Анна Зенькова – Григорий без отчества Бабочкин (страница 17)

А он, оказывается, просто жевал что-то. Потом проглотил и сказал – уже связно:

– Я знал, что ты передумаешь! У тебя десять минут. Давай одевайся.

Я хоть и понимал всю абсурдность ситуации, но всё равно оделся. За минуту, кажется. Это у меня благодаря папе такая привычка – рефлекторно исполнять любые команды. Он меня хорошо натренировал. ||

▶ Прошло полчаса, а в ответ – тишина. Я сижу и ругаю себя на чём свет стоит. Ясно же, что Бабочкин если и болен, то исключительно на голову. Я где-то вычитал, что чем ниже у человека интеллект, тем сильнее потребность унижать других.

Не знаю, он вроде не похож на идиота. Тогда зачем так издеваться? Что я ему плохого сделал? ||

▶ Он, может, и не похож. А вот я – да, однозначный идиот! Ещё, главное, Кристинке похвастался, что мы с Герой на вечеринку идём. А маме велел передать, что в театр. Не потому, что я врун. Просто Кристинка обожает всякие интриги. В её представлении, раз я выдумываю насчёт театра, значит, собираюсь делать то, чего делать категорически нельзя.

Что, например? Ну-у, я даже не знаю. Пить-курить! Или с кем-нибудь целоваться!

Пусть что хочет, то и думает. Мало ли на что я там способен? ||

▶ Час прошёл. Теперь уже точно всё. Ай да Бабочкин, молоде́ц. Убил, можно сказать, одним выстрелом.

Пусть только Кристинка никогда об этом не узнает. Она же теперь уверена, что я – герой, даже больше – звезда школы и в классе у меня нет отбоя от девчонок.

Спасибо родителям, что развели нас по разным школам. Хорошо бы и по разным планетам, но мечтать, как говорится, не вредно. А с другой стороны, если бы не Кристинка, я бы, наверное, уже и говорить разучился. Она на самом деле забавная, хоть и болтает много. И временами я её даже люблю.

Когда забываю о том, как сильно ненавижу. ||

▶ Может, это и перебор, согласен. Я пока ещё сам не понял. Но одно знаю точно – без Кристинки мне было бы намного легче.

Когда-то ведь было! Я этого не помню, конечно. Но думаю, пока она не родилась, я их так сильно не раздражал. По крайней мере, мама на моих детских фотографиях улыбается. А я, наоборот, плачу. Видно, уже тогда понимал, чем дело кончится. ||

▶ Вот бы всё вернуть! Я бы из кожи выпрыгнул, но родился бы девочкой. Кристинкой! А она… Она пускай бы делала что хотела. Мне плевать. ||

▶ А вообще, конечно, это несправедливо. Зачем рожать детей, не рассчитав предварительно свои душевные возможности? Это же чистая арифметика. А ты как-никак университет закончила. Красный диплом получила! Могла бы уже и постараться!

Но какое там – постараться. Мама же не знала, что мальчик родится. То есть я. Она тёте Ларисе – подруге своей – так и сказала однажды:

– Если бы у меня первой была девочка, я бы больше и не рожала.

Здорово, правда? ||

▶ Никогда не перестану удивляться этому человеку. Я уже и брюки снял – обратно в шкаф повесил, а тут – бац – он ко мне в комнату заходит. Видно, ему Кристинка дверь открыла. И сразу с упрёком:

– Ты что, ещё не собрался?

Я, конечно, ответил как мог – что собрался!

А он ещё посмотрел так, оценивающе, и говорит:

– Чувак, о вкусах, конечно, не спорят. Но там обычная вечеринка намечается. Не пижамная.

Это он, значит, про мой внешний вид отпустил шуточку. Понятно, я же в одних трусах перед ним стоял. И в рубашке.

Я пытался сделать вид, что мне плевать! Но тут и слепой понял бы, что это – напускное.

Я же его целый час прождал, как дурак последний! А он даже не извинился. Уселся с наглым видом на мою кровать и снова – тем же тоном:

– Ты одеваться думаешь? Нас люди ждут.

Тут я уже, конечно, не выдержал. Сказал:

– Вообще-то я только разделся. Надо было ещё позже прийти. Чтобы я к тому времени уже спать лёг!

Может, конечно, и не стоило столько претензий сразу, но я действительно разозлился. А этот бессовестный и ухом не повёл. И с такой улыбочкой:

– Оу, ай эм сори. Я просто бабуле лекарство искал. Редкое! Пришлось погонять по аптекам.

Ну я же тоже не чудовище. Раз бабуле, тогда ладно. И стал натягивать брюки.

А он как завопит:

– Стоп-стоп! Это что такое? – И такими глазами на мои брюки уставился! Даже не знаю какими. Полными ужаса!

Я ему:

– Это брюки! – говорю.

А он мне:

– Так я и вижу, что брюки, олух. Только мы на вечеринку идём, а не в театр оперы и балета. У тебя джинсы есть?

Я сказал:

– Конечно, есть. – А сам уже по-настоящему обиделся. Почему это олух? По-моему, брюки в таких случаях – самое то. Вечеринка – это же не в магазин сходить. Серьёзное мероприятие. Но разве Бабочкину угодишь? Он точно как моя мама!

Я даже в джинсы толком влезть не успел, как ему и это не понравилось. Рубашка, видите ли, не та!

Нормальная рубашка. Хлопковая. Но Бабочкин снова запротестовал:

– Что ты вырядился, как на бал? Надень простую майку. Или толстовку.

Дошло до того, что он полез в мой шкаф с ревизией. Вообще уже! Все вещи там перерыл. А я их, между прочим, строго по цветам раскладывал!

Наверное, это меня и взбесило. Не люблю хаос. Поэтому и сказал:

– Всё, я в рубашке пойду!

И уже прямо обрадовался, что тоже, оказывается, умею быть категоричным, а он опять:

– Ты прям как миссионер. Хоть в джинсы не заправляй! ||

▶ Естественно, я после всего этого запаниковал! И когда мы подошли к дверям, сказал на полном серьёзе:

– Что-то у меня с животом неладно. Я, наверное, никуда не пойду.

Но Бабочкин, конечно, не купился. Вытолкал меня за дверь и так – решительно:

– Шуруй давай!

Пришлось идти. Я, по-моему, даже с Кристинкой не попрощался. Но она сама за нами выбежала и такая:

– Гриша, ты во сколько вернёшься? Что мне маме сказать?

А я ещё так трагически подумал: «Да не вернусь я больше. Умру где-нибудь по дороге!»

А Гера потом, когда мы в лифте ехали, сказал:

– Классная у тебя сестра. Вы молодцы, что дружите.

А я опять подумал: «Да уж конечно, дружим. Прямо как мы с тобой».

Честно, у меня уже и правда живот начал ныть – от ужаса. А Бабочкин – вот человек. Как будто что-то почувствовал. Хотя я же и не говорил ничего. Уверенно так держался. В общем, не знаю почему, но он вдруг сказал:

– Не дрейфь, Звездочёт. Там нормальные ребята. Никто не кусается.

Звездочёт! Вот чего он ко мне с этим прозвищем привязался? Звучит как-то уж совсем по-дурацки. Хотя, конечно, всё лучше, чем «чучело».

Я кивнул, чтобы он понял – никто здесь и не думал дрейфить. А Бабочкин вдруг стал серьёзным. И говорит:

– Ты не обращай внимания на мои шуточки. У меня просто натура такая.

И ещё так – как будто оправдываясь: