Анна Завгородняя – Вторая жена. Часть 3 (страница 30)

— Убивший Малаха сам становится змеем! — повторила я, уже обращаясь не к мужчине, а куда-то в пустоту пустыни, туда, где нещадно палило солнце и ветер играл позёмкой из песка, рассыпая ее по жёлтым холмам барханов. Почему Аббас не хочет мне поверить? Или просто боится это сделать? Если бы змей хотел, он убил нас обоих, но я не уверена, что именно спасло наши жизни: приказ Давлата или сущность Шаккара, сумевшая пробиться через змеиную шкуру, взявшая верх над чудовищным жестоким разумом.

Я ничего не знала и единственный, кто мог хоть немного приоткрыть завесу тайны в моём понимании был Исхан. Только где искать жреца в этой пустыне? Сейчас мы теряем время и кто знает, куда подался этот человек? Сколько вопросов и ни единого ответа!

Ветер тронул моё лицо, дёрнул волосы и дыхнул палящим зноем. Я смотрела на жёлтое и такое бескрайнее море песка, таившее в себе слишком много загадок и тайн, думала о Шаккаре, вспоминая его лицо и наши жаркие объятия, о которых я буду мечтать снова и снова. И не будь я Майрам, если мне не удастся вернуть любимому его прежний человеческий облик.

Змей лежал глубоко под песком, спрятавшись от жаркого дыхания пустыни и палящего солнца. Здесь, в тоннеле, который он прорубил в толще песка своим мощным телом, было тихо и уютно, если бы не одно «но», которое то и дело бередило мысли чудовища, заставляло вздрагивать от воспоминания, что переплелись в его плоской голове, не лишённой разума. И это были странные воспоминания. Змей не мог их понять. Некоторые радовали его, они были привычны и естественны, а другие заставляли насторожиться и волноваться.

Сегодня он плотно поел. Возвращаясь назад, напал на тех, кого должен был охранять и сам не знал, зачем это сделал, только вот не испытывал при этом ни капли сожаления. Нападая, он чувствовал, что так надо, что он защищает...только кого и зачем, так и не понял.

Хозяин наверняка разозлится, только Малаха это не беспокоило. Все равно, ему он сделать ничего не может, а то, что ослушался приказа, так просто получилось. Слишком аппетитными выглядели эти забавные люди, потрясавшие своим оружием, в жалкой попытке пробить броню змеиного тела.

Перед глазами змея предстала жуткая и короткая бойня, в которой он расправился с воинами хозяина. Одного попросту порвал на части, одному откусил голову, а третьего просто проглотил целиком и теперь переваривал, лёжа и отдыхая, зная то, что скоро его призовут снова.

Змея не волновало, что один из людей Давлата успел уйти. Он попросту не заметил его, а считать Малах не умел. Убил всех, кого заметил и опустился в пески, чтобы отдохнуть.

Именно там его стали тревожить странные непонятные видения: тёмная ночь и жаркое пламя. Человеческая самка, извивающаяся в кольце его рук.

Малах даже немного удивился, когда понял, что видит простые человеческие руки и они в видении принадлежат ему самому. Но главное не это. Главное то невероятное наслаждение, которое наполняет его естество и эта женщина, совсем молодая и прекрасная, она дорога ему. За такую можно и убить. Не одного человека и не десяток, с сотни и тысячи, чтобы сложить их тела к её ногам.

«Никто не посмеет её обидеть!» — промелькнуло в голове Малаха, прежде чем он услышал далёкий шёпот. То ли зов, то ли крик.

«Пора!» — подумал змей и открыл глаза. Двинул массивным телом и песок над его убежищем посыпался прямо на спину Малаха. Он начал ползти. Сперва медленно, набирая скорость. Затем шипы на его теле пришли в движение, заработали, проталкивая тело под толщей пустыни. Чудовище поползло быстрее, помогая себе хвостом, проталкиваясь через песок, спеша на далёкий зов своёго хозяина.

Эту ночь они провели возле места побоища. Страшное было место и Тахира не могла уснуть, даже когда сменивший направление ветер больше не приносил запах разложения. Она просто сидела у огня и, обхватив руками колени, как это делала когда-то давно, еще будучи ребёнком, думала о том, что по возвращении найдёт вместо своёго родного дома. И мысли её пугали.

А если, руины? Что если там в долине она увидит зрелище более страшное, чем то, что предстало перед её глазами здесь, неподалёку от оазиса, уничтоженного самой природой? Разрушенные и сожжённые дома, тела женщин и детей, лежащие на дороге под жарким солнцем.Воображение рисовало страшные картины и Тахира пыталась прогнать их прочь, только получалось плохо.

Акрам и его люди тем временем не бездействовали. Бархан рядом с клочками пальм раскопали. Нашли воду на самом дне озера, которое теперь стало просто мокрым песком. В разрытые ямки то и дело поступала вода, собиралась, стекала и воины Акрама собирали её в сосуды из тыкв.

Мужчины продолжали разгребать песок и скоро нашли смятый шатёр, внутри которого обнаружили немало интересного и полезного для себя: шкуры для сна, что-то из походной посуды и две объёмные фляги для воды, что уже само по себе было счастьем.

— Под нами был лагерь! — сказал Акрам. — Будем рыть всю ночь и может быть, найдём что-то нужное.

И они продолжали свои поиски, пока Тахира сидела, не узнавая саму себя.

Акрам не выдержал, подошёл. Опустившись рядом, осторожно обнял её, притянул к себе, ожидая сопротивления, но не встретил его.

— Перестань себя мучить, — сказал спустя затянувшееся молчание.

Тахира повела плечами.

— Произошедшего не изменить и нам надо жить дальше.

Девушка покосилась на него с усмешкой.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — спросила она.

— Может быть, твой отец и брат уцелели? — предположил Акрам, хотя и сам не верил своим словам и Тахира поняла это. Отодвинулась от мужа, поднялась на ноги.

— Ты прав, — сказала и распрямила плечи. — Прибудем в Хайрат и всё узнаем.

Акрам встал, продолжая следить за женой. Его порадовало, что в ней снова появилась жизнь: в глазах, в развороте головы. Такой она нравилась ему больше. Его Тахира слишком сильна, чтобы падать духом, и со смертью знакома не понаслышке. Принц понимал страх девушки и её опасения, только не мог пока ничем помочь, разве что поддержать словом.

Он потянулся к жене, схватил её, прижал к себе, так властно, как делал это в Роккаре. Без прежней осторожности и нежности. Тахира подняла голову и встретилась взглядом с его напряжёнными глазами, пожиравшими жену.

Как долго он не прикасался к ней вот так? Как долго не чувствовал её тело?

Все внутри Акрама отозвалось на близость девушки, но он лишь сжал зубы, сдерживая эмоции.

— Ты прав! — сказала она, обжигая его дыханием. — Мне нельзя падать духом. Это была моя временная слабость, я уже пришла в себя! — и не солгала. Даже рана почти не тревожила её.

Принц даже смог улыбнуться, глядя на свою жену. Вот такой он её знал и такой привык видеть. Акрам даже немного удивился самому себе, ведь теперь образ идеальной женщины, женщины, которая в его понимании была достойна сесть с ним рядом на престол, была именно она — Тахира. Его жена, его королева.

Не удержавшись, Акрам накрыл рот варварской принцессы поцелуем. Его тело отозвалось сладкой истомой, мечтая о большем, но пока он мог позволить себе только этот поцелуй: с горечью её непролитых слёз и со стеной предательства его отца, вставшей между ними.

Тахира подняла руки, обхватив ими шею мужа. Прижалась так, что у него не осталось сомнений: он все еще желанный и любимый.

«Любимый?» — мелькнула мысль в его голове. Она никогда не говорила ему о своёй любви. Любила ли, или просто привыкла?

Близость женского тела опьяняла и Акрам лишь глубже проваливался в трясину своёго желания, понимал, что ему уже не выбраться из этого зыбучего песка чувств, охватившего его целиком и полностью... А её губы были такими мягкими. Прикосновение полушарий груди таким обещающим.

Сделав над собой усилие, принц отпустил девушку, заметив блеск в её глазах.

— Спасибо! — сказала она, видимо, решив, что таким образом, через поцелуй, он попытался успокоить её, поддержать. Огляделась по сторонам, не смотрит ли кто, но воины принца сделали вид, что заняты раскапыванием песка, сам же Акрам стеснения не испытывал и Тахира неожиданно вспомнила своёго брата и тот день, когда он вёз на коне из Роккара молодую жену. Как прилюдно трогал её и щупал на глазах у своёго войска. Тогда она не считала его действия какими-то либо позорными для женщины, а оказавшись на месте Майрам поняла, что ошибалась. Но Шаккар всегда придерживался вольных обычаев своёго

народа, и сама она думала, что это правильно. Жизнь показала, что Тахира ошибалась.

— Завтра продолжим путь! — проговорил Акрам. — Здесь под песком можно найти много полезного, но нам надо спешить!

— Надо! — не возражала принцесса.

Присоединившись к поискам остатков лагеря, Тахира скоро убедилась в том, что её подозрения были не напрасны: здесь в оазисе дожидались своёго часа люди её брата.

Слишком много нашлось вещей, принадлежавших народу Хайрата и с каждым кинжалом или свёртком с запасом стрел, с каждым предметом, отвоёванным у пустыни, принцесса мрачнела. И ей все сильнее хотелось увидеть дом.

«Только вот, каким я найду его снова?» — подумала она.

Глава 10

Змей вернулся ни с чем и, более того, он вернулся один. Вольготно свернулся кольцами посреди двора перед замком и замер в ожидании прихода хозяина.

Давлат не заставил себя ждать. Слетел со ступеней так споро, что стража едва поспевала за ним. Длинный плащ развивался, хлопая от быстрого шага, едва не перешедшего в бег, а рабы и слуги, оказавшиеся на пути нового повелителя Хайрата, спешили уступить ему дорогу, убегая в сторону. Только Давлат ничего не видел. Он недоумевал, что же могло произойти такого, что змей вернулся один. А где же его люди, отправленные за принцессой? Где же головы тех, кто посмел помочь ей выбраться из темницы накануне казни?