Анна Змеевская – Обручённые Хаосом (СИ) (страница 22)

И вот лишнее тому подтверждение: самого большого засранца на всём Севере я уж который день не могу выкинуть из головы…

Который день? Тогда уж который год, Джинни. Просто было чуть легче сопротивляться этой тяге, когда Хота был далеко. А теперь он близко — порой даже слишком близко, — и весь самоконтроль, все тщательно выстраиваемые стены норовят рухнуть к его ногам.

И разве ты не могла догадаться, что так и будет? Разве не вспоминала о нём всякий раз, как тебя касался другой мужчина; не чувствовала жгучую ярость и ещё более жгучий стыд? Разве не рыдала восемь дней кряду и не рвалась к нему, узнав, как он чуть не помер в том затхлом южном городишке? Разве не мечтала, глупо и малодушно, как он придёт к тебе, как он простит тебя?..

Вот ещё не хватало. Не я здесь та, кто должен просить прощения.

Не я. Но сожаление из-за того, что я натворила пять лет назад… оно всё ещё никуда не делось.

Хота получил по заслугам, это правда. Но плохо я сделала прежде всего себе, а затем уже ему. И мне давно следовало взять себя за задницу да простить нас обоих.

Да почему же, сожри меня Хаос без соли и перца, это так сложно?!

— Спасибо за завтрак, Бри, — пробормотала я, избегая глядеть на свою разношёрстную семью. — Пойду прогуляюсь.

Я успела добрести до причала и пару раз утереть слёзы, прежде чем чужие руки, тонкие, но крепкие, по-хозяйски сгребли меня в охапку.

— Бедный мой котёночек, — пробормотала мама непривычно мягким тоном, прижавшись щекой к моему плечу — иначе никак, я же выше на десяток сантиметров. — Ну-ну, не расстраивайся, мы не позволим засадить Олли без суда и следствия. А что касается нашей сладкой парочки косолапых кретинов… хочешь, я их пристрелю?

— Враньё, — фыркнула я, жалко шмыгнув носом. — Ты слишком любишь их обоих.

— Ну, свою особенную снежинку я всегда буду любить больше, чем её долбанутого папашу, её несносного кузена и даже её неугомоных братьев. Девочки должны держаться вместе, верно?

Я невольно улыбнулась и крепко обняла маму в ответ.

— Обещаю не говорить близнецам.

— Да они всё равно не поверят, благо все в папу, — вздохнула она с досадой. — До того похожи на Дара, что я чувствую себя ксероксом. Ты пока что мой самый удачный ребёнок.

— «Пока что»? Значит, через годик-другой у нас всё-таки появится сестричка?

— Проболтайся своему отцу, и я буду всё отрицать.

Тут уж я вполне искренне рассмеялась — мама всегда знала, как поднять мне настроение. Правда, на сей раз веселья надолго не хватило.

— Может быть, мне вовсе не следовало возвращаться? — уныло пробормотала я, шагнув к краю причала. Полуденное солнце красиво позолотило озёрную гладь, а свежий ветерок украсил её мелкой рябью. Идиллия прямо. Ну, если сделать вид, что на северной стороне из воды вовсе не высовываются пёстрые щупальца шогготов, способные нагнать немало жути на непривычных людей. — Им обоим было гораздо лучше без меня. И мне без них тоже.

Мама поравнялась со мной и посмотрела со всей строгостью, на которую способна.

— Не говори так. И не думай. Отец очень скучал по тебе. Хаос великий, да он мне вынес все мозги, как же там его доченька одна, без семьи да без него прекрасного! А Хота… — она замялась, поджала губы, прежде чем продолжить: — ему было плохо. Очень плохо, Реджина. Потому что когда хорошо, не живут на работе. Он спать-то больше трех часов в сутки стал только в последний год. И то не каждый день.

Больше всего хотелось перестать чувствовать себя такой виноватой. Это ведь он всё испортил! Он, а не я! Да вот только от одной мысли, что кто-то сделал Хоте плохо — что я это сделала, — мне донельзя паршиво.

— Ах, бедный медвежоночек, — всё же пробормотала я, злобно хмурясь. — Так страдал, так страдал… и утешался с каждой первой смазливой девицей.

— Ага, с каждой первой из тех, кто берет за это деньги. Нет, девицы что надо, хоть в постель, хоть на приём — так сразу шлюху и не заподозришь! Правда, на утешение не слишком похоже. Скорее на показуху: гляньте, мол, какой я молодой, стильный и успешный…

— Да хватит его оправдывать! — возмутилась я. — Мама! Разве ты не должна быть на моей стороне?

— Я всегда на твоей стороне, дурища, — ласково возразила мама, убрав мне за ухо прядь волос — таких же чернильно-чёрных, густых и непослушных, как у неё самой. — Но уж я-то на своей полосатой шкуре испытала: полотно Прядильщика никому не под силу переткать. Очевидно, Хота без тебя так же несчастен, как и ты без него. Не пора ли вам обоим забыть прежние обиды?

Даже если и пора, то что с того? Все говорят мне простить, но никто не объясняет как.

— А если я не могу?

— В таком случае забудь этого кучерявого поганца и позволь Брендану наложить на тебя лапы… благо лапы там очень даже ничего такие. — Я невольно скривилась, вызвав у мамы приступ издевательского смеха. — Ну а что? Почему нет?

Потому что… потому что у меня уже есть альфа, и другого я не хочу. Да, Хота изрядно помотал мне нервы, но… Хаос, кого я обманываю? Он всё ещё мой, а я его. И ничего с этим не поделаешь.

— Ты знаешь почему.

— Я знаю, — согласилась она, нежно погладив меня по щеке. — Я знаю, Джинни. И обещаю, что скоро всё наладится.

— Мам, ты не можешь обещать такое.

Ответом мне было надменное кошачье фырканье.

— Ха, да ну? Кто в этой северной дыре и может что угодно, так это я. А теперь подбери сопли, Реджина Маграт, и иди за мной. У нас с тобой есть незаконченное дельце.

Я озадаченно нахмурилась, но тут же пожала плечами и зашагала следом. Когда альфа прайда Крэстани говорит тебе что-то делать, ты не задаёшь лишних вопросов и молча делаешь.

Эх, хочу быть такой же клёвой, когда вырасту.

25

Мама деловито усадила меня в машину (причём в мою же), без лишних разговоров отняла ключи и споро вырулила на северную трассу. Я было подумала, что мы едем в Таненгрев, однако через какой-то десяток километров мы свернули на неприметную гравийную дорожку… Хм, не помню, чтобы она была здесь раньше. Прямо даже любопытно, куда в итоге попадём.

А попали мы на подъездную площадку близ незнакомого двухэтажного дома. Я невольно засмотрелась — до того прелестными мне показались и мощёные дорожки, пролегающие через ухоженный садик, и песочно-карамельная отделка каменных стен, и крутая двускатная крыша с высокими фронтонами, покрытая тёмно-бурой черепицей. А ещё полукруглая каменная арка у парадного входа. И совершенно чудесный эркер в виде высокой башенки с крышей-конусом. Да что там — даже каминная труба, сложенная из пёстрых округлых камешков, притягивает взгляд.

— Как красиво, — искренне восхитилась я. — Чей он?

— Вот этот пряничный домик? — уточнила мама, в картинном отвращении наморщив нос. — Ну, вообще-то твой. Как и земли, на которых он стоит.

Какое-то время я ошалело таращилась то на неё, то на пряничный домик.

— М-мой?

— Это подарок на твой минувший день рождения. У каждого взрослого альфы должна быть своя территория, верно?

Я машинально кивнула и прошлась по извилистой дорожке вглубь сада. Здесь чувствуется рука Джила, и растения все его любимые — лилейники и ирисы, лаванда и котовник, пёстрые кустики вереска и ещё не распустившиеся зимние розы. И каменную горку тоже наверняка он сам укладывал; ему бы хватило занудства, в отличие от меня.

Вдоволь налюбовавшись цветочками, я снова в неверии уставилась на маму.

— Вы что, и правда подарили мне целый, блин, дом?!

Она на это лишь закатила глаза.

— Детка, если вдруг не помнишь, мы обеспеченные нелюди и можем подарить тебе хоть дюжину домов. К тому же твой папенька был счастлив как младенец, превращая эту старую халупу в мини-замок для своей принцесски… Поэтому, знаешь, просто заткнись и иди внутрь!

Всё ещё немного шокированная внезапным поворотом, я послушно побрела на каменное крылечко, к тяжёлой деревянной двери.

Изнутри домик оказался так же чудесен, как и снаружи. Пока ещё не обжит, обставлен по минимуму, однако мебель мне понравилась, да и отделка тоже. Всё так изящно, в меру затейливо и совсем не вычурно, везде оттенки моих любимых цветов — лимонно-жёлтый и мятно-зелёный, бирюзовый и лавандовый, малиново-алый и тёмно-фиолетовый… Ну да, я не любительница всяких там бёдер испуганной нимфы и прочих линялых пастелей. Благо Джилли и родители хорошо знают мои вкусы.

Задний двор меня просто добил. Потому что оранжерея. А ещё каменный бассейн, больше похожий на пруд — такой просторный, что кроме тигра ещё парочка медведей поместится. Внутри этой громадины огорожена эдакая каменная чашечка, от которой даже нынешним жарким днём идёт едва заметный пар. Дальний край бассейна переходил в нечто вроде миниатюрного водопада, который небольшим ручейком стекал вниз по склону и впадал в шумно журчащий горный ручей с мудрёным названием, какое я сейчас и под страхом смерти не припомню.

— Да, твой отец по-прежнему не умеет вовремя остановиться, — несмотря на свой сварливый тон, мама радостно улыбнулась. — Ну ладно, воды много не бывает.

— Он… он сделал мне оранжерею. И бассейн. И круглую башенку! — к собственному ужасу, я вновь всхлипнула. — А я обозвала его своим сутенёром и спросила, где его леопардовая шуба!

— И поделом придурку. Боги, Джинни, да что у тебя всё время глаза на мокром месте? Течка, что ли, скоро?

Я тут же передумала лить слёзы и почти в ужасе глянула на неё.