Анна Жнец – На цепи (страница 7)

Я вздрогнула – чашка разбилась о стену в сантиметре от моей головы и усеяла пол осколками.

По моей щеке потекла тонкая липкая струйка. Внутренне оцепенев, я подняла руку и коснулась лица, а затем посмотрела на свои пальцы – кровь.

Боли не было. От ужаса я не ощущала собственного тела.

– Это ты! Я знаю, что это ты! – орал Ваиль, и его вялый, сморщенный отросток болтался под густой шапкой седых волос на лобке. – Я силен, как бык! Я валяю девок пачками. Я могу сразу трех за ночь! Трех! Подряд! Что ты мне подлила в этот проклятый чай, сука?

Он двинулся ко мне, и его круглое брюхо, заросшее густой шерстью, закачалось в такт шагам. Обвисшая грудь с крупными коричневыми сосками напоминала женскую. Вся кожа была усыпана уродливыми рыжими пятнами, похожими на те, какими покрывается старое железо.

– Я не виновата, – губы не слушались, каждое слово приходилось с трудом выдавливать из себя. – Так бывает. С мужчинами.

Зря я это сказала.

Ваиль взревел. Мои слова привели его в неистовство. Большая, волосатая рука взлетела над головой, на плече колыхнулся отвисший жир, а потом я услышала сочный шлепок. Моя голова дернулась. В ушах возник звон. Щека сначала онемела, а потом запульсировала болью.

От ужаса я вжалась спиной в стену.

Он меня убьет. Убьет!

Мне хотелось молить о пощаде, но все, что я могла, – смотреть на этого голого ублюдка глазами, полными слез. Тело предало меня, стало костяным панцирем, я ощущала себя словно запертой в каменном саркофаге – пыталась пошевелиться, что-то сказать, но мышцы не слушались и голос пропал.

Если бы не браслет на моем запястье…

– Женщина – сосуд для магии, – кричал мне в лицо Ваиль. Вместе с криком из его перекошенного рта вылетали капли слюны и оседали на моей коже. – Вы носите ее для мужчин. Она вам не принадлежит. Ты напоила меня какой-то дрянью, потому что не хочешь отдавать свою силу. Но она моя! Не твоя! Отдай! Отдай мне магию! – с белыми глазами, с пузырящейся пеной на губах он тряс меня за плечи и орал: – Отдай! Отдай! Отдай!

Снова и снова я пыталась содрать с себя ненавистный затвор-браслет, дергала и дергала проклятую полоску металла на своей руке, мечтая защититься, выпустить наружу мощь огня и поджечь этого подонка.

Но эргхав артефакт запирал мой дар.

Я была беспомощна. Так невыносимо беспомощна!

– Отдай! Отдай! Отдай!

Раз за разом меня вколачивали спиной в стену, вышибая из груди воздух.

Сколько это продолжалось? Вечность.

В конце концов Ваиль как будто успокоился и разжал руки, но я продолжала ощущать на себе его безумную хватку. Там, где его пальцы впивались в мою плоть, кожа горела от синяков.

Мерзавец отстранился.

Я осторожно выдохнула, решив, что его гнев утих и все самое страшное уже позади, но потом подняла взгляд и с ужасом увидела в руках мужа кнут.

Глава 9

– Почему ты его не убила? Сейчас у тебя есть такая возможность. Отчего ты медлишь? Освободись.

Взгляд бывшего гладиатора изменился. Теперь, зная мою историю, дроу смотрел на меня по-другому. Без ненависти. Без отвращения. Словно шрамы на моей спине разрушили каменную стену между нами или хотя бы сделали ее ниже и тоньше.

– Есть причины.

Я отвернулась, ощущая себя неприятно обнаженной после своих откровений. С меня будто содрали кожу, и каждый сантиметр плоти стал невероятно чувствительным, даже касание воздуха причиняло боль.

– Хочешь чаю? – предложила я и добавила, соблазняя: – Настоящего. На воде.

В этом слишком личном разговоре просто необходимо было взять паузу. За чашкой из тонкого фарфора я надеялась укрыться от чужого внимательного взгляда.

– Такого, как ты даешь своему мужу? – раб обнажил в ухмылке крепкие белые зубы. Резцы у него были острее человеческих, и это делало улыбку немного хищной.

– И все тебе не так, – неуклюже пошутила я. – Чан-чай не устраивает, арах-трава тоже. Не слишком ли ты привередлив для невольника?

Было поздно. Ночь накрывала Сен-Ахбу плотным и душным одеялом, и я не стала будить слуг – отправилась на кухню сама. Вода хранилась в большой бочке в кладовой комнате. Дверь комнаты запиралась на ключ. Чтобы пресечь воровство, Чайни каждый вечер замеряла уровень драгоценной жидкости в сосуде. На деревянном боку бочки темнели свежие и полустертые метки, нанесенные углем.

Обычно чайные листья заваривали в разогретом соке кактуса-хаято, но он делал напиток кисловатым и не давал вкусу по-настоящему раскрыться. Сегодня хотелось себя побаловать. Нет, не себя – этого гордого мужчину, последние месяцы, а то и годы, знавшего только страдания и лишения.

В спальню я вернулась, звеня двумя чашками на подносе. К чаю я добавила популярные в нашем клане лакомства – хрустящие шарики из муки и сахарного сиропа, а еще – печенье с финиками и специями.

На стенах комнаты дрожали красные отсветы пламени, запертого внутри масляных ламп. Эльф сидел на кровати, спустив босые ноги на пол, и недоверчиво следил за моим приближением. Взгляд его желтых глаз остановился на маленьком пузатом чайнике с заваркой. Ноздри раздулись, уловив запах угощения. Каким-то образом я догадалась, о чем подумал невольник, а спустя секунду он облек свои мысли в слова:

– Хочешь подкупить меня, человеческая женщина?

Из его тона исчезли жесткие нотки. Теперь в голосе звучали горечь и насмешка. Гордый дроу пытался не смотреть на поднос в моих руках слишком жадно, но я видела, как трепещут крылья его тонкого носа, как украдкой он втягивает в себя воздух, пропитанный соблазнительными ароматами.

Настоящий чай, сладости – роскошь, недоступная рабам. Как долго он не видел такой еды?

– Приручаешь, как собаку? Бросаешь кость со своей тарелки. Хочешь посадить на цепь и чтобы я ел у тебя с руки.

«Хочу. Будешь», – подумала я, а вслух сказала:

– Может, у меня просто доброе сердце?

– Не надейся, что я стану ублажать тебя ради лишнего глотка воды и куска хлеба, – он снова жадно принюхался и сглотнул слюну.

– Не станешь? – подразнила я.

Желтые глаза прищурились.

Я улыбнулась и приподняла поднос с угощением:

– А ради чая и хрустящих сладких шариков?

Собственная шутка показалась мне забавной, но эльф вдруг оскалился, как животное, обнажив не только зубы, но и десны. От его взгляда по спине пробежала дрожь. Улыбка сползла с моих губ. Стало жутко. Рабская метка на рельефном плече больше не казалась надежной защитой от чужого гнева.

Какой же этот эльф огромный! Какой сильный! И опасный.

– Что ты… – в горле пересохло. Я не смогла договорить. Мысли заметались в голове испуганными птицами.

Дроу подобрался, как зверь перед прыжком. Его мышцы напряглись. Мускулы на плечах надулись. По бокам шеи проступили вены.

– Это всего лишь шутка, – сказала я, лихорадочно вспоминая заклинание для защиты. – Я не хотела тебя оскорб…

Эльф рванул вперед.

Поднос был выбит из моих рук. Краем глаза я заметила, как взметнулись в воздух мучные шарики, блестящие от сиропа. Раздался грохот, а за ним пронзительный звон. На юбке осели капли воды. По каменному полу разлетелись осколки.

Все произошло за секунду.

Миг замешательства. Желтые глаза напротив. Напряженный взгляд, направленный куда-то в сторону, поверх моего плеча. Серая рука, метнувшаяся к моей голове. Странный звук рядом с ухом. Как будто что-то хрустнуло.

«Он напал на меня!»

Опомнившись, я шепнула короткое заклинание – и невольник, хрипя, схватился за горло.

Металлический поднос все еще дребезжал на полу, мелко покачиваясь из стороны в сторону. Под босыми ногами раба захрустели осколки разбитых чашек. Он держался за шею и беспомощно хватал губами воздух, который я не позволяла ему вдохнуть. Мое сердце бешено колотилось.

– Я же к тебе по-доброму, а ты…

Как же так? Почему? Мне казалось, что он смягчился, начал оттаивать, я открыла ему душу – и вдруг такое.

Желтые глаза все больше распахивались. Хрипя, эльф пятился от меня и помечал свой путь кровью из порезанных ступней.

Злая и разочарованная, я опустила взгляд – и застыла. Остолбенела. Похолодела.

Среди осколков фарфора, блестящих лужиц разлитого чая и кусков размокшего печенья лежало нечто длинное и тонкое. То, что несколько секунд назад было живым, а теперь растянулось на полу безвольной, обмякшей грудой мяса.

Змея.

Необычная.