Анна Зенькова – Те, кого не было (страница 2)
За что мне все это – не понимаю. Как было раньше хорошо. Я маленькая, и дом есть, мама. А теперь что? Уже и не поплачешь. Большие девочки не плачут – так Лидочка говорит. А сама в подсобке ревет, когда никто не видит. И всё из-за главного. Высоченного! Он у нее за спиной что-то там с Нинкой крутит. Это наша медсестра. Краси-и-ивая! А Лидочка вот – ревет.
А я молчу. Я почти всегда молчу. Даже когда к доче прихожу. Просто смотрю на нее. А она на меня. Как будто не видит.
– Таисичка Пална, так вы собираться будете? – Лидочкин голос трескается, как наш потолок.
Буду, говорю. Что еще делать?
Хотя у меня и вещей-то… Но я их берегу. Для дочи берегу. Ей важнее.
Ей мама нужна. И все эти мелочи, я решила, пусть тоже ей будут.
Лидочка снова суется:
– Гребенку-то возьмите.
– Зачем мне гребенка? – злюсь. – Как будто ты не видишь, что я почти лысая.
– Это дело наживное, – говорит Лидочка, а сама себе в тапочки смотрит. – Все у вас наладится.
«Ерунда какая-то, а не тапочки», – думаю я. И молчу. Без всякой злобы молчу. Просто мне давным-давно сказать нечего.
ПЕТРОВИЧ
Вот это я сейчас не понял! Что значит эксперимент?
Пришел, значит, какой-то лысый и давай вещать. Еще такими словами мудреными. Я из ста штук хорошо если десять понял. И то под сомнением. Очень уж странно звучит.
Так это я еще не сразу вник – что за эксперимент. Подобные новости лучше постепенно переваривать. Чтобы несварение не случилось.
Лысый этот – какой-то ученый-социопат. Голик ржет, говорит, сам ты социопат, а он – социолог. Спец, который изучает людей и разные штуки, сними связанные. Почему одни любят, например. А другие только жрать.
Ну, это не Голик такой умный. Сам лысый про себя и рассказал. Наврал, конечно, с три короба. Я с первого взгляда определил, кто есть кто. Социопат он и есть, а не оговорка.
А Голику лысый понравился. И, что уж совсем странно, Голик лысому тоже. Иначе как еще объяснить, кого ему в пару дали? Вполне себе мужик. Димоха или Тимоха? Я не расслышал.
Да и какая разница? С таким хотя бы поговорить можно. Пободаться.
А с этой что? О чем мне с ней говорить?
Пришла, главное, и села. Губы под нос закатала, руки сложила. Я говорю: может, познакомимся? Ну что, я нормальный человек. А она мне – криво так:
– Таисия Павловна.
Я чуть не грохнулся! Говорю: а можно попроще? Таисия, там? Или Тося?
Ну!
А она опять – точно уксуса маханула:
– Нельзя. Так только своим можно! И доче. Я для нее – Тося.
«Доче? – я почти икнул. – Без шуток?»
А она сидит и глазами – хлоп-хлоп. Еще берет свой туда-сюда тягает.
Я только потом увидел. Вот это – на ее голове.
Родственники они, что ли?
– А тебя как зовут?
«Это она мне?»
Смотрю – ну да. На меня же зыркает.
– Петрович, – говорю. – Можно просто Лёха.
– А фамилия?
«Опять берет дергает. Психичка».
– Это и есть фамилия, – нехотя отвечаю я. – Зовут Алексей.
Взял зачем-то и поклонился:
– Сергеевич, если так угодно.
Она меня прямо из себя вывела!
– Странно звучит, – выдает эта мымра. И снова беретом этим – туда-сюда… Чтоб ее…
– Так и Таисия Павловна… кхм-кхм… не так чтобы очень смотрится.
Это уже я ей – ответным комплиментом грохнул.
И что? Она просто встала и пошла.
– Мне пора.
Чума бубонная!
Я – сразу к лысому и говорю:
– Уберите от меня эту. Я с ней жить не буду.
А от него как пахнёт чем-то сладким. Упасть можно, а не одеколон. Хоть бы проветривался иногда, вонючка.
– Так и не надо жить! Просто общаться, дружить! Дарить друг другу тепло и флюиды радости.
Это он меня так успокоил, значит. Еще и руку на меня положил, смердяй!
– Что за мура? – я отодвинулся, чтобы высвободить плечо. – Какие флюиды?
– Энергия жизни! – начал кривляться этот чмошник. – Таинство общения!
«Убью сейчас! – я замер, как кобра перед прыжком. – Или покалечу!»
Но лысый продолжал жеманничать:
– Общение, друг мой, вот где основа основ! И эта основа всем вам жизненно необходима.
– Кому это – вам? – лицо у меня стало «свинсовое». Не металл, а как у дикого хряка – свирепое.
Но он как будто и не заметил.
– Вам, – говорит, – в смысле одиноким людям.
«Баран!»
Но я как-то моментом понял, что бить этого межеумка бесполезно. Смирился, что ли. И двинул искать Голика. Вдруг он согласится поменяться?!
Но Голик не согласился. Удивился – это да.
– Ты обнаглел? – такой. – Мы с Димоном уже вовсю ладим. Захотел чего!
– Так а чего? – я сразу весь закипел. – Ты хоть видел, кого мне дали?
– Ну видел, – Голик равнодушно пожал плечами, – Ты же с Серафимовной ладишь? Вот! Так и с этой поладишь. Делов-то.