Аннабель Стедман – Призрачный всадник (страница 4)

Люблю тебя,

Вот уже несколько недель Скандар перечитывал признание Кенны, и всякий раз у него разрывалось сердце. Ей так грустно, что она даже не пытается притворяться, будто всё хорошо, как она делала в детстве. Словно у неё закончились силы изображать оптимизм. И она каким-то образом догадалась, что он не всё ей рассказал. Во время приезда Кенны на Остров в июне она сказала ему: «Наверняка же с этим местом всё далеко не так просто, здесь обязательно должны быть тайны». Он так хотел рассказать ей об элементе духа, поделиться своими предположениями, что она тоже может быть духовным магом, и именно из-за этого ей несправедливо отказали в праве коснуться двери Инкубатора. Открыть ей, что их мама жива. Но… он не стал этого делать. Испугался, что будет только хуже, хотя теперь сомневался в правильности своего решения. Он тут же написал ей ответ, спросил, как она себя чувствует, но с тех пор прошло почти два месяца, а письма от Кенны всё не было. Вся корреспонденция проходила через отдел связей с наездниками, что задерживало её на пару недель, но впервые молчание сестры так сильно затянулось.

БАМ!

Фло практически ворвалась в дом, сияя улыбкой от уха до уха, и поставила, чуть не уронив, на пол четыре полных ведра:

– Сюрприз!

Бобби сощурилась:

– Сюрприз… что ты принесла нам тысячу галлонов молока?

Митчелл поднял глаза от книги:

– Флоренс, завтра нам предстоит очень важный день.

Фло решительно подошла к нему и захлопнула книгу. Можно было подумать, что она его ударила – с таким оскорблённым видом Митчелл на неё уставился.

– Послушайте меня, – обвела их взглядом Фло. – Мы все на взводе из-за того мёртвого единорога и завтрашней Церемонии сёдел. Я подумала, что сегодня нам необходимо развеяться. – Она указала на вёдра и уже не так уверенно добавила: – Я уже давно это задумала.

– Поддерживаю, – сказал Скандар, подходя к ней.

Бобби отложила сэндвич. Митчелл убрал книгу назад на полку, и все четверо встали у вёдер, полных густой жижи, каждая цвета одной из стихий: красная, жёлтая, зелёная и синяя.

– Это что, краска? – спросила Бобби.

Фло энергично кивнула и затараторила:

– Не просто краска. Её намешала моя мама, а она целительница единорогов, поэтому она добавила в неё стихийные травы, что придало им кое-какие магические свойства. Я уточнила у инструкторов, и мне сказали, что правилами это не запрещено, и я подумала: давайте раскрасим изнутри наш дом?

Она говорила так быстро, что Скандару потребовалась минута, чтобы всё осмыслить.

Бобби успела раньше:

– Ну как?

– Да! – выдохнула Фло. – Можем взять каждый по стене и раскрасить её в цвет своего элемента.

– Мне нравится, – серьёзно сказала Бобби.

Фло передала ей ведро с жёлтой краской, символизирующей воздух. Приглядевшись, Скандар увидел, что краска искрит крошечными электрическими разрядами.

– Интересно. – Митчелл поднял ведро с красной краской, которая булькала, как лава, и слегка дымилась.

Бобби выбрала стену напротив входной двери, Митчелл ушёл к той, где был камин.

– Скар, – Фло протянула ему ведро с синей краской, – извини, но с духовной краской не получилось. Мама не знает, как её делать, и ещё я подумала: вдруг кто-то что-то скажет…

– Не переживай. – Скандар постарался придать голосу беззаботности. – Да и потом: белая стена смотрелась бы скучно.

Фло выдохнула с облегчением:

– Хочешь взять стену за книжным шкафом?

Скандар улыбнулся:

– Давай.

Он любил рисовать, но никогда ещё не красил стену – в «Закатных высотах» было запрещено что-то менять в квартире. Немного волнуясь, он окунул кисть в синюю стихийную жидкость. Она плескала, как обычная вода, и от неё слегка пахло солью, и Скандар, подумав, начал рисовать волнующееся море. Краска блестела, как солнечные блики на воде, а внутри нескольких мазков можно было разглядеть мерцающие, как сапфиры, рыбные чешуйки. Наклонившись к стене, Скандар различил далёкий шум прибоя, как из глубин раковины.

Он отошёл, чтобы оценить получившуюся картину целиком, и с удивлением обнаружил, что изобразил вид с пляжа Маргейта. Они с Кенной многие часы просидели там на песке, мечтая о другом будущем. Мечтая о единорогах. Он ужасно по ней скучал. Но сейчас, глядя на это нарисованное море, он почти поверил, что она рядом.

Остальные тоже успели закончить. Жёлтая стена Бобби представляла собой экспрессивную мешанину из стихийных спиралей, острых зигзагов молний и безудержных вихрей. Она была олицетворением духа движения, и, встав перед ней, Скандар почти чувствовал треплющий его волосы ветер. Стена Митчелла на этом фоне выглядела намного аккуратнее и опрятнее: он покрыл её сложной росписью из пламенных языков, красная краска трещала и дымила, как настоящий огонь в камине внизу. А стена Фло в передней части дома превратилась в густые джунгли из перевитых растений, где деревья и цветы росли повсюду, заходя даже на соседей. Её стихийная краска пахла свежевспаханной землёй и текстурой напоминала поверхность листьев.

Ребята оттащили кресла-мешки на середину комнаты и сели полюбоваться плодами своего творчества.

– Шикарная идея, – вздохнул Скандар, не в силах стереть с лица широченную улыбку.

– Ага. – Митчелл зевнул. – Я и думать забыл о…

– Так вот, сёдла. – Бобби повернулась к Фло: – Только не говори, что ты до сих пор не знаешь, будут «Сёдла Шекони» на церемонии или нет. Она уже завтра!

– Я ничего не знаю, – буркнула Фло. – Кроме того, что, даже если папа там будет, он меня точно не выберет, потому что это было бы нечестно. И мы вроде как хотели развеяться?

– Роберта, – сказал Митчелл, – даже если «Сёдла Шекони» будут на церемонии, не факт, что папа Фло выберет тебя.

Бобби возмутилась:

– Конечно, он выберет меня! Я выиграла Тренировочное испытание!

Скандар переглянулся с Митчеллом и, подавив улыбку, прокомментировал:

– Такая скромняга.

– Если «Шекони» решат сделать новое седло, на нём должно стоять моё имя! Я воздушный маг и британка, как Нина, и я выиграю завтрашнюю гонку, потому что я лучшая. – Бобби огладила серые перья вокруг своего запястья. – Это логично.

– Размеры твоего эго воистину поражают, – искренне восхитился Митчелл.

– Спасибо! – Бобби поднялась и отошла к синей стене Скандара. Тот последовал за ней, опасаясь за своё творение.

– Что ты…

Она достала из кармана мелок, разломила его и половинку отдала ему. После чего, посмотрев на волны, принялась что-то рисовать там, где на них проступила бы пена. Скандар хотел возмутиться, пока не увидел, что именно она делает.

Бобби изобразила четыре перевитых круга – символ элемента духа.

– Ну, ты же всё-таки не водный маг, – подмигнула она ему.

В груди у Скандара потеплело, и он тоже нарисовал мелом символ вместо пузырьков. Бобби вручила подошедшим Митчеллу и Фло по кусочку мела – и вскоре уже все волны вспенились белыми символами духа.

Когда они закончили, Скандар сделал глубокий вдох и сказал:

– Спасибо вам… ну… знаете, что вы в моём квартете, и…

– Всё, хватит этих нежностей, – перебила Бобби, беря в руку кисть из ведра с жёлтой краской.

– Что ты делаешь? – спросил Митчелл. – Стены покрашены, зачем…

Она мазнула кистью ему по лицу:

– Это за то, что назвал меня Робертой!

– Ах так! – Митчелл схватил свою кисть и брызнул на неё огненной краской.

– Прекратите! Остановитесь! – сквозь смех призвала Фло.

Скандар, улыбаясь, поднял своё ведро и с озорством плеснул на неё синей краской.

– Эй! – Она ответила зелёной, и вскоре они уже бегали друг за другом по дому, уклоняясь от летящих во все стороны капель.

Десять минут спустя не только они, но и весь дом был в разноцветных пятнах. Кожу слегка кололо от воздушной краски, повсюду пахло землёй, в ушах стоял треск пламени, а на языке отчётливо чувствовалась соль. Друзья, не переставая хихикать, рухнули в кресла-мешки, оценили свой красочный вид и подняли глаза.

Наконец Фло спросила:

– Как думаете, нужно его отмывать?

Скандар встал и принялся рисовать мелом на коре точки между цветными пятнами.