Анна Змеевская – Фея и лорд кошмаров (страница 4)

Как будто они что-то понимали в тьме.

Он хотел сбежать. Честно, хотел. Но прежде чем он успел даже подумать о задней двери, через которую можно было незаметно выйти и скрыться в чаще леса, боль в голове стала невыносимой. И Себастьян не выдержал. Он помнил, как закричал; затем магия взяла над ним верх. Сорвалась, заглушила все, загородила собой и стала избавляться от тех, кто посмел навредить ее хозяину.

«Я разберусь», – услышал он, прежде чем провалиться в темноту собственных мыслей.

Убивать тех людей Себастьян не хотел. Но у того чудовища, что жило внутри него, было другое мнение. Оно жаждало крови, хотело наблюдать, как лопаются капилляры в их глазах, как тела корчатся в предсмертных муках. Ему оставалось только смотреть и чувствовать чужое, не свое удовлетворение от представшего зрелища.

Чьим – его или монстра – было желание бежать, он не помнил. Скорее всего, общим. Иногда Себастьяну удавалось договориться со своей… темной стороной. Увы, идея была хуже некуда. Он не сразу понял, что бежит уже не по лесу, а по мощеной улочке, но тут чужие голоса зазвучали в голове с прежней силой. Так много и так громко, что даже выпущенная на волю магия не смогла отгородить его от них.

Перед глазами полыхало красным, чудовище бесновалось, и теперь уже сам Себастьян желал им всем смерти. Он хотел, чтобы они все замолчали, чтобы голова перестала болеть, чтобы огонь прекратил гореть так ярко…

И все прекратилось. По ногам ударило что-то тяжелое, а в тело впились сотни ярких разноцветных искр. Тьма попыталась защитить, встать у них на пути, но истончилась под десятком вспышек, взвыла, как раненый зверь, и, словно извинившись, спряталась внутри. Что было дальше, Себастьян практически не помнил. Чувствовал, как голову сжимает невидимый обруч, сбросить который казалось необходимостью; давился страхом, слышал незнакомый мужской голос, на удивление спокойный, пытающийся в чем-то убедить. Кажется, ему это удалось – больше трупов Себастьян припомнить не мог, лишь тишину и то, что ему стало немного легче.

Для верности он снова оглядел камеру – ни тел, ни крови на полу, одни голые стены, а в качестве компании – собственная сила, скребущаяся внутри. Ей хотелось выбраться на волю. Себастьян же не мог решить, хочет ли он, чтобы у нее это получилось.

«Иначе ты снова станешь чьим-нибудь… экспериментом», – напомнил внутренний голос. Ехидно, но участливо.

«Нет».

Он дернул руками в тяжелых наручниках. Замок можно открыть либо ключом, либо отмычками. Ни того ни другого, понятное дело, нет, да Себастьян и не силен во взломе.

«Ты ни в чем не силен», – послышалось недовольное ворчание.

«Мог бы и помочь».

Смешок, раздавшийся в ушах, был слишком реальным.

Себастьян прикрыл глаза, позволяя силе перетечь в руки. Пальцы сами собой нащупали нити чужих заклинаний, переплетенные между собой причудливым узором. И знакомые. Их можно расплести; нужно только найти одну, самую главную, потянуть и разрушить магический рисунок. Ну или хотя бы ослабить действие заклинания.

«Зануда».

Терпение никогда не было добродетелью его монстра. Если подумать, у него вообще не было добродетелей. Сила рванула вперед, разрывая нити одну за другой, отчего кожу на запястьях кололо нестерпимо, в голову словно втыкали иглы.

«Терпи».

Можно подумать, у него были другие варианты. Тем более, откуда-то снаружи раздавались голоса, снова не обещающие ничего хорошего. Только неуверенное «мы попробуем», многозначительное «очень силен» и уже знакомое обещание смерти. Все это Себастьян слышал уже не раз. И никогда подобные речи не заканчивались для него хорошо.

Последняя нить заклинания лопнула как раз в тот момент, когда стеклянная дверь распахнулась. Снова стало громко, так, что захотелось зажать уши, закрыться и спрятаться хотя бы под одеяло. Но запястья по-прежнему сдавливали наручники, да и просто двигаться было трудно из-за больной ноги.

«Я разберусь?» – поинтересовался голос.

Себастьян почувствовал себя невероятно уставшим. От борьбы с самим собой, со своей магией, с проклятыми наручниками и с чужими мыслями в голове. Они, кстати, стихли, едва закрылась дверь. Не до конца, но к шуму в ушах он успел привыкнуть и умел его игнорировать. Почти всегда.

«А если они хотят помочь?»

«Родерик тоже хотел».

Ах да, Родерик… Тот, кто обещал помощь, но в итоге ломал его несколько месяцев, взращивая в нем монстра. Что ж, у него получилось.

«Делай что хочешь».

Монстр довольно ухмыльнулся.

Вошедшим оказался мужчина средних лет, хорошо одетый и… неправильный. Рядом с ним было тихо, будто в светловолосой голове не звучало ни одной мысли. Вместо нее – глухая стена и отголосок смутных эмоций. Себастьян посмотрел на него удивленно, монстр же разглядывал с любопытством.

– Что ж, вижу, ты пришел в себя. Это хорошо, – незнакомец махнул рукой. К нему сам собой, по волшебству придвинулся стул, на который тот уселся, закинув ногу на ногу. – Дурить не будешь?

Под дуростью, очевидно, подразумевалась его магия.

– Не обещаю, – с трудом откашлявшись, прохрипел Себастьян. В горло будто песка насыпали.

– Очень жаль. – В ровном голосе послышалась угроза. Монстр тут же напрягся, как и сам Себастьян – он не любил, когда ему угрожали. – Что ж, спасибо и на этом. Не делай глупостей, и все закончится мирно. Обещаю.

«И ты ему веришь?»

Вот уж нет. Просто немного интересно, почему рядом с этим человеком так тихо.

– Как вы это делаете?

– Что именно? – уточнил мужчина, улыбаясь так благостно, что сразу стало ясно – он прекрасно понимает, о чем речь.

Все же Себастьян, озадаченно хмурясь, пояснил:

– Вас… я не слышу. Почему?

– Ты меня не слышишь, потому что я маг-менталист – такой же, как и ты, – и способен защититься от любого ментального воздействия. А вот ты, к сожалению, не способен это воздействие контролировать. Но это не твоя вина, – заверил мужчина. – Изначально никто не способен. Этому учатся многие годы, а тебя не учили вообще ничему. Или я ошибаюсь? – Взгляд мужчины сделался неприятно-пронзительным, словно он в чем-то подозревал их с… то есть, конечно, одного Себастьяна. Монстра этот маг-менталист, несмотря на свою многомудрую физиономию, явно не замечал.

А зря. Потому что тот его как раз заметил. И очень хотел проверить, так ли хорош этот маг, как о себе мнит.

– Кое-чему научили, – вкрадчиво отозвался монстр, прежде чем Себастьян смог его остановить. – Хотите проверить?

Мужчина издевательски вскинул брови, такие же белесые, как и его зализанная шевелюра.

– Дитя мое, я ведь втрое, а то и вчетверо старше тебя, – надо же, а с виду можно дать лет сорок, и то с натяжкой, – и цыплятки вроде тебя мне годятся на завтрак, обед и ужин. Не надо дергаться – прибью махом, ты и пикнуть не успеешь.

Себастьян видел – или нет, скорее ощущал, – как монстр зло сощурился и принялся хищно раздувать ноздри, достаточно безумный, чтобы проверить, кто кого прибьет.

«Вечно ты не туда смотришь, олух!» – прошипели ему в самое ухо. Хотя нет, конечно, ведь у них с кровожадным засранцем на двоих одно тело и одна же пара ушей. Себастьян виновато моргнул – он и впрямь просмотрел, как белобрысый трепач вторгся в его сознание.

«Ты тут лишний», – уже не ему, а чужаку в его голове.

Сила затопила его полностью – густая, темная, душная, и даже те крохи человечности, которые еще оставались в самом Себастьяне, отсутствовали в ней напрочь. Незнакомо ей было понимание, а такие эмоции, как удивление и недоумение, вовсе были чужды. А у незнакомца в голове сейчас царили именно они. Ну и злость, конечно же – кому понравится, когда на тебя нападает какой-то сумасшедший?

– Прекрати! – закричал Себастьян. То ли про себя, то ли вслух – он не был уверен.

Куда там – монстру нравилось то, что он делает. Причинять боль, ломать чужое сознание и волю… И даже то, что сейчас это не слишком получалось, его не волновало.

Лучше умереть, чем быть ничтожеством. Кажется, так Родерик говорил… Пафосный мудак.

– Послушай… послушай! – Белобрысый маг (тоже мудак, но уже не такой пафосный) уже почти орал, однако голос его доносился как сквозь толщу воды. – Послушай меня… Мы могли убить тебя еще там, в гарнизоне. Легче легкого! Но не убили. Я не наврежу тебе, я помочь хочу!

Куда там – монстр чувствовал исходящую от мага злость, Себастьян же не верил ни единому слову. Хотел бы, но слишком хорошо знал, чем это кончается. Он проваливался во тьму собственных воспоминаний, в жажду смерти и крови. Все, что он мог сказать, прежде чем утонуть во всем этом, – короткое «я не могу».

Кажется, наручники с его запястий все же сдернули, волос коснулась тяжелая рука, после чего, наконец, наступила тишина.

Глава 2

Как и всегда, он ожидал у себя в кабинете, в закрытой от посетителей части дворца: с иголочки одетый и безукоризненно причесанный русоволосый мужчина туманных лет, с неизменными щеголеватыми усиками и бородой клинышком – что давно вышло из моды и косвенно выдавало истинный возраст молодого, приятного и вместе с тем невыразительного лица.

– Опаздываешь, Мэйраэн, – медленно проговорил лорд-канцлер, расплывшись в этой своей благостной улыбочке, после которой на многострадальную голову одного подменыша частенько сыпались неприятности.

– Не опаздываю, а задерживаюсь. – Мэйр давно усвоила, что с магами нужно держаться уверенно, фамильярно и даже нагло – кто бы знал почему, но вежливость они принимают за слабость. И все же она до сих пор чувствовала себя некомфортно, общаясь с кем-либо в подобной манере. Родители, люди интеллигентные и очень порядочные, учили ее быть вежливой со всеми и уважать старших. – Ну, Арлен, что тебе понадобилось на сей раз? Только не говори, что развлекать очередную даму в тягости: отказываться я буду долго и громко.