Анна Завгородняя – Вторая жена. Часть 3 (страница 39)

Тахира положила голову на плечо мужа, ощущая тепло его рук и крепость объятий. Внутри стало просыпаться уже позабытое от усталости и долгих переходов, желание. Она вспомнила, какими жаркими были ночи в её покоях, когда муж приходил к ней после ужина, вспоминала и тренировки, что слишком часто переходили в полное страсти и нежности сражение обнажённых тел и поняла, что соскучилась по Акраму, по его губам и рукам, дарившим сладкую истому её телу и душе.

Словно почувствовав настроение принцессы, мужчина поднял руку и бережно обхватил подбородок девушки, повернул её голову к себе, несколько долгих мгновений просто смотрел на прекрасные черты, обведённые светом пламени, а затем пригнулся и накрыл её рот губами. Тахира подалась вперёд, позволяя мужу целовать себя, раскрываясь ему навстречу, позабыв, что они находятся не одни в лагере, только сейчас мало что имело значение, кроме дикого желания, бежавшего по её жилам.

Акрам целовал умело, лаская языком её рот, заигрывая, покусывая её губы. А девушка, подняв руки, обвила ими стан мужа, прижалась так, словно составляла с ним единое целое.

— Давай уйдём отсюда! — оторвавшись от губ жены, еле слышно прошептал принц.

А она вместо ответа, лишь согласно кивнула и позволила ему встать, подхватив себя на руки, ощутив силу Акрама. Он поднял её легко, словно принцесса, рослая и крепкая, не весила ничего. Широким шагом направился через лагерь прочь за скалы, туда где благословенная темнота могла укрыть любовников от чужих глаз. Акрам был уверен, что оставшийся на страже воин не пустит никого за своим повелителем и почти сорвался на бег, разрываемый от обуревавших его чувств к женщине, которую держал на руках.

Как давно он хотел её. Какой пыткой было находиться рядом и не сметь вот так прикоснуться, поцеловать, дать ощутить всю силу его желания? По ночам, когда она была так близко и вместе с нем недосягаема, словно звёзды, сиявшие с чёрного неба, он мучился и изнывал, пока спасительный сон не окутывал его своими прохладными руками.

Сначала она была слаба. Поединок со степными львами отнял много сил у девушки и раны сделали её поразительно хрупкой и еще более желанной. Когда лежал рядом, согревая Тахиру своим теплом, понимал, что не смеет прикоснуться и все равно желал до боли... И вот сейчас она сама потянулась к нему, показала, что хочет его с той же силой, что и прежде.

«Мне не нужна другая», — подумал он, оказавшись в темноте наедине с женой. Когда Акрам это понял? Ведь не сейчас, и не день назад, а уже давно, просто признаваться не хотел сам себе. Он, воспитанный в традициях своёй страны, мужчина, который мог и должен был иметь более одной жены и бесчисленное количество наложниц, дабы продлить свой великий род, сейчас мечтал об улыбке одной-единственной, которая затмила в его сердце остальных красавиц, которая стала ближе и роднее за такой короткий срок совместной жизни.

«Которая ушла от тебя, предпочитая свободу!» — напомнила память.

Наверное, именно её сила характера покорила Акрама.

«Моя Тахира!» — прошептал мысленно принц, как самое сладкое заклинание. Опустил её на песок, еще хранивший тепло солнца, самые остатки. Руки принцессы ловко пробрались под его одежду, коснулись груди, скользнули ниже и Акрам задрожал от нетерпения, понимая, что уже возбуждён без меры и если сейчас же не сделает Тахиру своёй, то рискует опозориться и излиться раньше, чем войдёт в манящее влажное лоно. А девушка, словно провоцируя, стала целовать его плечо и грудь, прикусила сосок, лизнула и отпрянула, позволив рукам заменить губы, пока смотрела в глаза своёго мужа, пытаясь разглядеть в темноте выражение его лица.

Акрам освободился от одежды, оставшись в одних штанах. Стянул безрукавку с жены, выпуская на волю полные мягкие груди с игриво торчащими сосками. На миг залюбовался ее наготой, едва освещённой светом звёзд. Но ему и не надо было видеть манящее тело. Даже с закрытыми глазами принц мог найти любую родинку на её коже.

Он протянул руку и прикоснулся пальцами к затвердевшим вершинам сосков. Чуть сжал и они стали каменными, а с губ девушки сорвался стон. Принц погладил её грудь, очертил полноту и взял в ладони, сжал, ощущая приятную тяжесть, от которой едва не взорвался. Хотел бы приласкать, но не мог, понимая, что слишком сильно возбудился и не может терпеть.

«А ведь учили выдержке!» — напомнил себе, только сейчас эти мысли улетучились, оставив лишь желание, сильное, тягучее, переполняющее Акрама.

Он сорвал с жены штаны, стянул и отбросил в сторону, руками раздвигая её ноги. На мгновение замешкался, решив, что Тахира будет против такой страсти, но она лишь протянула руки и поманила к себе мужа, сгорая от нетерпения. Ей, как и Акраму, хотелось поскорее ощутить его глубоко внутри себя.

Рывками освобождаясь от ставшей тесной, одежды, принц подтянулся к жене. Член стоял так, что было больно и сладко одновременно. Тахира потянулась к его достоинству, мечтая прикоснуться к гладкой бархатистой коже, но Акрам не позволил, опасаясь не выдержать прикосновения ласковой руки. Перехватил её ладони и развёл в стороны, помещаясь между ног любимой. Вошёл одним толчком, наполняя жену и ощущая неимоверное наслаждение.

Тахира не удержалась, застонала, обхватывая ногами бедра мужчины и Акрам начал двигаться, заполняя лоно до отказа, врываясь в него и выскальзывая для нового толчка.

Внутри Тахира была восхитительно влажной.для него одного и понимание этого заставляло мужчину рычать от переполнявшего его чувства любви замешанного на возбуждении.

Толчок.и ещё один.

Тахира притянула к себе мужа, растворяясь в наслаждении, охватившем её до кончиков пальцев, вздрогнула почти не замечая, что муж кончил едва ли не одновременно с ней, только стоны смешались в единое, перепутались, как тела любовников, как пальцы их рук.

Акрам опустился на жену удерживая свой вес на согнутых руках, поцеловал её губы, приоткрытые от беззвучного стона и перекатившись, лёг рядом на песок, не обращая внимания на то, что песчинки липнут к телу. Принцесса лежала, не шевелясь, только сдвинула ноги, и смотрела в звёзды, единственный свидетели страсти молодой пары.

— Я так скучал! — проговорил Акрам, нарушая тишину.

— Я тоже! — призналась она, и повернувшись, уткнулась ему в плечо.

Принц подгрёб разбросанную одежду и накрыл Тахиру, пряча от свежего ночного воздуха. Им стоило одеться и вернуться в лагерь. Нет, принц не опасался нападения, врагов поблизости не наблюдалось, но он переживал, что девушка замёрзнет от дыхания пустыни, которая ночью была совсем иной, чем под палящим солнцем дневного часа.

— Лежала бы так, не вставая! — сказала принцесса и улыбнулась чему-то известному ей одной.

— Замёрзнешь! — пошутил Акрам.

— Рядом с тобой? — она рассмеялась. — Никогда. Ты не позволишь мне замёрзнуть, — и шаловливо опустила руку меж бёдер мужа. Акрам удивился, ощутив, как член снова наполняется силой, наливается и твердеет в пальцах жены.

— Может, задержимся ещё ненадолго? — попросила она.

И Акрам согласился.

Глава 12

— Они были здесь!

Мы шагали мимо скал, возвышавшихся над нами уже сутки, но пока каменная гряда упорно не показывала лазейку, через которую можно было бы проникнуть за стену, и мы продолжали двигаться, то и дело обнаруживая следы тех, кто прошёл раньше нас.

И как всегда Исхан оставлял нам клок своёй одежды, словно подтверждая: вы на правильном пути.

— Хитрый жрец! — качал головой Аббас, а я встала с колена и, отряхнув песок с одежды, указала на ещё тёплые угли в кострище.

— Они были здесь до полудня.

— Вижу! — отозвался воин.

Сделали короткий привал, перекусив птицей, состряпанной ещё поутру: Аббасу удалось подстрелить её, когда глупая и, кстати, жёсткая и невкусная пернатая тушка, опустилась на камень, что-то рассматривая в тени под камнем. Так или иначе, выбирать не приходилось и сжевали то, что послали боги, надеясь, что после нам повезёт больше.

— Мы не сильно отстаём от Исхана и его верховых! — пояснил махариб.

Я кивнула, понимая, с чем связаны затруднения верховых.

— Главное, не пропустить момент, когда они уйдут в горы. Не будем же мы вечно идти вдоль скал. Исхан определённо ведёт своих спутников туда, куда должны были идти мы не вмешайся Малах, — Аббас продолжал сидеть на камне, лишь достал тыкву и сделал глоток воды. Я отдыхала напротив, дав ногам покой и вытянув их вперёд, ощущая, как ноют икры и бедра. Шутка ли, идти столько дней не зная отдыха, под палящим беспощадным солнцем!

Мы еще немного посидели и снова пустились в путь.

С правой стороны над нами нависали серые угрюмые скалы. Слева желтела пустыня, дышала зноем, обжигала кожу, хрустела под ногами песчинками. Узкая тропка между камней едва угадывалась. На ней изредка виднелся отпечаток копыт или лошадиные лепёшки, ещё свежие, говорившие о том, что впереди идущие не сильно вырвались и скоро, если судьба будет благосклонна к нам, мы нагоним их.

Редкие деревца шелестели листвой, приятно зелёной на фоне этой мёртвой местности.

Изредка попадались даже кустарники и уж совсем часто — колючие травы, низкие и ощетинившиеся на весь мир. А тропа плавно огибала скалы, двигалась вдоль каменной гряды, уводила дальше на юг.

Я думала о Шаккаре. Где он сейчас? Под пятой у своёго господина, у этого захватчика Давлата? Тяжело было представить принца даже в образе змея Малаха покорившегося чужой воле. В моей памяти Шаккар был не из тех, кто преклоняет голову, разве что Вазир был для него тем, кому мой муж позволял приказывать себе. Но это отец и совсем другое дело старый колдун.