Аннабель Стедман – Призрачный всадник (страница 67)

Несколько недель спустя Скандар Смит прогуливался в компании Агаты Эверхарт между рядами недавно посаженных деревьев. Скандар держал в руке лейку, руки Агаты были сжаты в кулаки. Впереди, тоже с лейками, шли Бобби Бруна, Митчелл Хендерсон и Фло Шекони. Кенна Смит им не помогала, а вместо этого без конца засыпала трёх слёток вопросами.

Турнир поединков переиграли, на этот раз без одержимостей, и их квартет – по большей части – проявил себя даже лучше, чем предсказывал Митчелл. Кроме Бобби, проигравшей Эмбер Фэрфакс в финале. Но они на эту тему не говорили. Хотя, стоило признать, ещё пару месяцев назад Скандар гораздо больше расстроился бы из-за победы Эмбер, но после того как она вернула ему Негодяя, в его отношении к ней уже не чувствовалось прежнего накала. А так как этот турнир прошёл уже после летнего солнцестояния – то есть когда пискуны фактически уже стали слётками, – инструкторы решили в качестве исключения не объявлять кочевниками тех, кто занял последние шесть мест.

Джейми Миддлдич оправился после исполнения своей истинной песни. Он даже не особо обрадовался, узнав, что она помогла квартету найти костяной посох.

– Это всё, конечно, замечательно, – пожаловался он, – но мои родители теперь без конца трещат, как рано я исполнил свою истинную песню. Они так мной гордятся!

– Но это же хорошо? – спросила Фло, всегда ищущая что-то позитивное.

Джейми только пуще помрачнел:

– Я просто хочу, чтобы они гордились мной как кузнецом. Что я выковал доспехи, выдержавшие атаку самого первого наездника в истории!

– Едва-едва, – пробормотала Бобби.

Джейми её не услышал:

– Это куда важнее, чем какая-то дурацкая песня!

– Ну, я тобой горжусь, – сказал Митчелл и покраснел до кончиков волос. – А я весьма умён, так что мои слова чего-то стоят.

У Митчелла были и другие поводы для гордости. Узнав, что его сын помог добыть костяной посох, Айра Хендерсон явился в Гнездо, чтобы лично поздравить его и Ночь. По словам Митчелла, если отбросить неловкость, это можно было считать шагом к признанию, что его отец не в силах контролировать, с кем Митчелл дружит или кем он станет в будущем.

Но хотя посох и восстановил гармонию между элементами, он не стал волшебной палочкой, по мановению которой всё разрушенное на Острове за этот год само собой восстановилось. Все жители помогали отстраивать Четырёхточие, Гнездо и зоны, и не важно, кто ты – слепыш, кузнец или сама Командующая Хаоса. Сделать предстояло очень многое, но у Скандара теплело на сердце от мысли, что весь Остров объединился, чтобы помочь друг другу. Хотя ему не давала покоя судьба обломков костяного посоха: он надеялся отнести их в гробницу Первого Наездника, но когда вернулся к Расколу вечером после всех событий летнего солнцестояния, осколков там уже не было.

Эта прогулка стала для него шансом разложить всё произошедшее по полочкам. Он наклонился, чтобы полить одно из молодых деревцев и ощутил чувство гордости. Через несколько дней после летнего солнцестояния всех диких единорогов, пойманных Серебряным Кругом, освободили из их тюрьмы под Крепостью. Но Скандар написал Командующей Кадзаме о тех, кого уже успели убить, и предложил найти их тела и предать их погребению, достойному единорогов. Это был всего лишь второй раз за всю долгую и кровавую историю Острова, когда наездник высказал идею похоронить дикого единорога. Но Нина согласилась, потому что это меньшее, чего заслуживали эти павшие бессмертные создания.

И теперь они шли вдоль внешней стены Гнезда, у которой нашли своё посмертное пристанище те дикие единороги.

– Здесь будет так красиво, когда пойдёт листва, – заметила Агата.

Но по её голосу Скандар догадался, что на самом деле она хотела поговорить о другом.

– Вы беспокоитесь за Кенну, – сказал он.

– Конечно, я за неё беспокоюсь! – гаркнула Агата. И сбавила тон: – Ты сам знаешь, что искусственная связь сделала с Эрикой, как за многие годы она размыла её истинную связь с Равноденствием Кровавой Луны.

– А вдруг проблема была как раз в этом? – пожал плечами Скандар. – Может, с Кенной всё будет иначе.

Он не мог притворяться, что сам не ломал голову и не переживал из-за этого и что ему не снились кошмары, в которых серый в яблоках дикий единорог страдальчески выл посреди Пустоши. Скандар ночами не спал, без конца ворочался, размышляя, можно ли как-то безопасно избавиться от искусственной связи. Но Кенна вела себя совершенно нормально. Ничего необычного. Ни намёка на агрессию. И она любила своего дикого единорога всем сердцем, и Скандар подозревал, что – даже если решение и существовует – она никогда его не простит, если он их разлучит. Сейчас им оставалось лишь ждать, когда Командующая разрешит ей тренироваться в Гнезде.

– Дикие единороги не такие, как те, у которых есть наездники, Скандар. Я знаю, что твои друзья делают вид, будто Кенна такая же, как они, чтобы не обижать её, но это не отменяет того факта, что её единорог ради неё ничем не пожертвовал.

– В смысле?

Агата раздражённо потерла мутацию на щеках:

– Когда между тобой и Удачей Негодяя возникла связь, он пожертвовал своим бессмертием, чтобы разделить с тобой жизнь. Но этот дикий единорог продолжит жить и после смерти Кенны. Для наездника искусственная связь, по сути, это как стоящая нараспашку дверь внутрь примитивной натуры единорога. Она только берёт, но ничего не даёт взамен. Вспомни, Скандар, как ты себя чувствовал, когда тебя захватили кровожадные инстинкты Негодяя, и это продлилось всего пару минут. Вспомни те предупреждения, которые мы с Эрикой прочли…

– Кенна владеет магией всех пяти элементов! – возразил Скандар. – Разве это не означает, что её дикий единорог всё-таки что-то дал ей взамен?

– Просто представь на секунду: когда у тебя сразу пять основных элементов, это значит, что тебя одновременно тянет в пяти разных направлениях. Что у тебя могут проявиться сразу пять мутаций. Что твои шансы потерять контроль над магией единорога в пять раз больше…

«Наследник тёмного друга духа».

– Первый Наездник был связан с диким единорогом, и он был хорошим человеком! – настаивал Скандар. – Он построил Инкубатор, основал Гнездо… да он в принципе изобрёл связь с единорогом! Почему Кенна не может быть такой, как он? – При этом он отогнал в глубь сознания предупреждение Первого Наездника, что снова и снова назойливым червячком проникало в его мысли с тех пор, как он услышал их в гробнице:

«Тебя предаст тот, кого ты больше всех любишь, Скандар Смит. Имей это в виду. В самый ответственный момент этот человек повернётся к тебе спиной».

Агата уже мотала головой:

– Скандар, если то, о чём рассказал тебе Первый Наездник, правда, то его связь не была искусственной. Королева диких единорогов поделилась с ним своей магией после нескольких лет верной дружбы. Их связь была выкована в любви и взаимном уважении. А искусственная зиждется на жадности: в желании обладать чем-то, что никогда не было твоим. – Агата тяжело вздохнула. – И что Кенна всё это время делала с Эрикой? По её словам, она сбежала из Серебряной Крепости, когда пало Копьё – ну так с тех пор сколько недель прошло! Эрика придумала этот запутанный план, чтобы привезти Кенну на Остров, связать её с диким единорогом, а потом просто её оставить? Это совсем не похоже на Эрику. Ты правда веришь, что Кенна простила тебя за все твои тайны? Ты сам сказал, что она была зла, когда вы только встретились в Гнезде…

– Она была не в себе, – упрямо заявил Скандар и, остановившись у следующего побега, поднял глаза на тётю. – Я бы понял, если бы с ней было что-то не так. Она моя сестра.

– А Эрика – моя сестра. – Агата опустила тяжёлую руку ему на плечо. – Просто будь осторожен, будь бдителен – это всё, о чём я прошу.

Но глядя на Кенну, смеющуюся с тремя его лучшими друзьями, Скандар не мог воспринять предупреждение Агаты всерьёз – не до конца. Ведь это Кенна. Кенна, которая укачивала его по ночам, которая вытирала ему слёзы. Кенна, которая верила, что он станет наездником, даже когда он сам в себя не верил. Он не знал никого добрее её. И даже связь с диким единорогом не могла этого изменить. Если кто-то и способен сразиться с тьмой и выйти из этой битвы победителем, то это Кенна.

Скандар присмотрелся к побегу рядом со своим коленом и моргнул. На одной из тонких хрупких веточек распустился листочек – белый как снег. Белый, как элемент духа.

В этом было что-то воодушевляющее. Как начало чего-то.

Эпилог

Два единорога безлунной ночью пересекали изрытую следами битв степь.

Первый единорог скакал по Пустоши, подгоняемый наездником в маске. Второй шагал в такт биению чёрствого сердца своей наездницы, медленному и ровному стуку сердца, привыкшего к хаосу.

Наездник в маске добрался до места встречи первым. Его пылающие глаза были единственным источником света в бескрайней тьме. Он наблюдал за приближающимся Ткачом, глухой стук гниющих копыт её единорога по сухой земле напоминал похоронные барабаны.

В глазах наездника промелькнул страх, когда бессмертное существо под командованием Ткача обошло его по кругу. Он всегда её боялся. И оттого чувствовал себя живым.

Ткач догадывалась, что внушает ему ужас. Её всегда будут бояться. И она ничего не чувствовала по этому поводу.