Анна Жукова – Подмена: тёмный близнец мужа (страница 17)
Я кусаю губу и лихорадочно соображаю, что же мне делать дальше. Степан увезёт меня, я буду под тщательной охраной и больше никогда не увижу Славу…
— Он такой, да, — продолжает издеваться Степан, — казанова хренов. Знаешь, я не сомневался, что братец согласится на сделку со мной. Особенно, когда увидел тебя в твоём доме, пообжимал в саду… Я знал, что не удержится, также знал, что Славка ненавидит отца и готов досадить ему. Мне абсолютно всё равно от кого бы ты родила, но от брата лучше, чем от любого другого…
— Мы что-нибудь придумаем, — его взгляд вновь липнет ко мне, — в конце концов, возможно нам обеим его делать понравится даже больше, чем… — холодно произносит он, затем вновь хмыкает, одна из его ладоней отпускает моё горло, а его пальцы охватывают моё бедро до доли сжимая его, — в конце концов, ты привыкнешь… к боли, привыкнешь ко мне.
— Какого хуя?! — раздаётся возле входа.
Я хоть и нахожусь в плачевном состоянии и слова бранные, но я до жути рада.
— Слава, — хрипя выкрикиваю я.
Хватка Стёпы ослабевает и я отталкиваю его от себя. Славе достаточно несколько секунд чтобы понять, что я в порядке.
— Какого хера ты здесь делаешь?! — спрашивает он у брата.
Стёпа непробиваемый, смыкает руки на груди.
— Я приехал за женой. А вот что ты здесь делаешь большой вопрос.
— Свалил отсюда. И больше не возвращайся. Чтобы ты там себе не думал, а Настя — моя женщина. Всё остальное формальность, с которой я разберусь позже.
Слава подходит ко мне и протягивает руку, не обращая внимание на своего брата.
— Как ты?.. — спрашиваю я у своего любимого.
— Увидел авто ещё далеко от дома, сразу почуял беду, добежал на своих двоих.
Я тянусь к нему навстречу, но также вижу злобу на лице у Степана. Он сейчас похож на кобру, готовую напасть. Так и происходит.
Они сцепляются друг с другом. Не уступают друг другу в силе. Я бросаюсь на помощь, но Стёпа грубо толкает меня и я падаю на пол.
Слава несколько раз ударяет его по лицу, но Стёпе как будто всё равно. Он тоже бьёт его и достаточно крепко.
Моё тело начинает сотрясать от тихих рыданий. Стёпа агрессивен, но Слава разбивает ему лицо в кровь. Степан не останавливается и душит брата. В этот момент он безумен как зверь. Братья не успупают в силе. Они убьют сейчас друг друга!
Кажется, в этот момент я будто схожу с ума. Я бегу в кабинет и отодвигаю ящик. Беру пистолет и возвращаюсь в холл.
Без раздумий я стреляю. Раздаётся звук выстрела, а затем стук об пол упавшего тела. Меня мутит, перед глазами всё белеет. Перед тем как мне упасть в обморок, я вижу склонённое ко мне лицо одного из близнецов.
Глава 23
Передо мной беспокойная водная гладь Бискайского залива. День жаркий, а это ещё даже не полдень. Солнце настолько горячее, что я охватываю руками плечи, ощущая ладонями сильно разгорячённую кожу. Ветер нещадно треплет полы чёрного платья. Очень хочется ополоснуть босые ноги, но я едва сдерживаюсь от порыва.
Сердце рвётся от тоски по родному дому и родителям. Но все пути отрезаны.
— И что здесь делает такая красотка? Местные мужчины настолько горячи, чтоб как бы мне не пришлось тебя отбивать, — слышу за спиной хриплый баритон.
Украдкой, скоро утираю выступившие слёзы и поворачиваюсь.
— Слава… — улыбаюсь от уха до уха.
Орлов подходит ближе и, прижимаясь плотное, слегка касается моих губ своими, сжимает талию.
— Я серьёзно. Никаких садовников и водителей, — говорит, а у самого губы дрожат, того гляди и захохочет, а я люблю его смех, до сих пор мальчишечий, несмотря на то, что ему удалось преодолеть.
— Вспомни я недавно сама ходила по винограду, — усмехаюсь я.
Он недовольно цокает языком, теперь уже не играя.
— Габриэла жаловалась на тебя, ты совсем не слушаешь рекомендации врачей, — Слава отодвигается от меня, с удовольствием поглаживая мой сильно округлившийся животик.
— Если слушать твою Габриэлу, Слав, то я и под венец должна была не идти, она называет меня la puta, за глаза, — я начинаю смеяться, запрокидывая голову назад, а потом давясь словами, завершаю, — я знаю значение этого слова.
Слава становится серьёзным и придвигает меня к себе, пользуясь тем, что шея открыта, начинает целовать, так что я мгновенно покрываюсь мурашками.
— Габриела любит тебя, многие вещи делает, которые не должна за свою зарплату… Mi puta, la bella, — шепчет он и в его голосе появляется щекочущее возбуждение? — Хочешь уволь её?
— Нет, мне плевать, что она думает обо мне. Но мне кажется, что ещё чуть-чуть и нам придётся отложить церемонию, — предупреждаю я, а сама льну к нему как мартовская кошка.
Слава тяжело вздыхая всё же отодвигается от меня и наши лбы соприкасаются. Мы пытаемся успокоить наши дыхания.
— Даже не думай, — предупреждающе произносит Слава, — никаких откладываний. Я хочу сегодня же сделать тебя своей. Окольцевать. Официальный документ, чтобы был где чёрным по белому было означено, что тыМОЯ.
— Я и так твоя, — шепчу я.
— Блять… Настя, когда ты так говоришь… — его губы вновь целуют мои.
— И вправду церемония не состоится… — меня начинает разбирать смех.
Он отодвигается от меня и как будто взвешивает на внутренних весах как же ему поступить.
— Нет. Вначале церемония, а затем… — он игриво передёргивает бровями.
— Потом нам с малышом надо будет бай, — глажу животик, кидая взгляд вначале на него, затем перевожу его на Славу, — но мы знаем, как ублажить нашего папочку… — пришла моя очередь играть бровями.
— Охренеть… — произносит Слава, затем смотрит на часы, — пошла, красотка.
Он предлагает мне ладонь и я вкладываю свою в его, он тут же крепко сжимает её. Мы взбираемся по склону и вскоре приходим в огромный дом, который для меня купил Слава. В классическом стиле, месяц шёл ремонт и он пригоден к житью в нём. Дальше больше, бывшая хозяйка напросилась в экономке и я оценила её помощь. Правда, она была той ещё врединой, но работу свою выполняла на все сто двадцать процентов.
Во дворе идут последние приготовления к свадьбе. Арка под которой нас обвенчает представитель городского департамента, скамейки для немногочисленных гостей, в основном, от Славы. В тени оливковых деревьев располагаются сервированные столы для гостей. Над ними развешаны тонкими паутинками гирлянды, иллюминация, лампы.
Мы беззаботно идём по направлению к дому, как дорогу нам перегораживают. Я невольно вскрикиваю. Слава реагирует мгновенно. Он заводит меня за спину.
— Какого ты здесь делаешь, Стёпа?! — его голос агрессивен.
Я выглядываю из-за широкой спины. Стёпа держит что-то за спиной.
— Отец выгнал меня из компании… из дома, — глухо произносит он.
Он смотрит на брата обречённо. Его губы бледные.
— Я ему был нужен как продолжатель дела. Я никогда не был ребёнком. Я был всего лишь… наследником, — он поджимает губы.
— До меня дошло это быстрее, — Слава всё ещё насторожен, но я чувствую, что он готов выслушать Стёпу.
— Так что у меня ничего нет, я гол как сокол, — пытается улыбнуться.
— У тебя есть своя голова и… руки, — напоминает Слава.
— Да, но вначале мне нужно… лечиться, — выдавливает из себя Стёпа.
И я по его позе понимаю насколько ему это было трудно признать не столько сколько перед нами, сколько перед собой.
— Решение об этом уже решение половины твоей проблемы, — Слава расслабляется, затем как будто сомневаясь спрашивать или нет, всё же решается, — а мама что же?
— Она осталась с отцом, — глухо отвечает Стёпа.
Слава кивает, а его скулы смыкаются до той самой остроты, которая показывает насколько ему горько.
— Что в руках? — спрашивает Слава.
Стёпа как будто только сейчас оживает и из-за его спины появляется…
— Пейнета! — вскрикиваю восторженно я, любуясь сочными цветами и искусной выделкой.
Стёпа делает шаг по направлению ко мне. Но Слава пресекает попытку.