Анна Зимова – Принц, его свита и Я (страница 8)
– Немножко, но хоть вижу.
Не во всех подробностях, конечно, но я, по крайней мере, могу её узнать. Длинные тёмные волосы, тонкая фигура. Выражение лица пока не разглядеть. Зрение до этого возвращалось по крохотной капле, а тут прямо прорыв. Я поднесла котёнка к лицу. Это круглый шарик с двумя выступами; наверное, это ушки.
– Обход! – раздался густой, внушающий уважение голос.
– Доктор, она видит!
Он в ладоши не захлопал, не заахал. Спокойно сказал:
– Ну, вообще-то так и планировалось.
Потом присел на кровать:
– На фонарик смотрим. Глаза вправо. Влево.
– А когда меня выписывать будут?
– Я же говорил. Через неделю, не раньше.
– Но я вижу уже.
– Что я тебе сейчас показываю? – Передо мной маячило что-то продолговатое.
– Градусник.
– Почти. Ручку.
– А сейчас? – Теперь это было что-то округлое.
– Э-э-э…
– Фигу я тебе показываю. Неделю, не меньше.
После его ухода я снова пошла на ту скамейку. С помощью мамы, но почти сама. Сказала, что хочу посидеть одна, буду слушать музыку.
Мне хотелось побыть на нашем месте, посмаковать некоторые моменты и детали нашего общения. Слишком много как-то обрушилось всего: и котёнок, и «увидимся», и прикосновение к щеке. Надо всё это вспомнить, прочувствовать, осознать. Почему одно мимолётное прикосновение так меня ошеломило? Не волшебный же у него палец! Нет, тут дело не в прикосновении, а в человеке, в том, что от него исходит. А что исходит-то? Ну, во-первых, участие. Доброта. Он не просто пожалел, он поддержал меня, причём так, что тепло стало, и было совсем не стыдно принимать его помощь. Ну, доброта, ну и что? Мне вытерли слёзы – и я прямо в себя прийти не могу? Нет, тут не только это. При том, что он такой спокойный, заботливый и вежливый, он совсем не лошок, это точно. Он явно из крутых. Лохи в футбол не играют. Но Вова К. тоже из крутых, однако как быстро его сдуло на задний план после того, как я пообщалась с Максом… Чувство юмора? Пфф… Не смешите меня, на этом вообще далеко не уедешь.
Чем дольше я сидела на этой скамейке, тем чётче осознавала: есть некий компонент, который невозможно вычленить и который перевешивает все остальные положительные качества. Он не определяется глазами, обонянием и разумом, но это явно что-то серьёзное.
Вот к какой мысли я пришла на лавочке: это что-то
Вова К., на которого было потрачено столько усилий, – это желание взять реванш. Доказать другим и себе, что могу, что крутая. Трофей такой. А Макс Стрепетов – это Макс Стрепетов. Это совсем другое. Он мне нравится, я хочу с ним общаться. Найду его. Главное, не налажать.
Мысли снова вернулись к насущному. Первая встреча самая важная. Надо будет столкнуться с ним как будто невзначай. И выглядеть хорошо. Одеться, конечно, красиво. Чтобы понял, что я не такая, как в больнице, с грязной головой и в кофте наизнанку. Я, конечно, разыщу его страницу в соцсети, чтобы выяснить, как он выглядит, чем интересуется. Но при встрече сделаю вид, что не узнала его. Пусть сам меня окликнет, а я такая: «Ой, Макс, это ты! Надо же, я тебя именно таким и представляла». Спрошу, как здоровье, что с его академией. Я всё же думаю, что он блондин с прямыми волосами.
Но есть нюанс. Он учится в другой школе. Чтобы столкнуться с ним, мне нужен повод.
– Шура, пойдём уже? – Я не слышала, как мама подошла.
Взяла её руку, и мы пошли.
– Погадаешь мне на Таро? – вдруг спросила я.
– Ты же в это не веришь.
– Настроение такое.
– Понимаю.
– Так что? Погадаешь?
– Потом как-нибудь. Состояние сейчас не то, чтобы гадать.
– Тоже тебя понимаю. Я так, вообще.
Где-то за неделю до того, как я пошла на день рождения к Вове К., мама предложила мне разложить карты. Я обычно отказываюсь, а тут согласилась, – всё равно красила ей ногти на ногах (она сама не может, а признать, что ей нужны очки, стесняется, вот и придумывает, что у неё «неуверенные руки»). Деваться было некуда, и я сказала: валяй, прорицай. Мама оживилась, стала раскладывать мне «Кельтский крест» из семи карт, но я остановила её:
– Э-э-э, придержи коней. Сейчас начнёшь шарманку на полчаса. Лучше гадай по одной карте.
– Одну так одну, – согласилась она и через секунду бодро заявила мне: – Тебе выпала карта «Слепота».
– Вот спасибо. Лучше бы не соглашалась.
Но мама стала убеждать, что «Слепота» – это как бы метафора. Что карта на самом деле говорит о некоей душевной слепоте, о каких-то шорах, что она в итоге намекает на некое прозрение, духовный рост и всё такое. И только в крайне редких случаях предвещает реальную слепоту. Я точно не поняла, после слов «метафизическая слепота» я не слушала.
Когда я была совсем слепа и размышляла о всяком, я подумала и о том, что, может, мамины Таро не ерунду-то говорят. Вот ведь как получилось: меня постигли и настоящая, и ненастоящая слепота. Может, отняв зрение, мне раскрыли глаза? Может, Макс Стрепетов был послан в моё отделение, чтобы я поняла, что много важного не видела?
Глава 5
Да и отношениями то, что было с Комаровым, назвать, конечно, нельзя. После того как мне сказали, что я ему нравлюсь, прошла неделя, потом вторая, а он так и не подошёл ко мне. Лишь иногда я ловила на себе его взгляд во время урока, и всё. И это была лучшая фаза наших с ним отношений. Я боялась момента, когда он… Что делать-то тогда, господи? А так – и парень есть, и общаться с ним не надо.
Зато одноклассники проявляли ко мне интерес. Мальчишки толкали Комарова в бок, когда я проходила мимо, тыкали в мою сторону пальцем и смеялись. А девочки… Вот девочки изменили отношение кардинально. Стали общаться почти на равных. Участливо спрашивали: «А он тебе уже что-нибудь сказал?», «А что ты ему ответишь?». Стали звать меня сходить вместе на улицу, в туалет, в столовую. Мне и такая доброта была в диковинку. И даже Х. и Y. не то чтобы подобрели, но перестали до меня докапываться, чувствуя, что я сейчас в фаворе.
И вот наступил великий момент. Когда я надевала куртку в гардеробе, ко мне подошёл Комаров. Вид у него был смущённый. Отводя глаза, он спросил, в какую мне сторону. Я, обмирая внутри от страха, прошептала:
– На улицу Правды.
– Пойдём вместе? – тоже шёпотом спросил он.
Я кивнула, и мы пошли. Спину мне через куртку грели взгляды одноклассниц.
До моего дома мы добрались практически молча, и только у подъезда он спросил, уставившись в землю:
– Может, завтра, ну… погуляем после школы?
Я снова кивнула, в горле пересохло.
– Ну ладно, тогда пока.
Я буквально взлетела по лестнице, а дома юркнула в комнату прямо в куртке и плюхнулась на кровать. Был страх, но присутствовала и радость: ну вот, всё и случилось. Пройден важный этап. Родители не поинтересовались, почему я такая странная; судя по их хмурым лицам, они недавно опять повздорили.
На следующий день в школе меня встретили заговорщицкими улыбками и подмигиваниями. Стоило сесть за парту, как сразу же меня обступили несколько девочек:
– Ну что? Ну что? Признался?
– Да как-то непонятно, – ответила я.
– Но что сказал-то?
– Сказал: «Пойдём погуляем?»
– Это считай, что признался.
Даже Х. подошла, чтобы послушать, и не вставляла свои ехидные комментарии, была вроде как на одной волне со всеми.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.