Анна Завгородняя – Вторая жена. Часть 3 (страница 16)

Словно наяву перед её взором предстала пустыня. Возвращение было трудным. Сарнай и Наима неслись на лошадях, останавливаясь только у водопоев, встречавшихся на обратном пути: они возвращались тем же путём, которым и следовали до места сражения. Давая отдых лошадям, снова садились в седла и неслись назад, в Хайрат, понимая, что везут не самые лучшие новости для тех, кто остался в городе.

Сарнай все время оглядывалась назад и заставляла Наиму, посредством колдовства, слушать пески, что бы знать, как близко следует за ними армия победителя и старуха припадала к земле, чтобы услышать тот далёкий ужасающий гул, с которым передвигалась непобедимая огромная армия Давлата.

— Змей с ними! — как-то раз сказала она Сарнай и воительница побледнела. Если в глубине сердца она еще надеялась, что Давлат оставит принца в живых, хотя бы в качестве заложника для Вазира, то теперь поняла: змей убил её мужа и следует за своим хозяином, чтобы напасть на Хайрат.

— А Шаккар? — спросила Сарнай у ведьмы.

Наима странно посмотрела на свою хозяйку и сказала лишь одно: — Нам стоит спешить!

Уже, когда вдали показалось кольцо гор, защищающих город, Сарнай поняла, что у неё есть план. Она раздумывала над ним, пока гнала по пустыне уставшего жеребца.

«Вазир уничтожит меня, — подумала она, — если я вернусь без Шаккара. Он отправит меня в бой, а если нам удастся отстоять город, я или умру по его приказу, или меня отправят прочь из Хайрата», — и такое положение вещей первую жену не устраивало.

Лошади пали под ними, когда до города оставалось всего ничего. Несколько часов по пустыне, под палящим солнцем.... Но Сарнай шла вперёд и тащила за собой измождённую старуху, зная, что Наима ещё сыграет свою роль в её будущем. Ведь она сама управляла её жизнью, могла приказать жить или умереть!

— Госпожа, бросьте меня! — молила Наима, понимая, что Сарнай выдыхается, волоча её следом.

— Нет! — сцепив зубы, отвечала Сарнай и чувствовала, как сердце ведьмы наполняется благодарностью к ней, всегда злой и жестокой хозяйке. Знала бы глупая старуха, почему воительница помогает ей, не радовалась прежде срока!

Она дотянула ведьму до гор, где и бросила прямо в песок. Наима упала вниз лицом и тут же перевернулась, словно смешное насекомое, барахтая руками и ногами в воздухе. Сарнай сама едва стояла на ногах, но склонилась над рабыней и произнесла, едва дыша:

— Когда сюда придёт армия Давлата, ты выйдешь к ним и передашь то, что я тебе сейчас скажу!

— Разве вы не заберёте меня во дворец? — с трудом проговорила старуха.

— Зачем? — усмехнулась рыжеволосая и распрямилась во весь рост, отбрасывая тень на ведьму. — Ты нужна мне здесь. К тому же в Хайрате, возможно, знают, что это именно ты отравила бедняжку принцессу Майрам и её зародыша!

Даже сейчас, вспоминая свои слова, первая жена не удержалась от смешка.

— Госпожа! — Наима опустила голову ещё ниже, удивившись своей дерзости, а Сарнай подняла на старуху тяжёлый взгляд.

— Как ты посмела обратиться ко мне, пока я тебе не разрешила? — спросила она таким тоном, что рабыни, растиравшие её ноги, застыли и словно окаменели от страха. Нрав первой жены был им знаком не понаслышке: многие годы они служили только ей, рыжеволосой воительнице и точно знали, как резка бывает женщина и на слово, и крепка на руку. А потому тоже были удивлены словам Наимы и успели даже немного пожалеть старуху, когда ведьма продолжила говорить:

— Я никогда не позволила бы себе подобную дерзость, но меня прислал повелитель Давлат! — поспешила она объяснить своё поведение.

— Давлат? — переспросила Сарнай.

— Да, госпожа! — Наима согнулась в три погибели, став ниже ростом и почти уткнулась носом в свои колени.

— Что же ты раньше молчала, дура? — крикнула воительница и резко поднялась на ноги, взмахнув руками. — Одежды мне, живо!

Рабыни поспешили прочь и явились спустя несколько коротких мгновений, за время которых сердце Сарнай едва успело ударить несколько раз.

Воительницу обмотали пышными полотенцами, затем поднесли одежду и стали надевать на её еще влажное тело, но Сарнай не протестовала. Она понимала, что Давлат не станет ждать.

— На дворе уже все готово! — сказала ведьма. — Все министры собраны, все советники ждут, когда состоится казнь. Не хватает только вас, и повелитель велел поторопиться, иначе все произойдёт без вашего участия.

— Что же ты молчала! — зашипела первая жена и тут же рявкнула, обращаясь к одной из рабынь: — Меч мне и перевязь!

Оружие принесли, и женщина подпоясалась им поверх украшенного каменьями пояса из

тонкой кожи, затем широким шагом ринулась прочь из купальни, отшвырнув попавшуюся на пути молоденькую рабыню, оказавшуюся столько неповоротливой, что не успела уйти с её пути.

Сарнай спешила. Наима семенила за ней, иногда срываясь на бег.

Пропустить такое зрелище не хотели обе: ни хозяйка, ни старая ведьма. Ведь, когда еще они смогут увидеть как огромный змей, повинуясь приказу своего хозяина, убивает ту, что так долго мешала жить Сарнай.

Наверное, я провела в подземелье не так много дней, потому что не успела сбиться со счёта. Если бы сюда попадало солнце, я могла делать какие-то зарубки на стене, отмечая сутки, а так, приходилось руководствоваться только своим чутьём, а оно мне говорило, что я нахожусь в подземелье всего три-четыре дня.

Иногда я засыпала и именно это время, проведённое во сне, сбивало мой счёт. Я не знала, когда проснулась, что сейчас там, за этими стенами, утро или вечер, день, или глубокая черная ночь. Я только видела свои сны, и они были также бесцветны, как и та темнота, что окружала меня. Исключение оставлял только свет далёкого факела, который изредка менял тот стражник, что приносил мне еду: кувшин с прохладной водой и тарелку с кусками мяса и лепёшкой.

Я сперва хотела отказаться от еды, но потом поняла, что никому от этого легче не станет и мне в первую очередь. Да и что я смогу доказать таким способом, кроме того, что глупа? Бороться надо всегда, пока жив есть надежда. Ведь если мне выпадет шанс бежать, а я окажусь слаба, то после ещё вспомню те недоеденные куски и буду бранить себя за глупую гордость, никому не нужную в моём случае.

Я была принцессой, и я хотела выжить, зная, что только тогда смогу отомстить.

«Глупая и наивная! — думала я, когда запал и злость сходили на нет. — Что ты можешь сделать одна, сидя здесь, под замком в подвале дворца, пока там, наверху, властвует другая сила. Ты больше не принцесса и Вазир не сможет тебе помочь. Даже Акрама нет. Ты — одна!».

Я ещё не смирилась с потерей мужа, как поняла, что потеряла и всех тех, кто был дорог мне. А Шаккар продолжал приходить во сне, только теперь я почти не видела его, лишь знала — он рядом, со мной. А когда просыпалась и открывала глаза, то снова видела лишь темноту и красный глаз горящего вперёди факела, скудно освещавшего мои новые покои.

Я знала, что предстоит мне вскорости. Даже стражник, скупой на слова, не удержался, что бы не позлорадствовать. Он был худощав и явно не принадлежал к варварам. Хитрые глаза, осторожные повадки крысы, готовой сбежать при первой же угрозе для жизни, он был из тех, кто любит укусить или ударить исподтишка, а потом затаиться для нового удара.

— Ешь, ешь! — сказал он мне как-то, поставив очередную тарелку с мясом и подтолкнув ее палкой к краю клетки. — Порадуй нас сражением с Малахом!

Я потянулась к еде и затащила её в своё логово, придерживая рукой, что бы протиснуть тарелку через прутья, отчего ароматный мясной сок стекал меж пальцев на солому, устилавшую пол.

— С чего ты решил, что я смогу противостоять змею? — решив не обращать внимания на дерзкие речи простолюдина, напялившего доспехи вместо крестьянской туники, спросила я спокойным выдержанным голосом.

— А это не тайна! — ответил он и ушёл, подтолкнув ко мне еще чашку с водой. — Были те, кто видели, как ты сражалась на поле боя!

Увы, это был единственный раз, когда он ответил мне. Больше разговорить стражника не удалось. Но он не уставал напоминать мне о скорой расправе и твердил о том, что многие предвкушают увидеть этот бой.

Сейчас, сидя на соломе и глядя в темноту, я уже могла различать даже камни, из которых были подняты стены моей темницы. Глаза отвыкли от солнечного света и если бы не этот факел, то даже не знаю, не сошла бы я с ума в этой темноте. Здесь, к моему удивлению, не было даже крыс, лишь какие-то насекомые иногда трещали по углам темницы, да кусали меня за обнажённые участки кожи на руках и ногах.

Так прошло несколько дней, когда наступил тот, в который я должна была умереть. Об этом мне потрудился сообщить тот же худой стражник.

— Твоя последняя еда, — сказал он просто, и я все поняла.

Скоро за мной придут, и я встану одна против этого огромного змея.

Малах.... Одно его имя вызывает у меня непонятную дрожь. Кто я против огромной твари? Сомневаюсь, что меня обрядят в доспехи и дадут меч. Вряд ли Давлат пожертвует своим любимцем даже ради увеселения толпы. Но кто знает, что задумал этот мудрец, который теперь занял трон Вазира. Мне оставалось только одно: ждать, когда все свершиться, так как бежать уже не удастся.

«Только не сдавайся!» — твердила я сама себе, продолжая сидеть на полу и думать о том, чего уже никогда не будет в моей жизни.