Аннабель Стедман – Призрачный всадник (страница 61)

И когда светящаяся белая масса из давно умерших наездника и единорога хлынула на них, Скандару ничего не оставалось, кроме как принять вызов.

Негодяй заревел, подбадривая Скандара, и поскакал навстречу противникам. Длины пещеры не хватило для полноценного разбега, и у Скандара было меньше двух секунд на призыв духовного оружия. Он остановил выбор на любимой сабле, но она едва успела лечь ему в ладонь, а Первый Наездник уже запустил в него три белых топорика. Скандар потерял концентрацию, и сабля исчезла. Негодяю удалось избежать двух топориков, но для этого ему пришлось резко свернуть, и он едва не угодил в холм земли. Третий топорик задел плечо Скандара, и он вскрикнул от острой боли.

– Один – ноль, – сухо, будто он практически умирает от скуки, объявил Первый Наездник с другого конца гробницы.

Когда Королева диких единорогов снова поскакала на них, Скандар едва успел прийти в себя и совершил ещё более грубую ошибку. Он призвал лук, надеясь, что хотя бы одна из нескольких стрел попадёт в Первого Наездника. Но не учёл его фантастической реакции: Скандар никогда не видел ничего подобного. Первый Наездник словно знал, куда полетят стрелы, ещё до того, как Скандар спускал тетиву. И Скандар не успел замедлить Негодяя, не успел даже подумать, как защититься, когда из руки Первого Наездника вылетело копьё, нацеленное точно ему в грудь.

Все его мысли сфокусировались на том, чтобы удержаться в седле. Если он упадёт, то проиграет. Острову придёт конец. Его друзья будут сражаться со стихиями в туннеле, а он и Негодяй останутся с Первым Наездником и Королевой диких единорогов здесь… навечно.

Копьё ударило в нагрудник Джейми с такой силой, что металл вогнулся, выбив из лёгких Скандара весь воздух. Он покачнулся в седле, но Негодяй, всё чувствуя и понимая, быстро наклонился вперёд, помогая ему восстановить равновесие.

– Спасибо, дружище, – прохрипел Скандар. Погнутый нагрудник мешал дышать.

– Два – ноль, – прогремел по гробнице голос Первого Наездника.

У Скандара и Негодяя оставался единственный шанс на победу – если они выбьют Первого Наездника из седла. Скандар был весь мокрый от пота, чёлка прилипла ко лбу, и его связь с Негодяем была перегружена страхом, мешающим думать.

Не дожидаясь, когда Королева диких единорогов поскачет на них в последний раз, Скандар быстро отстегнул помятый нагрудник, и тот с глухим звоном упал на землю. Так он хотя бы мог дышать и свободно призывать оружие, но теперь его грудь ничто не защищало.

– Ты достойно держишься, – сказал Первый Наездник, – но костяной посох не покинет этой гробницы, если ты не сможешь сразиться за него и победить.

Сразиться.

«И последний сразится, не посеяв новой муки».

Мозг Скандара будто прошила молния из строчки истинной песни Джейми. Ну конечно! Всё это время он пытался атаковать наездника, но именно из-за этого Остров и оказался на грани гибели. Если Скандар правильно догадался, он может победить – но что, если он ошибается? Тогда его ждёт стопроцентная смерть.

Два единорога встали на дыбы на своих концах пещеры: чёрный как ночное небо и призрачно светящийся белый. Раненое плечо Скандара саднило, дышать было больно, руки и ноги от усталости едва слушались. Но в голове стало ясно как никогда.

Единороги сорвались с места и помчались навстречу друг другу.

Их разделяло пять шагов.

Четыре шага. В руке Первого Наездника возникла мерцающая шипастая булава.

Три шага. Скандар отпустил поводья Негодяя, и его правая ладонь засветилась белым.

Два шага. Первый Наездник замахнулся, готовясь нанести финальный победный удар по незащищённой груди Скандара.

Один шаг. Скандар сделал свой ход.

Его ладонь, рассекая воздух, быстро взмахнула верх-вниз перед белыми глазами-воронками Королевы диких единорогов. Магия духа мощным потоком хлынула по связи, и щит Скандара осветил всю гробницу. Он ещё никогда его не призывал и поразился тому, как он похож на вход в Гнездо, когда его открывал духовный маг: тысячи отдельных и несовершенных звёздочек соединялись в единую непробиваемую паутину.

Королева диких единорогов резко затормозила перед барьером, и не ожидавшего такого Первого Наездника сорвало с её спины. Он пролетел над её головой и, врезавшись в духовный щит, растянулся на земле рядом с правым копытом Негодяя, выпустив из руки булаву, которая тут же растворилась в воздухе.

Скандар опустил руку, и щит исчез.

В гробнице повисла мёртвая тишина. Затем, очень медленно, Первый Наездник поднялся и встал рядом с плечом Королевы.

– Признаю, ты застал меня врасплох, – сказал он. На его светящемся лице было невозможно ничего различить, но Скандар чувствовал, что он улыбается. – Не припомню ничего подобного в написанных мною правилах этикета поединков.

Скандар молчал, ожидая продолжения. Каждый вдох отзывался мучительной болью в ушибленной груди.

– Но это не отменяет твоей заслуженной победы. – Первый Наездник склонил голову. – У тебя доброе сердце, Скандар Смит.

– Спасибо, – прошептал Скандар и оглянулся на дверь, беспокоясь за оставшихся в туннеле друзей.

– Твои спутники в полном порядке, – проследив за его взглядом, сообщил Первый Наездник. – Как только ты победил, Королева отозвала свою стихийную магию. Они уже скачут сюда на всех парах.

– Зачем всё это было нужно? – не выдержал Скандар. – Если от меня требовалось просто сразиться с вами в поединке, чтобы завоевать костяной посох, зачем нужны были эти магические преграды в туннеле?

Первый Наездник ответил не сразу, и что-то подсказывало Скандару, что он к нему приценивается.

– Ты знаешь, как я оказался на этом Острове, Скандар Смит?

– Да. Вы были рыбаком. Вас вынесло на пляж, у входа в туннель.

– Верно. Мне тогда было меньше лет, чем тебе сейчас. Я лежал на берегу, совершенно обессиленный, на меня накатывали волны. Я ждал прихода смерти, но вместо этого ко мне пришла она.

Первый Наездник прижал ладонь к шее Королевы диких единорогов, и она, довольная, утробно зарычала.

– Тогда она ещё не была королевой – просто белый дикий жеребёнок пару месяцев от роду. Я помню, её шкура была немного грязной, – с теплотой в голосе добавил Первый Наездник. – Она нашла меня на том берегу, и я глазам своим не поверил. Там, откуда я родом, единорогов считали мифом. И уж точно не созданиями, являющимися к умирающим мальчишкам-рыбакам на далёком пляже. Она спасла меня. Помогла бороться за жизнь. Я почти не обращал внимания на её кровожадную натуру, на то, что само её существование насквозь пропитано смертью, что с каждым часом на её коже прибавлялось пятен разложения. Мы не замечаем недостатков тех, кого любим. Хотя я видел, как она ловит орлов прямо в небе и заваливает взрослых медведей, чтобы их выпотрошить, где-то в глубине души я знал, что со мной она никогда так не поступит. Уверен, ты знаешь, о чём я. – Первый Наездник указал на Удачу Негодяя, не спускавшего любопытного взгляда с Королевы диких единорогов.

Скандар кивнул.

– Мы вместе выросли. Она показала мне весь Остров, позволила себя оседлать. Я научил её сражаться и многому другому, известному людям, но о чём дикие единороги никогда не задумывались. Однажды, когда я был уже почти взрослым, она пронзила рогом мою ладонь. Я не сразу понял зачем. Помню только страшную, обжигающую, невыносимую боль. А затем в меня полилась магия. Она решила поделиться со мной своим даром. Я был предназначен ей ещё до того, как меня вынесло прибоем на берег этого Острова. Она призвала меня из-за моря.

«Остров зовёт тебя, Скандар Смит», – сказала ему Агата ранним утром летнего солнцестояния, и внезапно Скандар с кристальной ясностью осознал всю правильность слов и заключённый в них груз многовековой истории.

– Каким был ваш основной элемент? – с интересом спросил он.

– Я не знаю, как ответить на этот вопрос, – сказал Первый Наездник и продолжил свою историю: – Затем она стала Королевой. Она отличалась от других. Я всегда был рядом с ней, я мог применять её магию, благодаря чему мы были непобедимы. Она понимала, что наш союз делает нас сильнее. Она познала то, что недоступно другим диким единорогам, – дружбу. И она желала этого всем своим сородичам и потому привела меня к расколу, откуда на Острове появляются яйца единорогов. Мы соорудили холм из земли, чтобы их сберечь. Наблюдали год от года, как вылупляются новые единороги и начинают свой вечный путь. И однажды мы задумались: что, если мы можем это изменить, создать другие союзы вроде нашего?

И мы улетели с Острова, искали по всему миру людей с несостоявшимися связями – по цветовым пятнам, сверкающим над ними, когда они спят или работают, – и рассказывали им об Острове. О единорогах. Кое-кто решился к нам присоединиться. Королева научила меня восстанавливать связи между единорогами и людьми, которых они призвали. Это стоило им вечности, но взамен они учились чувствовать настоящую радость, осознавать своё истинное предназначение. В отличие от Королевы диких единорогов, их рога заполнялись цветом, и мы больше уже не звали их дикими. Мы выяснили, что если связь формируется с самого вылупления единорога, то он и его наездник будут жить и учиться вместе как настоящие партнёры. Какими стали я и тот дикий белый жеребёнок.

Мы построили Гнездо, чтобы обучать и тренировать их. Единороги с наездниками становились всё сильнее, и мы придумали Кубок Хаоса, чтобы им было на чём сосредоточить свою силу. Но в ней же мы видели и опасность. Мы боялись, что однажды они пойдут войной на диких единорогов, у которых не было наездников. Мы знали, что Остров будет мстить за убийства диких единорогов: ведь, не забывай, они жили здесь задолго до нас. Они неотъемлемая часть самой магической сущности этого места. И пока существует смерть, они будут здесь.