом деле думает, что она не умеет прятаться?

– В публичных сетях мы не связаны уже не менее двадцати пяти лет. А сюда мой след не приведет. Я приняла меры предосторожности.

Она похлопала по своему ножу, который автоматически направлял все ее входящие и исходящие данные через анонимную сеть, которая протянулась по всей Земле и, по крайней мере, через два исследовательских комплекса на Луне.

Криш посмотрел на нее с сомнением. Ей захотелось схватить его за эластичный пиджак из искусственной шерсти и заорать, что она знает, что делает. Неужели он не понимает, что этот проект для нее важнее всего на свете? Нет. Он не знает, что такое плата за риск.

– Слушай… Люди отравились моим препаратом. Я должна это исправить.

Криш взглянул на руки Джек, лежавшие на столе. В новостях настало время рекламной паузы, и через руки Джек прошла голограмма – логотип «Закси» – человекоподобная буква «Z». Буква танцевала с женщиной, которая освободилась от сексуальной дисфории благодаря новому препарату под названием «Истома». На лице Криша появилось безжалостное выражение, которое Джек ни разу не видела, когда они были любовниками.

– Ну, тогда за работу.

Когда Криш и Джек вышли из кухни, Мед рассказывала о проекте женщине, чьи черные волосы росли пушистыми островками вокруг лиловых лиан, укорененных в коже ее головы. Они обсуждали, как интегрировать в новую терапию уже существующие методы борьбы с зависимостью. На утреннюю лабораторную работу пришли студенты, и некоторые из них подошли познакомиться с новым исследователем, чье полночное прибытие уже дало пищу для слухов.

Джек, наблюдавшая за ними, была вынуждена признать, что «Свободная лаборатория» действительно напоминала идеальную исследовательскую организацию, о которой они с Кришем мечтали во времена «Желчных таблеток». Все, что они производили, было не запатентовано. Все свои формулы и статьи они выкладывали в открытый доступ. Почти каждый, даже не студент, мог пользоваться оборудованием лаборатории, если у него была интересная идея.

Конечно, здесь никто не занимался пиратством – по крайней мере, официально, – хотя иногда это был лучший способ спасения людей. Кроме того, их работа рано или поздно становилась частью интеллектуальной собственности крупных обладателей патентов. А такие компании, как «Закси» и «Фрессер», постоянно вербовали здесь талантливых ученых.

И все же лаборатория была достаточно свободной, чтобы укрывать пирата, которого Международная коалиция собственников с радостью убила бы. А это кое-что да значило.

Весна 2119 г.

На начальных этапах «Свободная лаборатория» располагалась глубоко под землей, в пыльной, похожей на пещеру комнате, на дверях которой сто лет назад кто-то вывел по трафарету: «КОМПЬЮТЕРНЫЙ ЦЕНТР». Ее заново подключили к сети, проложили в ней трубы и отделали ее гипсокартоном на деньги из гранта Криша. Однако ремонт шел медленно, так что там оставались десятки недостроенных кабинетов и комнат, в которых можно было исчезнуть.

Однажды вечером, после особенно отупляющей серии тестов Джек напечатала на 3D-принтере тонкий футон, затащила его по лестнице наверх, в недостроенный лофт над холодильниками с библиотеками для секвенирования и заснула за какими-то старыми коробками из-под оборудования. Здесь шум, доносившийся из лаборатории, был приглушен, и в воздухе висел уютный, травянистый запах упаковочной пены. В ту ночь она впервые после ареста как следует выспалась – и после этого в дом Криша уже не вернулась. Все в лаборатории знали, что она живет в лофте, но это не считалось чем-то из ряда вон выходящим для ученых, которые увлечены работой.

На несколько месяцев коробки стали ее спальней, а двумерные фильмы – ее вечерним развлечением. Криш ее не трогал; его поглотила новая роль менеджера хорошо финансируемой лаборатории, а Джек – морозная, хрупкая тишина саскачеванской зимы. Джек поняла, что простота работы была для нее своего рода ГАМК[8] -регулятором: она уменьшала ее перепады настроения, пока Джек решала, что, черт побери, будет дальше.

Весна превращала прерии во взъерошенные зерновые поля, когда Джек встретила Лайлу Аль-Ажу. Лайла была лучшим постдоком Криша, и на ее наполовину выбритой голове красовалась забагованная татуировка. Она должна была меняться, принимая облик хорошо знакомых цветов – но ее программа «падала» каждый раз, когда татуировка превращалась в темно-оранжевый мак. Статичное изображение на смуглой коже придавало Лайле привлекательно рассеянный облик.

Было два часа ночи, и строка программного кода расплывалась перед глазами Джек, когда ее легонько толкнула Лайла.

– Можно я у тебя переночую? – застенчиво спросила она. – Я уже с ног валюсь, а синтез клонов все равно только утром закончится. У тебя же наверху кровать, да? – Лайла указала в сторону лофта Джек, вопросительно изогнув брови.

Была ли это невинная просьба или что-то другое? Джек не занималась сексом с тех пор, как вышла из тюрьмы, если не считать нескольких неловких попыток с Кришем. Ее желания словно сломались – так же как раньше ее кости. Она не могла понять, что ей нужно, и еще меньше понимала желания других людей.

– Я к тебе не подкатываю, честно, – ухмыльнулась Лайла. – Просто я так устала, что, наверное, до дома не доберусь.

Все остальные ушли около полуночи. Джек пожала плечами.

– Ладно.

В полутьме лофта, в окружении коробок с логотипами корпорации, производивших научное оборудование, лежали Джек и Лайла. Внезапно оказалось, что они не могут заснуть, и они разговорились об итогах недавнего судебного процесса по поводу нарушения патента.

– Даже не верится, что Тортону дали десять лет, – яростно шептала Лайла. – Какого хрена? Он же не торговал этими лекарствами, а раздавал их жителям своего района – ведь там была эпидемия.

– Десять лет тюрьмы… Я еще легко отделалась.

Лайла промолчала.

– А можно я спрошу о том, как это было? – неуверенно спросила она. – Я читала «Желчные таблетки» и все пыталась набраться смелости и спросить об этом, но не хотела показаться пошлой, или странной, – или твоей фанаткой.

– В основном там было скучно. – Джек умолкла, чтобы не сболтнуть лишнего. Лайла – протеже Криша, и незачем произносить перед ней целую речь о том, как ее любимый босс продался, предал общее дело, пока Джек на личном опыте знакомилась с инженерией костей. Кроме того, внезапно у Джек появился вопрос, который ей отчаянно захотелось задать. – Ты серьезно не собиралась ко мне подкатить?

– Я могу и несерьезно… Я как бы… преувеличивала свое безразличие… сильно преувеличивала.

Джек приподнялась на локте, посмотрела на Лайлу и попыталась понять, почему спинка ее носа делает все остальные черты ее лица еще прекраснее. Полоса света из лаборатории внизу осветила лепестки ее татуировки и улыбку. И тогда Джек уже не могла сдержаться. Она схватила Лайлу сильнее, чем собиралась, и поцеловала ее крепче, чем хотела поцеловать кого-либо за последний год. Может, она действовала слишком настойчиво, но ее опьяняла возможность снова измерить силу ее желания. Лайла не возражала. Оказавшись в объятиях Джек, она заметалась и застонала от удовольствия.

Поспали около часа, пока у Лайлы не закончился синтез, а на следующий день они представляли собой двух самых счастливых невыспавшихся зомби в лаборатории.

Июль 2144 г.

Джек поставила мерный стакан с кофе на лабораторный стол рядом с Мед и бросила взгляд на лофт, где все еще спал Тризед. Более четверти века прошло, а она до сих пор ночует в кладовках лабораторий. И ее будущее никогда еще не было таким неопределенным, как сейчас.