Анна Зимина – Любовь одной актрисы (страница 29)

– Ты тогда, бабушка, будь уж поосторожнее со своими травками, – спокойно сказал Нарим.

Старуха кивнула, опуская взгляд. Промолчала.

Нарим хмыкнул и отошел.

Люди, взбудораженные нападением, высыпали из телег. Повар уже разжег огонек и споро грел вино со специями по заказу страждущих. Охранники пинками выводили оставшихся в лесу скулящих разбойников, которым досталось от Игора на орехи, вязали и отправляли в телегу.

Игору, который уже успокоил малыша с матерью и усадил их в телегу, пришла в голову заманчивая мысль. Только действовать надо быстро. Он снова скользнул в лес. Ну, где же оно? Неужели всех вытащили? Ага, вот… В болотной кочке, практически слившись с ней, лежал недобитый и очнувшийся разбойник. Игор посмотрел на него – испуганный дрожащий паренек лет пятнадцати, не больше. И уже волчонок.

Оборотень подцепил его за шкирку. Паренек заикался, пытался, вроде бы, молить о пощаде.

– Хочешь – отпущу, и даже пару монет на дорогу подкину? – спросил Игор, встряхивая паренька.

Тот даже поначалу не понял, что ему предлагают. Игор повторил. По лицу паренька расплылось понимание.

– Только не просто так. Ты же понимаешь.

– По-по..

– Ну, если «по-по», то хорошо. Деньги и свободу получишь, если откажешься от своих археев. Просто скажи: «Передаю свои археи в дар богу Акатошу».

Парень вылупился на оборотня в полнейшем шоке. Игор вздохнул. Ну до чего же непонятливая молодежь пошла!

– Жить хочешь? – придал ему Игор дополнительной мотивации.

– Хо-хо…

– Если «хо-хо», то говори. Скажешь – дам денег и отпущу.

Заветные слова были, наконец, произнесены. Обмякшего парнишку прекрасно видящий в темноте оборотень отволок подальше, прикрыл веточками и сунул в ладонь мешочек с монетами. Пусть его… Может, свернет после пережитого со скользкой дорожки.

Оборотень вернулся к каравану.

– Ну что там? Есть кто еще? – крикнул Орег, заматывая руки веревками крепкому бородатому разбойнику, который матерился сквозь зубы.

– Проверил все. Нету.

– А и хорошо. Закончим и едем!

Спустя четверть часа караван дрогнул, гусеницей поплыл по дороге. Оборотень, улучив минутку, подъехал к телеге иномирянки.

– Все хорошо. Ты молодец. Спасибо, – шепнула она.

Посвежевший Акатош благодарно махнул оборотню рукой.

Вот и славно. Остается надеяться, что этого вливания археев хватит до песков.

ГЛАВА 15. ЗМЕИНЫЙ ПОДХОД

Становилось все жарче. Солнце жгло невыносимо. Оно нагревало дерево телеги так, что его было неприятно касаться. Невозможность принять душ напрягала. Вечно чешущаяся голова заставляла подозревать, что в ней завелись вши. Я страдала и мучилась, попросту устала. Эта неделя была не такой уж тяжелой, но последние два дня… Климат изменился как-то внезапно, воздух стал суше. Я ощущала, как шелушится моя кожа, и это ощущение сводило меня с ума. Хотелось тщательно вымыться, а потом залезть в ванну, наполненную увлажняющим кремом. Я перестала есть соленое, потому что отеки и так не проходили. Я измучилась. Не легче было и Акатошу. Я даже перестала поддерживать его грим – просто не видела в этом смысла. Наша одежда пропотела, противно прилипала к телу. Это было отвратительно. Да еще и Мара… На следующий день после происшествия за обедом она кидалась целовать мне руки, рыдала и умоляла взять хоть что-нибудь в уплату долга, предлагала свои вещи, какие-то искусные вышивки и порядком меня достала. Хорошо хоть, что и на ее активность жара тоже повлияла, и она меня не так сильно доставала за обедом и ужином.

Вскоре мы пересекли самую настоящую границу – с гарнизонами, заставами. Вообще мне показалось, что песчаное королевство охраняется по высшему разряду, не то, что остальные. Там все было как-то… Как попало. Это как сравнивать пограничные пункты в Сомали и Швейцарии.

Игор, пользуясь тем, что после пересечения границ ему позволили отдыхать до самых садов, сидел вместе с нами, дремал. Ему, в отличие от несчастных нас, было вполне комфортно. Он не изнывал от жары, не страдал и не мучился, выглядел таким чистеньким, свеженьким и довольным, что периодами я его практически ненавидела. Вот и сейчас вредный оборотень приоткрыл один глаз и сочувственно спросил:

– Что, неужели так жарко?

– Нет, что ты… Я обожаю получать солнечные ожоги и потеть. Это, можно сказать, особое для меня удовольствие.

Акатош недоуменно на меня посмотрел.

– Ожоги для людей – это же больно? Ты что, любишь боль?

– Нет, Тошенька. Просто на глупые вопросы люди обычно отвечают глупые ответы. Вот как думаешь, сыночек, от слов люди могут покрываться синяками? – вкрадчиво спросила я.

– Нет, конечно, – недоуменно ответил этот образчик гуманизма и непонимания чувства юмора.

– А я вот тебе скажу, что если дядя Игор не замолчит, то будет покрыт синяками целиком.

Акатош нахмурился, а оборотень заржал. А чего бы ему не посмеяться? Сидит тут, довольный, жизнью наслаждается. Тьху! Зла моего не хватает.

Кстати, Акатошу было полегче – приступы больше не повторялись. Найдем мечик, вернем бывшему богу – и адье. Но чем ближе мы подбирались к пескам, тем напряженнее я становилась. Как мы получим в свои руки такую ценную реликвию? Повезет, если она валяется где-нибудь неподалеку, слегка присыпанная песочком. А если она в сундуке какого-нибудь гада? Или, того хуже, во дворце правителя-песчаника?

Оборотень мне намедни пересказал парочку слухов о властителе этих земель, и я впечатлилась. Главный песчаник был явно покруче Мавен. Встречаться мне вовсе не улыбалось.

Конечно, с нами оборотень с его слухом, нюхом и вообще… Но он тоже не супергерой – и у него есть уязвимости. Если против нас встанет небольшой отряд в пару десятков людей, положение наше будет так себе. А если с ними будет еще и какой-нибудь песчаник… Я содрогнулась, вспомнив этого Нарима. Он мне не нравился, ну вот вообще. Хотя, может, я предвзята. Может, он лапочка и душка, котик и зайчик, а я по одному Ирдану сужу обо всем народе. Так и получаются расисты… Не ко времени задумавшись, я едва не пропустила закат. В пустыне он был стремительным. Это была вторая ночь в песках – утром мы должны прибыть в назначенное место.

Акатош ощущал свой клинок все явственнее, говорил, что мы движемся в правильном направлении. Это радовало, но и нервировало. Надо будет как-то выбираться из садов, пройти через деревни, оказаться в городе, если мои надежды на быстрый и простой исход дела не оправдаются, то и во дворце. Жуть… Страшно-то как!

Игор, казалось, наоборот, жаждал приключений. Акатош равнодушно и спокойно взирал на бесконечные песчаные дали, уставший от жары и путешествия. Даже когда мы перевалились через очередной бархан и перед нами, как на ладони, открылся вид на простиравшуюся от края до края страну, он не сменил выражения лица. А посмотреть было на что! Это было бело-зеленое великолепие посреди рыжего песка. Белые дома – россыпями, зеленые оазисы, снова дома… Вдали высокими шпилями выделялся, видимо, главный город. Солнце прощальными лучами золотило его, и он казался отлитым из расплавленной меди с вкраплениями изумрудов. Изумительное зрелище!

Но настала ночь. Вместе с ней скрылся и город, и его шпили, и изумруды зелени, только далёкие огоньки светились белым и золотым. Красиво… И все-таки страшно. Что день грядущий нам готовит?

***

На рассвете мы выползли из барханов и вечной жары к высоким стенам. Ворота гостеприимно распахнулись, впуская нас на территорию заветных садов рут. Спустя четверть часа мы остановились перед большим нарядным домом. Люд выполз их телег, тихонько переговариваясь и оглядываясь по сторонам. Вокруг богатые уютные дома – исключительно белые. Чтобы не так жарко было в них в солнцепек? Много зелени, под которой били самые настоящие ключи. Подземные дренажи? Да черт его знает. Но первое впечатление было очень приятным.

– Приехали, – закричал Орег, проходя по каравану и заглядывая в телеги. Нарим уже разговаривал в полголоса с мужчиной, который поспешил к нам на встречу. Местный житель. Загорелый, лет пятидесяти, хмурый и серьезный. Человек, не песчаник.

– Об оплате лечения говорите с Касимом, он – староста деревни и садов рут, – познакомил нас Нарим. Кивнул Касиму, отошел и с этого момента полностью потерял к нам интерес. Споро и быстро опустевший караван во главе с ним скрылся с зоны нашей видимости.

Ловко они.

– Подходите по одному или семьей! С детьми – вперед. С маленькими детьми – совсем вперед, – властно и уверенно сказал он, не дав народу расшататься.

С детьми у нас была только Мара. То есть, с дитем. Касим пригласил ее в большой дом, придержал за локоть, потрепал по голове мальчишку. Улыбнулся, сказал что-то обнадеживающее. Она несмело улыбнулась в ответ. Ну, Касим этот вежливый – уже хорошо.

Обратно Мара с мальчишкой не вышли. Пригласили следующих, пояснив, что некоторых пока будут размещать в доме старосты.

Так потихоньку очередь дошла и до нас троих.

Мы зашли в прохладные темные сени с выбеленными стенами. Прошли в большую комнату, в которой стоял стол и несколько стульев – и больше ничего. Касим важно что-то рассказывал, шутил, смеялся, и я отвлеклась на его болтовню. А дальше все слилось в одну большую сутолоку. Я ощутила пальцы оборотня на своем предплечье, удивленно обернулась.

Он был напряжен и потихоньку пятился назад, схватив и меня, и Акатоша за руки. Зрачки вытянулись в тоненькую линию.