Анна Змеевская – Цветок Инферно (страница 17)
Он был растерян, ошарашен внезапно свалившимся на него осознанием, что совсем потерял голову от своей демоницы. Не испуган ничуть – что страшного может быть во влюблённости? Но растерян. Настолько, что пальцы так и крутили монетку в кармане, будто она могла вернуть прежний настрой – на Турнире думать только о Турнире.
Как это вообще возможно, когда рядом Кори?
Быстрее, чем успел осознать, Тео обхватил её ладонь. И не сдержался – прижался к ней губами. На короткий миг, но этого хватило, чтобы на него глянули ошарашенно. Не только Кори – все, кто сейчас смотрел на них.
– Ты что творишь? – опомнившись, зашипела на него Кори. Но руку отдергивать не стала. Да Тео бы и не дал.
– Обеспечиваю писак наглядными материалами.
Он бросил быстрый взгляд на постепенно собирающуюся вокруг них толпу – все хотели поздравить Кори. Была бы возможность – и на сувениры бы растащили.
А вот хрен им.
Повинуясь внезапному порыву, Тео вытащил дрейк и вложил его в ладонь Кори, быстро согнул чужие пальцы, скрывая подаренную монету от чужих глаз. Это – только для него, и плевать, что жест на редкость глупый и непонятный ему самому. Просто Кори… заслужила. Не только дрейк, но и всё золото мира.
– Дагмар…
– Поздравляю, – наконец произнёс он то, для чего, собственно, пришел. – Ты определённо лучшая воительница Академии.
Кори какое-то время ошарашенно переводила взгляд то на него, то на монетку, и затем почти жалобно выдала:
– Тео, ты нормальный вообще?
– Абсолютно точно нет, – искренне заверил Тео. – Совсем спятил.
И, решив, что терять уже особо нечего (ведь так и так прибьют), шустро прижался губами к чуть влажной, горячей щеке. Мечталось, конечно, совсем о другом, но всё же Тео ещё был молод и хотел жить. Именно поэтому он пробормотал: «Ну, увидимся ещё!» – и поспешил слинять подальше от Кори, явственно так возмущённой до самой глубины своей демонской души.
Главное, чтобы не возмущалась слишком уж долго. Потому как в планах у Тео ещё очень много поцелуев с ней.
– Сразу предупреждаю: я поспать пришла, – проворчала Кори, едва поравнявшись с преподавательским столом.
– Да пожалуйста, у меня еды и без тебя хватает, – хохотнул Магнус, однако глянул с толикой беспокойства. Вопросов задавать не стал – поточная пара по артефактному праву начиналась в десять утра, аудитория была полупустая, однако все присутствующие любопытно взирали на общение препода и «адского цветочка».
А клятые писаки только так и норовили обозвать. Бездна, ведь Кори именно поэтому и отказывалась от капитанских обязанностей! Чтобы к ней никто не лез со всеми этими интервью, статейками и прочей социальной жизнью. Она и в Турнир-то не полезла бы, не будь оно отличным подспорьем как для заработка, так и для открытия своего дела.
Увы и ах, оказалось, мало не быть капитаном, чтобы никто не лез. Нет, Хель охотно приняла на себя основной удар, однако всё равно пришлось тяжко.
Ну, Кори-то и рассчитывала, что публика примет их команду на ура. Что уж там, сделала для этого всё и даже больше. Но оказалась не готова к тонне всеобщего обожания и любопытства, что свалилась на её разнесчастную голову. Боги и богини, за что?
Статейки с безвкусными заголовками по типу «Цветок и молния: соперничество, переросшее в страсть! Продолжение на странице четыре!» ожидаемо посыпались одна за другой. Лазурит ржал как ненормальный и собирал подшивку, а прежде обязательно зачитывал с выражением очередные перлы иленгардских журналюг. Голос у него, может, и замечательный, однако приятнее он эту графомань не делал. Лучшего друга хотелось сожрать вместо завтрака, едва он только тянулся за свежим утренним журнальчиком.
Про самого Лазурита, к слову, особо ничего не писали – даром что он блестяще закрыл этап меча, выбив три раунда из трёх и заработав сорок один балл (Кори, естественно, полдня его потом песочила за оставшиеся девять, потерянные на мелких неточностях). А написать ведь было чего; вспомнить только, кому приходится братом (и кому – сыном) этот мерзкий полудрагоценный насмешник… Само собой, Кори как ни бесилась на очередных утренних чтениях, а радовать писак эксклюзивом покуда не рвалась.
Беситься на Дагмара и его выходки тоже стоило бы. Вот только никак не удавалось. Нет – и всё тут.
Ну, может, поначалу она и злилась. Но жгучее желание пару раз стукнуть Тео тупой башкой об стенку, чтобы этот разгильдяй не творил ерунды на людях, как-то быстро сменилось столь же жгучим желанием его у той стенки зажать. И облапать уже все эти страшно впечатляющие виды, как того хотелось до ломоты в пальцах. И заткнуть наконец этот поток болтовни… Ну, по крайней мере, официальной причиной была именно болтовня, а не тайная мечта запихнуть язык ему в рот.
Боги и богини, да в голове так скоро ни одной пристойной мысли не останется! А всё этот клятый Дагмар виноват!
А ведь Кори прежде не была ни влюбчивой, ни даже особо страстной – та ещё странность для демоницы (и повод для Сайруса обижаться да обзывать бревном бесчувственным). Любвеобильность её расы давно стала притчей во языцех, равно как и некрепко сидящая крыша. Хотелось верить, что сама Кори не унаследовала ни того, ни другого… и очень даже получалось верить, кстати! Так поди ж ты, споткнулась об солхельмского недопринца с мордой записного деревенщины. И вот что теперь делать?!
Ну да лучше отложить эту душещипательную драму на потом. Магнус, кажется, уже решил, что Кори спит с открытыми глазами, не дойдя до заветного места в последнем ряду.
– Заказы какие есть? – чуть невпопад пробормотала она.
– А как же! Тебя теперь все хотят. Ой, ну я имею в виду, твои золотые рученьки.
– Смешно, – поморщилась Кори, нынешним утром не настроенная на шуточки ниже пояса.
– Чего это? – изумился Магнус. – Правда хотят. Ты ж сплясала на все деньги: поглядите, я дочурка Великого Оружейника. Типа не этого добивалась!
Она усмехнулась и уклончиво пожала плечами.
– Ты ничего…
– …не докажу, – Магнус страдальчески закатил глаза. – Да мне и не надо. Всё, спать чеши, пока я добрый; расписание работы после первого тура согласуем.
– Мэгси, ты прелесть, – ласково пропела Кори. – Иногда. Очень редко.
– Сгинь, демон!
Демон послушно сгинул – прямиком на последний ряд, в уголок у окна, где обычно и сидел. Для проформы Кори достала письменные принадлежности и тетрадку, а затем с чистой совестью развалилась за столом, прижимаясь щекой к прохладному дереву.
…Проснулась она намедни в четыре утра – что само по себе было довольно странно, ведь обычно Кори спала как убитая, и будить её подчас приходилось в четыре руки (и ещё плюс четыре лапки Мариши, обожаемой морской свинки Лазурита). Да не просто проснулась, а с чётким ощущением, что на неё смотрят. Она осторожно потянула носом воздух – и сморщилась, почуяв знакомый резковатый парфюм, перемешанный с едва ощутимым ароматом курительной смеси.
– Сай, это называется «проникновение со взломом», – тихо и едко поведала Кори.
– С
Кори этот выпад проигнорировала и вообще решила старательно делать вид, что спит. Но Сайруса игнорировать в принципе трудно, он этого очень не любит. И даже не видя его, Кори всё равно ощущала сбоку тяжесть мощного тела. И сильные горячие пальцы, стискивающие обнажённое плечо, вызывающие внутри волнение – да только отнюдь не приятное. И длинные волосы, щекочущие шею и правую щёку. Ту самую, которую позавчера пропорол мечом недоумок Рольф.
– Пришёл убедиться, что твоей собственности не попортили личико?
– В том числе, – хмыкнул Сайрус, костяшками пальцев оглаживая то место, где наверняка ещё розовела полоска свежей кожи. – Я бы насадил на рога этого солхельмского недомерка, если бы Эрик не удержал меня на месте.
Насадил бы, Кори даже не сомневалась. Слишком хорошо помнила перекошенную от ярости физиономию Сайруса, за которого нет-нет да и цеплялась взглядом.
– За то, что он испортил моё лицо? Или за то, что ему хотелось поиметь меня?
– За то, что он тебя едва не убил, – в нахальном низком голосе Сайруса зазвучали пугающие звериные нотки. – Ну да всё прочее спокойствия не добавляло. Тем более когда моя
– Сайрус, я жива, здорова и крайне благодарна, что ты не стал позорить меня на всю империю своим собственническим дерьмом. Теперь свали уже, а? Пожалуйста. Мне вставать через три часа.
Сайрус не свалил – не стоило и надеяться. В последнее время у этого засранца только одно на уме: облапать всеми возможными способами. Кори слушала его тяжёлое дыхание у самого уха, чувствовала давящую тяжесть его тела, горячие руки, нагло шарящие везде, где только можно; и всё жмурилась с какой-то детской надеждой, что если кошмара не видеть, то он исчезнет.
«Потерпи, – уговаривала она себя, лежа смирно и безучастно, хотя внутри всё дрожало от отвращения и гнева, – нельзя его отталкивать, он от этого только пуще прежнего заведётся».
Пусть Сайрус был эгоистичным мерзавцем, но всё же не совсем конченым. Так и не уловив в чужом теле хоть какого-то отклика, он резко выпрямился. Кори наконец-то открыла глаза – и тут же столкнулась со взглядом тигриных глаз, зло полыхающих в сумраке зашторенной комнаты. Она видела в темноте не так хорошо, как полагалось бы приличной демонице, однако разглядела на смуглом красивом лице Сайруса раздражение и бессильную ярость.