Анна Жнец – Красавчик с изъяном (страница 26)
— Ну так что? Ты согласен? — любимая взглянула на него из-под ресниц.
В одно движение Шадриан подмял ее под себя. И зацеловал.
______
Дорогие читатели! Большое спасибо за лайки, награды и обратную связь!
Глава 32
Принцесса Лирэйн
— Это просто возмутительно.
Застыв в тени каменных колонн, ее высочество наблюдала за матерью. Вот она сжала подлокотники трона, а затем резко поднялась на ноги. Мантия, расшитая серебристыми нитями, тяжело скользнула по ступеням, и королева одернула ее быстрым злым движением.
— Уму непостижимо. Как они посмели!
Она принялась ходить по залу, громко печатая шаги. Ее вытянутая тень ползла по бугристым стенам, освещенным магическими лампами. В волосах мерцала паутина из белого золота и лунных камней.
— Твари.
Принцесса Лирэйн молчаливо склонила голову еще ниже, позволяя волосам скрыть выражение своего лица. Она терпеливо ждала, когда гнев матери утихнет, но королева только распалялась.
— Мы должны действовать еще жестче. Сломить их волю окончательно. Чтобы даже мысли о предательстве у них не возникло.
Принцесса едва заметно вздохнула, но свои мысли держала при себе. До поры до времени.
— Этот ублюдок… — ее величество брезгливо искривила губы. — Который единственный остался в живых… Пусть его казнь будет жестокой и показательной. Все должны видеть, как заканчивают мятежники. Займись этим лично.
— Я выберу наилучший способ для умерщвления, — покорно отозвалась принцесса, опуская взгляд.
На самом деле все уже было решено. Казнь состоится завтра в полдень. Ближе к двенадцати всех мужчин освободят от работы и приведут в зрительный зал. Все они поймут послание королевы.
— Он должен мучиться.
— Он будет, — Лирэйн поджала губы, вдруг ощутив себя безмерно усталой.
Будь ее воля, она подарила бы мятежнику тихую и быструю смерть. Она видела его взгляд — не злой, а растерянный. Слышала, как он спорил с другими повстанцами, защищая заложниц. Знала, что в последний момент он попытался остановить своих подельников, но это не могло смягчить приговор. Совершенное им — непростительно. Нельзя быть снисходительной, иначе найдутся те, кто сочтут тебя слабой и решат этим воспользоваться. Мать права: казнь должна стать предупреждением.
Королева вернулась на трон и нетерпеливо поправила складки мантии.
— После того как приговор будет исполнен, — сказала она ровно, немного успокоившись, — мы поставим мужчинам дополнительные метки. Усилим ограничения. Ужесточим наказания за нарушение законов. Малейшее неповиновение — и… — она ударила кулаком по широкому подлокотнику трона. — Довольно церемониться с ними. Они не ценят доброту.
Лирэйн подняла взгляд.
— Ваше величество… — она подбирала слова осторожно, опасаясь вызвать новый всплеск гнева. — Вся эта жесткость и привела к тому, что чаша их терпения переполнилась. Они взбунтовались, потому что наши законы несправедливы. Если мы продолжим давить, все повторится. И, возможно, в следующий раз крови будет намного больше.
Королева фыркнула, не скрывая раздражения.
— Ничего ты не понимаешь. Они непредсказуемы и опасны. Позволишь им подняться с колен — они сделают все, чтобы поставить на колени тебя. Всех нас. Разве ты сама в этом недавно не убедилась? Понравилось стоять на коленях?
Лирэйн на секунду засомневалась, но что-то не давало ей отступить — какая-то глубинная убежденность в собственной правоте.
— Иногда, чтобы котел не взорвался, крышку нужно приподнять, — тихо возразила она. — Дать пару выйти. А вы, наоборот, собираетесь раздуть пламя еще сильнее. От этого кипеть будет только больше. Вместо того чтобы затягивать вожжи, давайте попробуем их немного ослабить? И посмотрим, что из этого выйдет.
— Я скажу тебе, что из этого выйдет, — оскалилась королева. — Псы почуют слабину и вцепятся нам в горло. — Ее тон смягчился. — Милая моя, ты еще такая юная и наивная. Запомни: власть держится на страхе и силе.
Лирэйн опустила глаза, чтобы мать не увидела, как в них мелькнуло упрямство.
— Как скажете, — ее голос прозвучал спокойно, не выдав и сотой доли эмоций, что бурлили внутри.
Королева уже не слушала — она откинулась на спинку трона, погруженная в свои мысли.
А Лирэйн стояла неподвижно, и в ней росла и крепла решимость, тихое, но твердое желание перекроить этот мир.
Спорить сейчас бессмысленно. Но время идет. И власть матери не вечна. Когда-нибудь трон займет она. И тогда все изменится. Однажды они все смогут вздохнуть свободнее.
Глава 33
Мор'Каэль
Тюремное подземелье было полностью разрушено, и его просто приковали к руинам. Как пса. На руках — браслеты, блокирующие магию, на горле — железный ошейник, а от ошейника к стене тянется цепь, до того короткая, что не дает даже подняться на ноги. Звенит при каждом движении, мешает, бесит.
Еду узнику не носили. Впрочем, о еде он думал в последнюю очередь. Все его мысли крутились вокруг недавних событий. Каждую оставшуюся у него секунду Мор'Каэль тратил на воспоминания и чувство вины. Всей душой он стремился к справедливости, хотел построить новый, лучший мир, но только замарал руки кровью. Сколькие погибли из-за его ошибки? В какой момент все покатилось в пропасть?
Теперь он здесь — ковыряет ногтем крошащийся камень, ибо ничего другого ему не осталось.
Мор'Каэль понимал, что умрет. Именно поэтому его и бросили среди развален, а не нашли отдельную камеру с надежной решеткой. Не кормили, не лечили, не дали даже жестяного ведра для нужды. Зачем? Для всех он уже покойник, а у покойников нет потребностей. Его оставили тут дожидаться казни — и, судя по всему, эта казнь будет скорой.
Ватным одеялом его накрыла апатия, но даже, погрузившись в свои мысли глубоко-глубоко, он услышал шаги в обрушенном коридоре. Его пробрал ледяной озноб. Это за ним.
Мор'Каэль попытался вспомнить, сколько времени провел на этих стылых камнях, но не смог довериться своим ощущениям: казалось, прошла целая вечность.
Когда темный силуэт приблизился, обретя черты женщины в черном балахоне, он вскинул взгляд и хрипло спросил:
— Уже?
И хотя колени подогнулись, а нутро сжалось в тугой узел, он — к своей гордости — сумел сохранить достоинство. Не унижался. Не молил о пощаде. Шел навстречу своей гибели, не склоняя головы, пусть его ноги и дрожали.
Это были его последние шаги. Последние секунды, когда глаза еще видели, уши слышали, а грудь под рваной рубахой поднималась в дыхании.
Всю дорогу Мор'Каэль думал о том, насколько мучительной и грязной окажется его смерть. Королева жестока. Его казнь станет назиданием для других, а значит, на легкий уход можно не надеяться. Вероятнее всего, его ждет что-то по-настоящему чудовищное.
Мор'Каэль содрогнулся. Он не хотел боли.
Каменный коридор тянулся бесконечно, но вскоре до его ушей донесся нарастающий гул.
Голоса.
У его смерти будет множество зрителей.
Через несколько тысяч тал и без того узкий туннель сжался еще теснее, и в его конце забрезжил смутный белый свет. С каждым шагом этот свет становился ярче и казался уже не белым, а золотистым.
В какой-то момент Мор'Каэль споткнулся и застыл, оглушенный внезапной догадкой. Она ударила, как хлыст. Он понял, что ему готовят, и все его тело покрылось холодным потом, хотя в пещере стало заметно жарче.
— Двигай, — карательница грубо пихнула его в спину.
Мор'Каэль тяжело сглотнул и продолжил переставлять онемевшие, едва державшие его ноги.
А свет впереди горел все ярче.
У выхода из пещеры, там, где еще лежала спасительная тень, их встретили две карательницы с длинными копьями. Острые наконечники подтолкнули Мор'Каэля к границе, за которой земля ослепительно сияла в солнечных лучах.
Сердце сжалось. Захотелось рвануть назад, перехватить древко копья, напасть на карательниц и сразиться за свою жизнь, но пленник понимал: это лишь затянет агонию. Единственное, что он может для себя сделать — сохранить лицо.
У черты тени и света, жизни и смерти он дал себе немного времени, чтобы собраться с духом. Затем глубоко вздохнул и шагнул в самое сердце беспощадного полуденного пекла.
Сейчас он сгорит заживо. Его нежная кожа дроу покраснеет и вздуется волдырями, а потом начнет чернеть.
Мор'Каэль зажмурился, приготовившись к боли… но почувствовал лишь тепло.
Солнце не пыталось сожрать его плоть — оно ласкало. Это было даже приятно.
Он открыл глаза. Свет не резал их. Песок, камни, чахлые деревья вдали — все казалось слишком ярким, почти незнакомым. Он поднял руку — на предплечье светились тонкие белые волоски. Ни следа ожогов.
Медленно Мор'Каэль обернулся к скалам.
В отвесном каменном склоне зияли десятки пещер, и в их тени толпились дроу, пришедшие посмотреть на казнь. Даже отсюда он чувствовал их немое ошеломление.