Анна Зимина – Я, они и тьма (страница 16)
Но Сав не выглядел испуганным. Он с улыбкой на меня посмотрел и кивнул на мой благодарный взгляд, а потом коротко поклонился вошедшему управляющему. Я повторила его жест. Как-то само всплыло – видимо, память тела.
***
***
– Все будет сделано в самые кратчайшие сроки! – заверил Ирий Ват Горем, управляющий, который слушал, кивал и записывал за Савом, дополняя и давая дельные советы. На меня внимания он не обращал никакого, даже не смотрел в мою сторону. Поддельная рабская цепочка делала свое дело. Сав тоже ее заметил – очень уж ярко блестело это «украшение». Он даже в лице изменился, но отвернулся от меня и продолжил обсуждать дела с управляющим. И чего мне? Стоять и ждать?
На столике стояла еда, накрытая прозрачными колпаками. Красивая, очень аппетитная и очень ароматная. Я не ела со вчерашнего дня еще и от нервов, а сейчас время перевалило за полдень. И чего я жду?
Я смело подошла к столу, расстелила на коленях салфетку, налила воды в бокал и откинула колпак на блюде с мясом и яичницей. Вверх поднялся ароматный парок. Я воткнула вилку в желтый яичный глазок, подхватила мясо, набила рот теплым хлебом… М-м-м! Класс!
Из рук управляющего на пол шлепнулась папка с бумагами, а сам он смотрел на меня со священным ужасом. А что такого то? Ну ест себе девушка и ест.
– Что? – спросила я у него, поспешно выпивая кофе.
Но управляющий возмущенно передернулся и отвернулся.
Что-то не так. Что-то серьезно не так. И я напрягла память. Ничего. Пустота. Воспоминаний Йолы не было! Паника подступила к горлу. Как я без них?! Я не смогу читать, писать? Знать то, что знала она? Мне же конец придет! Быстрый и неотвратимый!
Аппетит пропал, в голове забилась паника. Я громко положила вилку на столик.
– Сав! Принеси мне книгу!
– К-какую?
Но я не обращала внимания на удивление в его голосе и возмущенное кряхтение управляющего «Насреддина».
– Какую угодно! Любую страницу с текстом!
Сав протянул мне листок со списком, который держал в руках.
– Подойдет?
Я попыталась прочесть, но незнакомые буквы остались незнакомыми! Память Йолы меня покинула! Черт! Да я теперь спалюсь, только идиот не поймет, что со мной что-то совсем не то. Одно дело – вести себя немного странно, получив под кожу тьму, а совсем другое – забыть историю, традиции, этикет, правила поведения, суеверия, людей, которые знали Йолу, забыть, как читать и писать, да вообще – все забыть! Я же тут не выживу!
Страх бился в висках, и, откликаясь на нее, закололо сердце. Ну, началось.
Тьма выплыла из пальцев, ногтей.
– Сав, проводи управляющего, – сказала я, изо всех сил пытаясь себя контролировать и пряча руки за спину. Да, еще глаза в пол.
Он, умничка, понял. Подцепил управляющего под локоть, собираясь вывести его из комнаты. Правда, Насреддин не собирался подчиняться приказам, как он думал, рабыни.
– Да где тебя учили, наглая девчонка! Ты должна открывать рот только по приказу! Ты что о себе возомнила? Я скажу твоему хозяину! Где это видано, чтобы рабыня в присутствии мужчин ела? Чтобы приказы отдавала?!
Его белая аккуратная борода тряслась. Он возмущался, говорил-говорил-говорил, и его брюзжание сливалось в сплошное жужжание, которое меня бесило. Я хотела, чтобы его не было. Я хотела, чтобы он заткнулся.
Тьма поняла это как приказ, как команду к действию. Она зашептала что-то в моей голове, кажется, радовалась, а потом вырвалась сплошным черным полотном.
Мое сердце билось как сумасшедшее, вместе с ним пульсировало в голове. Перед глазами потемнело, словно бы на лицо положили темную вуаль. И сознание тоже словно бы затянуло мраком.
Я услышала только, как управляющий внезапно осекся, а потом увидела, как на пол рухнуло его тело. Тьма кутала его, наслаивалась, и он захрипел. Потом перед моим лицом появилось лицо Сава. Он открывал рот, что-то кричал, но я не понимала – как во сне, когда нет сил поднять руку и оттолкнуть. Он что-то сделал, вроде бы использовал магию – я ощутила ее как горячий поток воздуха. Но тьма на это рванула из меня с большей силой. Я видела, как Сав замахивается, чтобы ударить меня по лицу, но мне было все равно. Я не боялась, я просто ничего не понимала, всего лишь отмечала происходящее. Но Сав почему-то так и не ударил.
Вместо этого он обнял меня, привлекая к себе. Погладил по голове, как ребенка и поцеловал в макушку. Начал покачивать меня из стороны в сторону – вправо-влево, вправо-влево…
– Тише, ну, тише. Успокойся, девочка, успокойся, – услышала я его голос. Потом почувствовала тепло его тела, горячую руку на моей макушке – очень уютный жест, прикосновение родом из детства.
И в следующий миг все исчезло. Никакой тьмы. Дико оглядевшись, я бросилась к телу управляющего. Только бы жив был! Только бы был жив… Боженька, пожалуйста! Я не хочу становиться убийцей! Пожалуйста. Пожалуйста.
Сав, рванувшийся к управляющему вместе со мной, уже горячил тело управляющего своей магией. Потом перестал. Встал, перехватил мою руку, которой я лихорадочно пыталась нащупать пульс старика, и сказал:
– Он умер.
ГЛАВА 9
Мне было больно до этого? Правда? Мое сердце до этих слов болело? По сравнению с тем, что я испытала сейчас, это был мушиный укус. Я успела только лечь на пол, ощущая, как рвется что-то внутри, а потом заорала от сумасшедшей дикой боли в груди.
Мрак сплошным потоком вышел из меня, расплывшись вокруг полотном. Он густел, становился объемней и все не кончался и кончался. Я и представить не могла, что его столько. Краем глаза я заметила, как тьма толкнула Сава в грудь, и он упал. Тьма на миг окутала его, но я уже почти ничего не соображала. В тот момент мне было не до Сава – я кусала губы до крови и царапала гладкий пол, чтобы новой болью заглушить ту, которая жгла в груди.
«Что ты хочешь? Убить, уничтожить?» – шепнуло в голове, немного разгоняя дурноту. Шепнуло с нетерпением, жадно, алчно.
«Ах ты тварь!» – мелькнула злобная мысль. Я была зла, очень и очень зла на эту жестокую и жадную тьму, которая приносит боль и горе, когда ее об этом не просили. Порождение мучений и страданий, она сама заставляет всех вокруг страдать – от своего носителя и до целых городов. Откуда она взялась? На кой черт ей исполнять мои желания? Пусть валит туда, где ей самое место!
«Кого? Его убить? Убить!» – уверенней шепнула тьма, видимо, приняв решение за меня.
– Себя убей, мразь. Но сначала верни что уничтожила! – заорала я, срывая голос, вкладывая в него все, что накопилось за последние дни. Разборки с директором, авария, воспоминания о насилии, взрывы, оскорбления и крики, равнодушие других людей и унижения – все это слилось в сумасшедший коктейль. Но над всем этим главенствовало истовое желание, чтобы все это закончилось, и закончилось хорошо. По-ко-я! Мира! Чтобы все были живы и здоровы! Чтобы ты, черная дымная дрянь, знала свое место!
Сердце перестало болеть мгновенно. Только острый холодок жуками бегал в груди. Тьма, висевшая до этого грозными тучами по всей комнате, трусливо дрогнула, сжалась и направилась к телу управляющего. Который в следующий миг глубоко и судорожно вздохнул. Изумленно выдохнул Сав, уже пришедший в себя и видевший это, подполз к управляющему, нащупывая пульс.
Офигевшими глазами посмотрел на меня и выдал:
– Вот это …!
– Ага. … и …! – согласилась я, с отвращением глядя, как тьма вливается в мое тело жадными быстрыми толчками. Впрочем, физически я ее не ощущала, а вот морально... ну, это было примерно как увидеть близко-близко пиявку или змею – они тебя не трогают, но ощущение отвращения и страха никуда не девается. Фу, гадость! Тьма всосалась в меня, и я ощутила жуткую слабость.
Я со стоном поднялась на четвереньки, постояла так немного, приходя в себя, и вскарабкалась на кресло. Сил не было совершенно. Ни капельки.
– Чего делать будешь? – спросила я, имея в виду то, что ему надо бы обо мне доложить, и как можно быстрее.
Но Сав меня удивил. Он уверенно положил ладони на лоб тяжело дышащего, но все-таки живого управляющего. Потянуло теплом магии. Минута, другая… Сав бледнел на глазах, но я молчала – памяти Йолы у меня больше нет, кто знает, чем чревато отвлекать мага от его занятий. В конце концов Сав убрал руки и прилег рядышком с управляющим.
– Он спит, я его последнюю минуту памяти подправил. Так что он никому ничего не скажет.
– Тьма же его убила… Как так? Он разве не вспомнит? – шепнула я, ощущая, как на глазах наворачиваются слезы благодарности.
– Если бы убила, он был бы мертв. А он спит и даже похрапывает. Скажи, мертвые храпят? – спросил он, прислушиваясь к действительно храпящему управляющему.
– Спасибо.
– Да… Я полежу немного, а потом надо будет его в кресло усадить. Я внушил, что ему стало нехорошо после завтрака, вот и в обморок упал. Хорошо, что все быстро произошло.
– Почему? – спросила я, тихо глотая слезы и очень стараясь не всхлипывать.
– Потому что я не могу лезть в память больше, чем на минуту. Но это утомляет очень, – зевнул Сав. – Я подремлю пять минут… Разбуди.
Он уснул мгновенно. А я сидела в кресле, трясущейся рукой пыталась удержать стакан с соком и смотрела на двух мужчин, которые крепко спали в один рядок. Но я была счастлива. Я не убила.
Я прокручивала в памяти события последних минут, все еще вздрагивая от пробегающего холодка в сердце. И так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как отворилась дверь. Малек с красным разбитым носом изумленно посмотрел на лежащих в рядок мужчин, на меня, глядящую на это безобразие и попивающую сочок, побледнел, хлопнул дверью и заорал, убегая по коридору: