Анна Зубавина – Отныне моя (страница 11)
– Я тебе не враг! Запомни.
Он протянул руку, чтоб открыть ей дверцу.
Катя кивнула, вышла из машины и медленно двинулась к магазину. Максим смотрел ей вслед через тонированное стекло.
Он круто развернул «Рено» и неторопливо поехал назад, в Дубское.
Вот всегда с Катей так! Максим внезапно разозлился. В конце концов, пять лет прошло, что из него монстра делать?! Устала ведь, еле ноги передвигает. Подвез бы ее спокойно до дома, так нет!
Он усмехнулся. Ехали, светскую беседу вели. Как просто знакомые. Ага, знакомые, как же! У него сердце по мозгам колотило, а у нее щеки рдели, будто с мороза, и взгляд в одну точку! А почему бы по-человечески не поговорить? Максим совсем не собирался на нее набрасываться. Поговорить-то можно?! Будто только у Кати страдания! Вот ему домой, к родителям, в Луговое, даже ехать не хочется! Мать достала: пора жизнь устраивать, семью заводить, ну и в том же духе до бесконечности!
Максим от отчаяния скрипнул зубами. Вот что матери не так, что?! Он не курит, не пьет, голова на плечах имеется, да и руки откуда надо растут! Так нет, женись, сынок, срочно. Да был он женат, елки-палки! Как будто мать не знает!
Через год после приезда в Беларусь встретил Олесю. С Катей – почти одно лицо, только у Олеси волосы светлые, да ростом она повыше. Похороводились с полгода, да и расписались по-тихому.
Какая свадьба?! Она у матери одна, отец умер давно, родни никакой. А его мать разве ферму бросит хоть на неделю?! Собрали с Олесей подруг-друзей и в загородном ресторане отметили.
А что потом было, лучше не вспоминать. Нет, Олеся очень хорошая: добрая, красивая, домовитая. Только не любил он ее!
Возможно, они и притерлись бы друг к другу, привыкли, если бы ребенок родился. Да не получалось у них с ребенком! Два раза на большом сроке беременность прерывалась.
Врачи руками разводили: «Что вы хотите, глубокая недоношенность, плод нежизнеспособен!»
Оба раза – мальчики! Максим точно знал: это его судьба наказала!
А с Олесей они развелись. Он не хотел – она сама на развод подала. Сказала: «Зачем мучиться, ладно бы ради детей! А так, без любви, зачем?!»
От тягостных воспоминаний стало совсем невмоготу, заломило в груди.
Максим остановился, вышел из машины, походил по обочине. Дышать стало легче, боль улеглась. На дорогу с леса спускались густые сумерки.
Он вернулся в машину, и через минуту золотистое «Рено» тронулось в Дубское.
Глава 14
Катя
Катя сошла с крыльца в предрассветную утреннюю прохладу. Солнце еще не поднялось, но первые его теплые лучи уже пытались пробиться через розовато-жемчужное одеяло облаков.
Она вдохнула свежий, влажный, наполненный ароматами отцветающих луговых трав и сосновой смолы воздух.
Стояла легкая тишина. Птицы, видимо, досматривали последние сладкие сны перед пробуждением. Издали, от трассы, донеслось шуршание шин пролетевшей на огромной скорости одинокой машины.
Катя сладко зевнула и заспешила к ожидавшей ее газели Темура. Ей пришлось все-таки позвонить ему вчера, что у нее сломалась машина.
Наручные часы на Катином запястье показывали без пятнадцати минут пять – пора!
Ехали не спеша. Темур обстоятельно рассказал о надоях, похвалился, что не потеряли в этом году ни одного теленка (будто Катя об этом не знала!), а вот с кормами дела обстоят не очень хорошо. Поведал, что младший сын Саргиз окончил колледж и пока дома, в хозяйстве помогает, с сеном возится, дворы к зиме подновляет. Дел много! Лето пройдет, он в Артемьевске работу искать будет, а то и в областном центре. Тяжело сейчас с работой! Да еще бедствие – ковид.
Катя слушала рассеяно. Не то чтобы ей неинтересно, просто свои проблемы одолевали.
«Соне скоро в школу, в третий класс идет! Неужели опять на дистанционку посадят?! Нет, только не это», – гнала Катя от себя дурную мысль. Форму для всех девочек класса уже шьют в ателье. Учительница, Татьяна Александровна, собрала со всех родителей размеры детей и заказала в Дубском индивидуальный пошив. Очень красиво получилось – сарафан и пиджачок в серо-голубую клетку. Еще Соне обувь нужна, куртка, костюм спортивный, ранец. Да много чего надо, а уж по мелочи! Ладно, завтра машину из автосервиса заберет, и съездят они с дочкой в воскресенье в Артемьевск! По торговому центру пройдутся да развлекутся в парке.
«Только вот опять в храм на службу не попаду!» – с сожалением подумала Катя.
Она повернула голову и удивленно взглянула в боковое стекло.
В этом месте хорошо проглядывалась грунтовая дорога, примыкавшая к трассе и уходившая в лес впритирку к лесопилке. Катя задумчиво окинула дорогу взглядом. И… не поверила своим глазам. Этого не может быть!
Она поднесла руку с часами к глазам и уткнулась в циферблат. Десять минут шестого! От волнения повлажнели ладони. Катю молнией пронзила догадка. Пазл сложился! Ей стало холодно. Так холодно, что начала дрожать.
По грунтовой дороге от лесопилки к центральной трассе двигались друг за другом два груженых бортовых грузовика.
– Темур, пожалуйста, сбавь скорость, пропусти машины, – взволнованно дотронулась до плеча фермера Катя, – я хочу их лучше разглядеть!
Темур быстро сбавил скорость и остановил газель.
«Номера, я, конечно, не разгляжу. Не в окно же мне высовываться! – лихорадочно соображала Катя. – Так, главное – что за бортами, и увидеть, в какую сторону свернут».
В кузовах грузовиков отлично были видны пачки пиломатериала, но калибровку досок она определить не смогла. Машины свернули по трассе в сторону райцентра.
Катя развернулась на сиденье, чтоб проводить машины взглядом и замерла еще от одного потрясения.
Шедший навстречу груженым машинам со стороны Дубского грузовик, два раза мигнув им фарами, свернул на грунтовку к лесопилке.
Катя впала в ступор. Она точно знала, что лесопилка раньше полвосьмого утра не работала. Даже Роман раньше не показывался!
Темур что-то продолжал ей рассказывать своим монотонным гортанным голосом, но Катино сознание не воспринимало его речь.
«Ай да, Роман! Вот прощелыга, – мысли наползали одна на другую в потрясенном сознании. – Ну, ничего, я почти разоблачила его. Надо же, у Озеровых воровать вздумал! Пользуется, подлец, что свекор болеет, и крутит свои темные дела на всю катушку. Я еще немного понаблюдаю, уточню кое-какие моменты и доложу обо всем Сергею Андреевичу. Пусть сам со своим бригадиром разбирается! С меня достаточно! Я, наконец, попробую ветлечебницей заняться!»
Катя не представляла, с какого боку к ней подступиться, с чего начать! Но пока для нее главное – себя не выдать и Романа не спугнуть.
– Катерина, тебя укачало? Ты сильно бледная! Остановить машину? – Темур смотрел на нее беспокойным взглядом.
– Что ты, все нормально! Дел много, задумалась! – она стряхнула с себя оцепенение. – Сейчас осмотрим стадо и быстренько назад. До дома меня подбросишь, Темур?
– Сначала в стадо, потом завтракать. Зино будет ждать. А там уж и до дома довезу. Понял! – невозмутимо ответил фермер и свернул с трассы к Пологовке.
Катя внутренне застонала: «Провались земля и небо – я на кочках проживу! – вспомнила она любимую присказку пенсионера, сельского умельца, Кольки-тракториста. – Завтракать – и все тут. А потому что Зино ждет! А темные дела, что на лесопилке Озеровых творятся, успеются!»
«С чего мне сегодня начать? Главное, только бы Роман не понял, что я о чем-то догадываюсь!» – Катя сидела на излюбленном пеньке возле навеса, где сушился пиломатериал, и делала вид, что чертит на земле веткой только одной ей ведомые узоры.
Она потянулась и исподтишка огляделась – поблизости никого не было.
Внутри у Кати клокотало, как в кастрюле с супом на сильном огне. Все ясно, Роман тайно торгует пиленым лесом. Она в этом не сомневалась. Но… Чьим лесом: ворует у Озеровых или пилит свой, левый? Если ворует – один разговор, а если своим левым, то с какой стати?! Хорошо устроился, нечего сказать! Надо выяснять, но как?
Ее разморило на лесном свежем воздухе. Теплое, но не жаркое солнце так приятно пригревало сегодня!
Мысли в голове после клокотания тоже норовили подремать.
«Нет уж, – решительно встала Катя, – пойду по ангару пройдусь, мешки с опилками незаметно пересчитаю».
Опилки собирали в мешки, которые закрепляли на пилораме и по мере наполнения снимали и составляли в угол ангара. Каждое утро приезжали молчаливые чернявые люди кавказской внешности и увозили их в грузовике. Кроме того, они забирали подчистую весь горбыль – обрезки с бревен при изготовлении досок.
«Безотходное производство!» – восхитилась Катя.
Она зашла в ангар. Рабочие ловко закидывали бревна. Негромко, но пронзительно визжала пилорама. Катя демонстративно прикрыла уши руками и отошла к мешкам. Быстро пересчитала их глазами, потом еще раз. Наконец, сделав вид, что терпеть терзание ушей сил ее больше нет, она быстро вышла на воздух.
«Завтра, пока кавказцы не приехали за опилками, забегу в ангар и скорехонько все пересчитаю. Посмотрим, сколько прибавится. Но что мне это даст? – продолжала размышлять Катя. – Надо считать вечером и утром! И так несколько дней. Чтобы узнать, работает пилорама вечером или ночью. А может, работает очень ранним утром? – она задумалась. – Но ведь когда-то пилят левый лес?!»
Катя оглянулась. Романа поблизости не наблюдалось. «Наверное, у складов заказчикам пиленый лес выдает, – предположила она. – Пойду, гляну!»