Анна Змеевская – Обручённые Хаосом (СИ) (страница 4)
— Примерно двадцать километров на северо-восток, — сухо поведала я, вернувшись к Олли. — Уровень 4А, не ниже. Возможно, я смогу запустить двигатель и даже протащить нас до разлома, но на это уйдёт весь мой резерв, и закрывать разлом будет нечем.
— Я могу перегнать тебе свой.
— Хм, ну да, тогда возможны варианты…
Додумывать их, к счастью или к сожалению, не пришлось: к чуть слышному звону нитей волшебства примешивался куда менее эфемерный рёв мощного мотора. Вдалеке показался тяжеловоз, и я со стоном спрятала лицо в ладонях.
Хаос, да ты издеваешься! Дальше что, из тяжеловоза выкатится сварливый старый гном и потащит нас в кабак по любимую мамину настоечку с медком и ягодками?
«Вот так я и очутилась замужем! — каждый раз, едва завидев злосчастное пойло, принималась возмущаться мама. — Никогда, слышишь — никогда не пей эту дрянь! Особенно если поблизости ошиваются грёбаные медведи!»
Замуж мне, после всего дерьма с любимым кузеном, захочется разве что в следующей жизни — так что предупреждению стоит внимать. Ну да я никогда и не была любительницей крепкого алкоголя.
Почти никогда…
Гном оказался довольно приветливый и вовсе даже не старый — лет пятидесяти на вид, с куцей бородёнкой и хитрющим взглядом.
— Ну чес-слово, я мог бы тут новый бизнес замастрячить! — весело возопил он, на удивление ловко выскочив из своей зверюги. — Что ни день, то выручай с разлома столичных детишек! Когда ж эти криворукие южане научатся уму-разуму да приличную машинку смастерят?
— И оставят вас без прибыли, почтенный мастер? Как можно! — усмехнулась я, снова выбираясь из салона. — К вашему сведению, я северянка и за всю жизнь ни разу не попадала в аномальную зону. Тем более не ожидала, что такое может случиться у самого краешка приграничья!
Вернее, я этих самых зон просто не замечала: рядом со мной техника обычно продолжала работать, невзирая на магические помехи. Если аномалия слабая — достаточно лишь моего присутствия, чтобы выровнять фон.
— То верно, милая, места у нас тихие, — согласился гном, оглядев меня с неприкрытым восхищением. Уж не знаю, компенсация это или стремление оставить после себя потомство повыше, но гномы жутко падкие на высоких девиц. А во мне роста метр восемьдесят, никак не меньше. — Во дурак я слепошарый, не углядел сразу-то нашу северную стать!..
Ну ещё бы он углядел. Моя мама с дальнего юга, и от джам’ри во мне ровно столько же, сколько от грейморцев. Волосы чёрные, кожа пусть и бледная, но оттенка кофе с молоком, а глаза вообще жёлтые, тигриные. Северная стать, ну надо же! Видит Прядильщик, эти полурослые точно как мой папа: тот тоже любит задним числом вещать, что он всё сразу знал, понимал и видел.
— Бросала б ты своего столичного задохлика, а, чернявенькая? — вовсю распинался гном. — Ты девка видная, а у меня два сынка холостых. Да не абы какие нищеброды, любому папе такой зять нужен!
— Между прочим, я всё слышал, — ко мне присоединился Олли, старательно сдерживающий смех. — Чем это я нехорош для моей Джинни?
Гном всплеснул руками да состроил такую страшную физиономию, точно «задохлик» взял у него в долг и отказался возвращать.
— Кувалду тебе в зад, дурень! Такую бабу на южном хламье катать… это же ж совсем мозгов не иметь надо! Кабы не я, куковали б тут незнамо сколько! Ух, будь я её папашей — хером бы тебе по лбу, а не дочка-красавица!
Мой друг эту гневную отповедь не стерпел и некультурно заржал, а я сама только фыркнула, с детства привычная к своеобразным манерам ушлого полународца.
— Тьфу, краля столичная! Вот и сдался такой нашей северной девице?.. — глянув на Олли как на безнадёжного кретина, гном снова обратил ко мне вдохновенный взор. — Ты чья у нас будешь-то, чернявенькая? Звать тебя как?
— Регинхильд гро Маграт, — ответствовала я, кротко потупившись. — Слыхали про таких, почтенный мастер?
Меня одарили оценивающим взглядом. Уж думала, документы потребует, но обошлось: тёмные глаза гнома вдруг расширились, и он широко улыбнулся, будто увидел старого друга.
— Да ты ж Шандарова дочка! Как же, как же не знать! А ну давай, девонька, садись в машинку мою, а то что за позор — посередь ебеней да возле такого хлама! И дружка своего, так и быть, сажай, а то арн Шандар шибко обидится, если тут его оставим. А машинку я сейчас на буксир определю. Не абы что, но на металлолом хоть продать, всё польза.
Хотелось очень сильно обидеться на «хлам» и «металлолом». Кар свой я выбирала долго и тщательно (да, каюсь, прежде всего запала на ярко-зелёный цвет, редкий и очень красивый), ухаживаю и слежу за ним. Да и как иначе? Друадах в нашем доме частый гость, и Хота… сколько ни тряси башкой, пытаясь прогнать мысли о нём, но забыть о его любви к машинам ой как сложно. Именно благодаря ему я не хуже любого механика знаю, что и почему может стучать в двигателе, куда заливать масло или как сменить колесо.
Ну да и ладно, чего обижаться — мне ли не знать, что гномы человеческую технику не выносят на дух? Да и Хота, если б завидел мою «Эскаду», непременно разразился бы нотацией в лучших традициях моего папы.
Не завидит. А даже если наши родители — да хоть сам Хаос, чтоб его к порядку! — решат, что нам с Хотой жизненно необходима трогательная встреча у камина, его мнение я всё равно вертела на известном органе.
— Разлом бы закрыть, — вздохнул Олли, покосившись на меня. — А то как бы чего не вышло…
— Дык это ж магов надо! — недовольно фыркнул гном, пригладив бороду. — Их у нас только по особым праздничкам выдают, поди дождись!
— Дождались уже, мастер, — машинально полезла в задний карман шортов и достала удостоверение. За два года официальной магической практики уже приучилась всюду таскать его с собой. — Я заклинатель завесы. Поэтому, если вы согласитесь проехать чуть дальше по восточному тракту, мы с Оливером устраним проблему.
Вопреки моим опасениям, гном не заартачился. Напротив, согласился тут же, охотно загрузил нас в салон и повёз куда было велено. Ну да оно и ясно: когда ещё сможешь прихвастнуть за кружкой медовухи, что тусовался с магами и видел их работу? Нас в Антеарре не так уж много, каждый наперечёт; а уж заклинатели завесы — на Севере нас зовут ткачами Изнанки — и вовсе рождаются едва ли не раз в сто лет.
Ну да, ну да, зря меня мама с папой ещё до рождения прозвали своей уникальной снежинкой. Как корабль назвали, так он и поплыл.
5
Разлом оказался уровня не 4А а вовсе даже 5С, многомерный, трёхплоскостной, с искривлением второй степени. Для всех прочих людей и нелюдей — лёгкая рябь в воздухе; для меня — огромная прореха в пространстве, похожая на хищный оскал мифического чудовища. И в глотке этого чудища мерцает… ничто. Вся материя на месте разлома бесследно испаряется. Я как-то видела двухсотлетний дуб, у которого в корнях открылось зияние: половины ствола будто не было, а крона висит целёхонькая. Как ожившие картины сюрреалистов. То ещё зрелище для некрепкого ума.
Но вот же дерьмище. Заплутавшие туристы в таких провалах исчезают только так, и попробуй их потом найди. Пришлось уточнить у нашего спутника — он представился Граклаком, — не пропадал ли кто-нибудь в Хварне за последние несколько дней. Граклак заверил, что не было такого, а если и было, то он о том не знает.
Помявшись немного, разлом я закрыла — уровень опасности 5С не располагает к долгим раздумьям и нравственным терзаниям. Даже обошлась без помощи Олли, хоть и потратила вчистую весь свой немалый резерв. Немедля захотелось скинуть остатки сил в превращение и задрать какую-нибудь живность. Волчий голод? Ха, волки, подержите-ка моё пиво. Прямо сейчас я готова сожрать все те сорок килограммов мяса, что гипотетически способен вместить желудок тигра.
— Не бережёшь ты себя, чернявенькая! — едва я плюхнулась на сиденье и устало положила голову Олли на плечо, Граклак немедля принялся ворчать. Гномы это дело любят едва ли не пуще наживы. — Что отец-то твой сказал бы?
— Что каждый уважающий себя альфа должен служить и защищать, а не только раздавать указания.
Да, так и сказал бы. А потом вынес бы мне мозги своей гиперзаботой — мол, работать надо проще и меньше, людишек много, а папина принцесса — штучный экземпляр.
О, Хаос, а я точно хочу возвращаться в Моэргрин?!
Нет, я обожаю своего отца, однако он бывает просто ужасно несносен! С мамой у нас всегда были чуть более прохладные отношения — она сама по себе очень сдержанная, скрытная, к тому же женщина-альфа, как и я сама. Прямой конкурент. А ещё я в детстве вечно обижалась на неё за излишнюю строгость. Но зато теперь у нас мир и согласие, а с папой мы подчас так ссоримся, что весь наш клан начинал искать пятый угол. И вины своей тут не вижу. Это он никак не желает понять, что я уже давно не ребёнок.
— И то верно, — покивал Граклак глубокомысленно. — У нас в шахтах тоже работёнка опасная, а кто-то её делать всё-т’ки должен. Но ты-то, пацан, чего не помог своей Джинни?
— От меня в таких делах толку немного, мастер Граклак, — ответил Олли, улыбнувшись чуть печально. И исподтишка кинул на меня озорной взгляд. — Видите ли, я некромант.