Аннабель Стедман – Похититель единорогов (страница 9)

Из его лёгких будто выбило весь воздух.

– Откуда вам знать?

Агата вздохнула:

– Я понимаю, это всё кажется подозрительным, но обещаю тебе… – Её тёмные глаза сверкнули. – Я не желаю тебе зла. Я лишь хочу, чтобы ты оказался сегодня у Инкубатора и на рассвете коснулся двери. Как все остальные.

– Но зачем? – удивился Скандар. – Раз я всё равно бы провалил экзамен, то дверь передо мной не откроется, так? Вы нарушили все существующие правила, прилетев сюда на единороге, – и ради чего?

– Экзамен работает немного не так, как ты себе это представляешь, – пробормотала Агата. – Забудь все, чему тебя учили, к тебе все эти правила не относятся. Ты… особенный.

Особенный? В это было сложно поверить. За всю свою жизнь он никогда не чувствовал себя особенным – так с чего бы начинать теперь?

И однако же он каким-то образом оказался здесь, напротив единорога, и ему выпал шанс добраться до Инкубатора. Если Агата отвезёт его на Остров и перед ним действительно откроется дверь Инкубатора, то какое кому будет дело, что он не ступал на меловые полосы белого единорога вместе с другими юными британцами, отобранными в качестве потенциальных наездников, и не долетел до Острова «привычным» способом? Может, таков их путь, а у него был другой, но дарёному коню, как говорится, в зубы не смотрят. В конце концов, он всю жизнь старался быть как все, и ничего путного из этого пока так и не получилось.

Поэтому Скандар задал вопрос совсем другого толка, достойный смельчака:

– Мы полетим на нём?

– Лебедю хватит сил нести двоих. – Агата подняла глаза к небу. Если она и заметила перемену в его настроении, то комментировать не стала. – И кстати говоря, нам пора. Иди рядом со мной, и он не будет против.

Агата повела его к белому единорогу. Тот с любопытством наблюдал за ними, продолжая исторгать угрожающие рычащие звуки, и вся храбрость Скандара моментально испарилась. Он сглотнул, ещё раз и ещё. Ему всё кажется. Этого просто не может происходить на самом деле.

– Я заберусь первой и посажу тебя за собой, ладно? Только не разводи сильно ноги: у Лебедя слабость к коленным чашечкам.

С этими словами Агата встала на железную изгородь и запрыгнула на спину исполина. Её смех был глух и раскатист, почти как рычание её единорога.

У Скандара пересохло в горле, лоб покрылся испариной, несмотря на прохладу ночного воздуха, пока он по её примеру лез на изгородь. Редко проходил день, когда бы он не воображал себя верхом на единороге – но только не так. Не посреди ночи, позади своего дома, в компании женщины, о которой он не знал ничего, кроме имени. И она что, всерьёз сказала, что Лебедь может откусить ему колени, или пошутила? Но раздумывать было уже поздно: Агата усадила его на спину единорога, и Скандар ощутил прилив небывалого восторга.

Он чувствовал сквозь джинсы тепло боков зверя, раздувающихся от каждого вздоха. Всё шло неплохо, пока Лебедь стоял, но, когда он зашагал, Скандар опасно заскользил вбок, но, к счастью, успел ухватиться за кожаную куртку Агаты и выровняться.

– Места здесь маловато, – бросила Агата через плечо, – поэтому взлёт будет довольно крутой. Держись крепко за мою талию: если упадёшь в воздухе, я вряд ли смогу что-то сделать. Не хочется, чтобы все эти труды оказались напрасными! – Её смех отразился эхом от стен соседних зданий.

Единорог попятился в дальний угол, и вдруг они с места рванули в галоп, и копыта Лебедя забухали по высушенной летним солнцем земле всё быстрее и быстрее. Скандара подбрасывало на широкой спине, и единорогу это наверняка было неприятно – мальчик бы не удивился, если бы Лебедь, потеряв терпение, сбросил его. Но были опасения и посерьёзнее, потому что Скандар ясно представлял, что последует вскоре – не зря же это был его любимейший момент Кубка Хаоса.

Скандару очень хотелось зажмуриться, но он себя переборол. Единорог расправил белые крылья и ритмично ими забил, быстро ускоряясь. Но расстояние до изгороди, напротив, неумолимо сокращалось, и у Скандара уже сжалось сердце от мысли, что они не успеют, как вдруг…

Его словно дёрнули вверх невидимым крюком под дых, и в следующий миг они уже были в воздухе и пронеслись над изгородью, оставив позади скамейку и качели. И дом Скандара. Лебедь, нацелив рог на луну, продолжал набирать высоту, натужно взмахивая крыльями в борьбе с воздушными потоками, рассекая их с глухим звуком, будто под водой, и Скандар вжался ему в спину и мёртвой хваткой вцепился в Агату. Ветер безжалостно трепал волосы, в ушах свистело.

Но как только Лебедь выровнялся, взмахи крыльев стали такими плавными, что Скандар почти расслабился и смог снова переключить внимание на сидящую перед ним загадочную Агату. С одной стороны, она располагала к себе, особенно своим непринуждённым смехом и подмигиванием, но было в ней что-то таинственное, даже, возможно, опасное, и Скандар прекрасно осознавал, что этот полёт, вполне вероятно, закончится для него крупными неприятностями. Но стоило ему увидеть подмигивающие огоньки прибрежной полосы Маргейта – и все тревоги вылетели из головы. Скандару хотелось кричать то от счастья, то от страха – каждый взмах крыльев будто переключал в нём какой-то тумблер.

Он потерял счёт времени. Весь мир сузился до тёмного неба, ветра и пульсирующих мышц единорога.

– Посмотри вниз! – крикнула Агата, когда они вынырнули из облака.

А «вниз» было очень далеко, но это не помешало ему узнать мелового единорога на склоне рядом с Уффингтоном. В свете луны он, казалось, и сам излучал белое сияние. Скандару с трудом верилось, что многие столетия британцы считали этот доисторический памятник белой лошадью. Лишь когда Остров объявил о себе миру, истинная сущность мелового чудища была раскрыта.

Лебедь по указу Агаты держался облаков, чтобы их не увидели, но Скандар успел заметить, что внизу очень оживлённо. Ближайшая дорога была залита светом фар верениц автомобилей, на склоне холма горели факелы, отбрасывающие человеческие тени на меловые полосы памятника. Большинство их принадлежали сотрудникам отдела по связям с наездниками, полицейским, заядлым фанатам единорогов и журналистам, надеющимся взять интервью у новых потенциальных наездников. Но были среди них и те самые тринадцатилетние подростки, с волнением ожидающие рассвета в день летнего солнцестояния и своей очереди коснуться двери Инкубатора. Скандар столько раз представлял себе это: как он будет стоять там, в испачканных мелом кроссовках, и ждать вертолёта, который повезёт его к Острову.

– Вертолёты ещё не прилетели! – прокричала, обернувшись, Агата. – Это хорошо: мы обгоним их у Зеркальных утёсов!

Скандар впервые о них слышал. Призрачный силуэт единорога на земле остался позади, и на сердце стало немного грустно. Он точно не жалел, что летел на настоящем единороге – уж лучше так, чем завтра снова идти в школу! – но ему стало немного обидно за Кенну. Но он обязательно ей напишет и обо всём расскажет. Если он станет наездником, если перед ним откроется дверь…

Потом они летели над морем, и ветра здесь дули такие суровые, что о разговорах не могло быть и речи. У Скандара окоченели руки, и он мысленно поблагодарил сестру за мамин шарф, который не просто согревал, но и дарил ощущение безопасности, словно она была рядом.

Внезапно Лебедь начал снижение по направлению к волнам. Скандар сощурился, пытаясь разглядеть в темноте хоть какой-то намёк на сушу, но вокруг не было ничего, кроме солёных брызг и запаха моря. Не понимая, что происходит, он крепче ухватился за талию Агаты. Они что, сейчас нырнут в воду?! Как-то не верилось, что Агата потратила столько сил, только чтобы его утопить. Маргейт и так стоял на берегу, даже улетать никуда не надо было! Он зажмурился, приготовившись к удару.

Но его не последовало. Судя по хрусту под копытами единорога, они приземлились на что-то вроде щебёнки. Единственным источником света здесь был одинокий фонарь, висящий на углу крошечной деревянной пристани в нескольких метрах от них. Чувствуя, как под ногами раздуваются бока от учащённого дыхания уставшего после долгого полёта Лебедя, Скандар выглянул за его расправленное крыло и увидел галечный пляж.

Агата спрыгнула со спины единорога.

– Ты тоже, Скандар, дай ему отдохнуть, – приказала она, бесцеремонно сдёрнув его вниз.

Скандар неуклюже плюхнулся на гальку.

Агата пошла навстречу нахлёстывающим на берег волнам и бесконечному шороху трущихся друг о друга камешков и сорвала с угла пристани фонарь. Когда она вернулась, его свет выхватил из теней три смазанные фигуры – женщину, единорога и мальчика, вынудив Скандара резко повернуть голову в их сторону.

Агата заметила это и тихо усмехнулась:

– Это Зеркальные утёсы, а мы сейчас на Рыбацком пляже. Причалить сюда крайне сложно, если не знаешь, что ищешь: со стороны ты видишь одно сплошное отражение моря. Ещё и течения такие, что не подпускают лодки. Островные моряки годами учатся их укрощать. Британцам нравится думать, будто они знают все наши секреты, но на деле же им известно лишь то, чем мы сами решили с ними поделиться. И скоро ты в этом убедишься.

За грохотом волн послышался новый звук, и Агата встревоженно нахмурилась:

– Вертолёты. У нас осталось мало времени. Слушай внимательно. Сделаешь, как я скажу, – и всё будет в порядке. За мной.