Аннабель Ли – Дикарка для медведя (страница 6)

– Нашего племени, козочка, нашего, – поправила меня старуха, не отрывая взгляда от камней.

– Что вы знаете о духах и какое это имеет отношение к братьям? – спросила я, проигнорировав ее замечание.

– А, ты об этом. Наша племенная магия. Мальчики в подростковом возрасте проходят обряд предания духам, и некоторые обретают способности обращаться в животное. Не совсем как оборотни в полнолуние, но нечто похожее. Ты наверно обратила внимание, что на каждом шатре нарисованы животные?

– Я думала это просто роспись для красоты.

– Нет, это животные, которые выбирали мужчин, проживающих в шатрах. – старуха снова кинула камни на ковер, – Они контролируют своих духов, но иногда животное берет верх, если ему грозит опасность или если мужчина испытывает сильные эмоции.

– И какое же животное живет в Кичи?

– Белоголовый орлан, а в Беренгаре – медведь. Тебе очень повезло, они однолюбы и скорее всего будут жить только с одной женой.

– Действительно, свезло так свезло, – съехидничала я, когда мне в лоб прилетел камешек, – ай!

– Я смотрю ты невеста с сюрпризом, что ж ты молчала о целительстве? – спросила старуха, уперев руки в бока.

–Я такая же целительница, как вы девушка на выданье. Кстати, не хотите поменяться местами?

Пово скрипуче рассмеялась и пригрозила пальцем.

– Ох не доведет тебя до добра острый язычок, Софи. Завтра приезжают вожди на совет племен, будь добра, веди себя тихо и не высовывайся из шатра. Не провоцируй Беренгара лишний раз. Он вождь нашего племени и его рассудок должен оставаться холодным.

Пово собрала камни и направилась к выходу. Я уже знала, пора было готовить обед. Неловкость всего дня скрасили острые взгляды братьев, которые они бросали друг в друга.

– Сынок, что случилось с твоей рукой? – спросила Пово.

И я поперхнулась тушеным мясом. Кичи похлопал меня по спине и дал запить из бурдюка. Я, ожидая что там будет вода, глотнула и тут же выплюнула, обливая себя и рубашку настолько крепким виски, что вдохнув воздух, думала умру. Так сильно все горело во рту и в легких.

– Лошадь дикая укусила, – улыбнулся Беренгар и у меня пошли мурашки по коже, от оскала на его лице.

– Ну что с тобой делать? Вторая рубашка за сегодня, – Пово подняла глаза к небу.

– Я переодеться, – бросила я и спаслась бегством.

В палатке у меня наконец-то появилась передышка и я пыталась привести мысли в порядок. Старая карга догадалась о моем даре и что делать дальше знают одни Боги. Расскажет ли она Беренгару? Если я не ошибаюсь, он в племени кто-то вроде лидера и стоит ему узнать, я тут же буду выдана замуж за первого встречного, лишь бы оставить дар в «семье».

Прижав прохладные ладони к горящему лицу, я мечтала, чтобы Кертис спас меня и в тоже время, боялась этого. Против Кичи может у него и были шансы, но не против Беренгара. И как бы я не ругала себя за мягкотелость, мне было жаль Кичи, он оказался хорошим человеком, совершившим ошибку. Если смотреть правде в глаза – меня не выдали замуж силой, кормили, одевали и приносили дорогие подарки. Чего еще желать дочери странствующего торговца? Беренгар, конечно, пугал своими повадками, Пово постоянно пыталась меня ударить, а Кичи искал любого удобного случая невзначай полапать, но все это казалось таким незначительным.

Уже вечером, лежа на тюфяке, под сопение старухи, я смотрела на полог шатра, по которому плясали блики от жаровни с углями. Ночами бывало прохладно и сырость с туманом тянулись с реки. Так кочевники спасались от болезней. Я повернулась на другой бок. Мне не спалось и захотелось выйти, подышать свежим воздухом.

Как я и думала по земле стелился туман. Рассекая молочного цвета дымок я прошла к пастбищу коней, они мирно паслись пожевывая траву. Мое приближение их не насторожило. У этого было простое объяснение. Я пахла как кочевник и стала для них своей. Я запрокинула голову. На бархатном синем небе ярко сверкали звезды. Интересно, смотрят ли сейчас на них родители? Думают ли обо мне? Запомнит ли меня Лиас, мой любимый братик. Я воровато вытерла рукавом слезы. Ко мне подошел Беренгар. Хоть и двигался он непривычно тихо, я заметила его несколькими мгновениями раньше, поэтому не испугалась.

– Ты не выживешь в степи, – сказал он, думая что присматриваю лошадь для побега.

– Но и тут буду не жить, а существовать, – ответила я, по–моему вполне очевидную истину.

– Софи, это глупый юношеский нрав. Пройдет время и ты забудешь мужчину, что остался в западных землях, и полюбишь Кичи. Я не утверждаю, я в этом уверен. Мой брат позаботится о тебе и никогда не даст повода для слез.

– А как быть с родителями, которых я никогда не увижу? Как быть с братом, который будет расти без меня? Ты думаешь все это глупости, но я вижу как ты печешься о своем брате и не думал, что эти чувства знакомы и мне.

– У твоего брата есть родители, они о нем позаботятся. У нас же не осталось никого. Родители погибли, когда Кичи исполнилось десять. Представляешь чего стоило прокормить его и воспитать? Если бы не помощь Пово, не знаю где бы мы сейчас были, – Беренгар говорил не отрывая взгляда от лошадей, делая вид, что рассказывает о событиях не из его жизни.

Я залюбовалась на его профиль, небрежно завязанные волосы и уверенность. Не самомнение, а простую уверенность, достойную мужчины, в своей жизни и убеждениях.

– Мне искренне жаль твоих родителей, – ответила я, – но ты забыл о любви.

Он тихо рассмеялся.

– Я иногда забываю, что ты еще ребенок. Есть любовь к своему народу, земле и наследию предков. К родным и людям, встречающимся на твоем жизненном пути. Но та любовь, о которой ты говоришь, эгоизм чистой воды. Она заставляет людей совершать глупые поступки, закрывать глаза на правду, причинять боль, тем кто тебя действительно любит и предавать самого себя.

– Странно слышать это от человека, идущего на поводу у эгоизма своего брата.

– Это другое, – тихо ответил он.

– Это всегда другое, когда дело касается нас лично, – всплеснула я руками, – Вы могли бы тогда уехать и уже на следующий день Кичи забыл бы о моем существовании. Боги, зачем ты вообще пришел тогда с ним, смотреть на чужестранку…

Я носом втянула воздух, пытаясь остудить свой пыл. В конце концов Беренгару нет до меня никакого дела и мои слова ничего не изменят.

– Мне было любопытно. И увидев тебя в тот день, я не мог не одобрить выбор брата.

Такой откровенности я не ожидала. До этого момента слова Кичи о его взглядах на меня, казались полнейшей чушью.

– Думаю, лучше пойти спать пока мы не наговорили друг другу еще больше глупостей, – сказала я и сделала пару шагов по направлению к шатру, но развернувшись подошла к мужчине и сделала самую большую глупость в своей жизни, коснувшись его щеки посмотрела в омут серых глаз, – я желаю тебе встретить свою истинную любовь, чтобы ты осознал насколько это больно – терять самое дорогое.

Мой голос непривычно зашелестел и рука, коснувшаяся его щеки, хотела остаться там навсегда. Но его растерянное лицо доставило мне удовольствие. Эти будоражащие душу чувства испытывала не я одна. Пусть теперь ломает голову. Возможно даже избегает меня, так будет безопаснее и спокойнее для нас обоих.

Глава 4

Меня разбудил шум с улицы. От туда доносились ругань с громким смехом и ритмичные удары барабанов. Уставшая до изнеможения под предводительством Пово, я похоже проспала до самого обеда и не слышала, как она ушла. Рядом с тюфяком лежало длинное платье из белой замши с яркой вышивкой. Странное облачение для того чтобы пропустить праздник кочевнической жизни, но возможно это все, что осталось из одежды. Мне строго настрого запретили выходить на улицу, и я нехотя переоделась. Спать под такой гомон было просто невозможно. Мне понравилась вышивка на вороте и рукавах. Прямые линии и изгибы красных, синих и желтых ниток, складывались в замысловатый симметричный узор. Платье оказалось очень мягким на ощупь и приятно ласкало кожу, оно не имело ничего общего с западными фасонами, но его восточная красота не могла мне не понравиться.

Расчесав волосы и убрав тюфяк, я осмотрелась в поисках еды. Видимо мне предстояло поститься, потому что ничего я не нашла. И была это не самая страшная проблема по сравнению с нуждой по маленькому. А между тем запахи самой разнообразной еды долетали до шатра, и звуки веселья и музыки манили. Сначала я ужасно злилась на Пово, но потом уже разволновалась, а вдруг с ней что случилось? Ну не могла старуха забыть обо мне. Она же знала, когда мое терпение лопнет, я волей не волей выйду наружу.

Время медленно тянулось, по началу я сидела на месте, потом уже покачивалась из стороны в сторону и под конец наворачивала круги по шатру. Живот урчал, ужасно хотелось пить и, О Луноликая, до слез в туалет.

Пританцовывая и проклиная старуху с братьями, я вышла на улицу и удивилась, что продержалась до темноты. Не поднимая лица, я помчалась к туалетам. Странно, но мне не встретился ни один человек.

Уже по пути в шатер Пово, мое внимание привлек яркий свет в глубине стоянки и нарастающий ритм множества барабанов и бубнов. Решив хотя бы одним глазком увидеть совет племен, я осторожно прокралась между шатрами и моему взгляду открылась невероятная картина.

В центре стоянки, на пустом островке возвышался огромный костер. Вблизи от него по кругу были установлены деревянные столбики с искусной резьбой животных. Я отличила медведя, кота, лиса и даже зайца, но мое внимание больше привлекали полуголые женщины танцевавшие хороводом около него. Их волосы были распущены по плечам, лица украшали странные черные узоры, грудь прикрывали только бусы из металлических монет, бренчащие при каждом ритмичном движении. На бедрах болтались кожаные отрезки, оголяющие округлые бедра и смотрелось все это вкупе вопиюще дико и страстно. Они умудрялись падать, грациозно вставать, выгибаться назад и неприлично покачивать тазом, впитывая в себя взгляды стоящих поблизости мужчин и женщин разных племен. Даже гости казались мне необычными. Кого-то отличала странного покроя одежда и прикрытые банданами волосы. У других по-женски были подведены глаза и блестели толстые серьги в ушах. Были среди них Беренгар и Кичи. Оба стояли с непроницаемыми лицами, словно перед ними не танцевали в агонии голые дикарки.