Анна Зимина – Кикимора и ее ёкай (страница 32)
— Но как же Марионна? И Дзашин? — спросила Ямауба, вдруг осознав, что кикимора так и не появилась, да и бог войны куда-то слинял. И испуганно прикусила сразу два языка, когда богиня обернулась к ней. Она была в ярости. Гром в ее груди отравил все ее тело, пустил по венам черноту, которая добралась до глаз и затемнила их целиком. Взметнулись черными шипящими змеями волосы. Богиня Идзанами, ступая по черному шелку, оказалась прямо перед Ямаубой и ласково коснулась ее лица.
— Они будут страдать вечно. И ты тоже будешь страдать вечно, если не прикусишь свои длинные языки, — нежно шепнула Идзанами, и Ямауба опустила взгляд, не в силах выдерживать давление мертвой силы. Она поняла, что еще секунда — и яростные глаза богини убьют ее, высосут ее душу, и она сама отправится в царство мертвых.
Черный шелк зашуршал под ногами божества, а потом — раз! — и все исчезло. Давящая мертвая аура зависла на миг в воздухе, но ее быстро унесло потоком воздуха. Только арка скрипнула от ветра, и все снова стало пустым и скучным.
А на обессиленных богов счастья совсем без восторга смотрели жители горы Камияма — те самые жители, которые могли бы погибнуть от руки Дзашина, сведенного с ума усилиями Фукурокудзю, Дзюродзином, Бишамон и Дайкоку.
— Вы не смеете! — высокомерно сказал Дайкоку, поспешно запихивая листочки с расчетами в карман юкаты.
— Еще как посмеем, — мрачно сказал Омононуси, и рядом с бывшими богами счастья появились оками-стражи. Правда, возле Бентэн, Хотэя и Эбису оками не возникли — все же клятва верности предполагала, что от этих бывших богов можно было не ожидать подлянки.
— Проводите нежеланных гостей в небесную темницу, — приказал Омононуси, и гордую голову вскинула Бишамон. Она даже не посмотрела на ощерившего в оскале оками.
— Я — богиня порядка, как и ты, Омононуси. И я знаю, что воцарение нас на Камияме стало бы поистине благом и обернулось бы процветанием, какого не видали эти края никогда. Ты это знаешь, бог змей. Ты мудр.
— Лучшее — враг хорошего, — сказал Омононуси, вспомнив, что эти слова принадлежали одной невозможной кикиморе. Кикиморе, которая ради их спасения вынуждена вечно теперь страдать в подземном мире.
По его лицу пробежала змеиная чешуя, и зрачок в изумрудных глазах вытянулся в струнку.
— Биша, ты неправа, — слабым голосом сказала Бентэн, бережно отряхивая свою биву от мусора.
Но Бишамон снова не взглянула на нее, только еще выше задрала голову.
За всей это драмой как-то не обращалось особого внимания на богов-дедков.
А Фукурокудзю и Дзюродзин, трясясь от слабости и гнева, что-то мутили. Воздух вокруг них зазвенел от напряжения, завибрировал. Они, эти чокнутые старые боги, спешно поглощали силу, которая была припасена для Дзашина. Силу, предназначавшуюся для того, чтобы свести бога войны с ума. Да, ее немного осталось — но все же осталось. И два бога снова напитались мощью маны, засверкали светом. Оками-стражи пугливо отступили, когда разряд золотой молнии пронесся над их головами.
И тогда все обитатели горы Камияма, как один, приготовились к бою.
Обернулась ядовитой паучихой Ёрогумо. Показал ядовитые клыки Омононуси, превращаясь в огромного белого змея. Сестрицы-кицунэ обернулись лисами, и засверкали перед ними горячие лисьи огни. Прочие боги и ёкаи горы Камияма тоже приготовились сражаться.
— Вы все равно не сможете уйти с Камиямы, — крикнул Омононуси. — Запрет Идзанами обойти нельзя!
Но старички не стали размениваться на бой, который отнял бы у них ману и просто-напросто исчезли, потратив значительную часть силы на перемещение. Они знали, куда нужно отправиться, чтобы не оказаться в темнице и не предстать перед судом жителей Камиямы. Дайтэнгу будет очень польщен тем, что у него немного погостят двое из семи великих богов счастья. Пусть даже и бывших.
На ночном небе высыпали белые звезды. Где-то вдалеке заорали цикады. В отдаленных кустах прошуршала крыльями птица.
Народ начал потихоньку расходиться. В темницу отправились Бишамон и Дайкоку. В купальни — сбрасывать напряжение — Омононуси со свитой. Остальные божества и ёкаи рассосались по своим делам.
Одна Ямауба сидела на пенечке и зло шмыгала ногом. По ее морщинистым щекам текли слезы. Ух, как же она злилась! И на себя, и на Дзашина, и на мертвую богиню. Но больше всего — на кикимору. Вот дура старая! И зачем она только ей помогла!
Сидели бы сейчас с ней, сакэ попивали, сушеной рыбкой закусывали бы…
И вдруг на плечо Ямаубе опустилась нежная рука.
— Не плачь, горная ведьма, — тихо сказала Бентэн.
— Отвяжись, подруга, — ответила Ямауба, скидывая руку бывшей богини со своего плеча. — Если бы не ты и твои приятели, была бы Мари-онна тут. А не вон там.
Она ткнула кривым пальцем в мертвую землю.
— А я говорю — не плачь, — повторила Бентэн.
Ямауба с подозрением посмотрела на бывшую богиню.
— С чего бы?
— С того, что это еще не конец.
Ямауба смотрела на богиню-покровительницу всего, что течет и меняется и видела, как наполняются ее глаза голубым светом предвидения.
Ямауба всхлипнула в последний раз, оглушительно высморкалась в мятый платок и успокоилась.
— Значит, не конец?
— Нет, — улыбнулась Бентэн, и улыбке этой невозможно было поверить.
— Ну что? Споем? — спросила Бентэн. Бива никак не хотела настраиваться, звучала слишком высоко и фальшиво, но Бентэн на такие мелочи внимания не обращала.
— А споем, — гнусаво ответила Ямауба.
И бод белыми молочными звездами в два голоса запели бывшая богиня и горная ведьма. Богиня пела высоко и почему-то фальшиво, так же высоко и фальшиво звучала бива. Ямауба пела, ну… как могла бы петь старая горная ведьма. Не Монсеррат Кабалье и не Анна Нетребко, очевидно.
Страж с другой стороны арки, стерегущий подземный мир, закрыл уши. Потому что слушать это было решительно невозможно.
КОНЕЦ
В общем, мне грустно расставаться с кикиморой и Дзашином, да и с другими товарищами тоже, так что второй книге — быть. Конечно, планировался однотомник, но у меня много чего планируется и мало что делается, оттого-то все и беды. Через недельку встречайте новиночку. На литресе есть платная версия, хотите — купите, не хотите — не купите, все равно тут будет целиком бесплатно. Писать буду как бог на душу положит. Удачи мне!
Спасибо, что остаетесь со мной, и до новых встреч!