Анна Завгородняя – Вторая жена. Часть 2 (страница 15)

— Что случилось? — спросила я. Внизу меня уже ждал аббас и наши занятия. Я торопилась, но не могла не выслушать то, что намеревалась сказать, или попросить, моя рабыня. Оказалось — последнее.

— Госпожа! — проговорила старуха. — Не могли бы вы освободить меня на время своего занятия!

Я вскинула брови, удивленная ее просьбой, так как не представляла, что именно намерена делать Наима. Устала она, или чувствует себя плохо, так могла бы и раньше сказать, я бы оставила ее в своих покоях, а сама взяла бы одну из молодых рабынь.

— Ты себя плохо чувствуешь? — спросила я и старуха быстро закивала головой.

— Сказала бы раньше, — продолжила я и кивнула, — можешь идти. Если поймешь, что тебе все еще плохо, пришли кого-то из девушек!

— Да, госпожа! — она снова поклонилась, и я заметила, что ее руки подрагивают.

— Спасибо, госпожа! — донеслось уже во след, пока я продолжила спускаться вниз.

Ноги ступили на желтый песок. Подняв взор увидела аббаса, спешащего на встречу. В его руках красовался короткий деревянный клинок, предназначавшийся мне.

— Госпожа! — поклонился мужчина, широко улыбнувшись и я с улыбкой приняла тренировочный меч.

Наима спешила. У нее было не так уж и много времени, а колдовство отнимало много сил. Значит, к окончанию тренировки юной госпожи, она должна будет прийти в себя, а если есть какие-то новости, касательно изменений в состоянии здоровья принцессы, надо будет еще сообщить об этом Сарнай!

Первая жена и первая и единственная хозяйка ведьмы, уже не раз подлавливала свою бывшую рабыню в коридорах дворца, когда Наима выходила выполнять поручения молодой принцессы. Наима вздрагивала от пронзительного взгляда голубых холодных глаз, вспоминая, сколько раз Сарнай била ее. Внутри рабыни горела ненависть, но одного единого взгляда на амулет, висевший на шее воительницы и вся злость уходила прочь, оставляя после себя только пустоту и разочарование.

А ведь с каким бы удовольствием она перерезала бы горло этой женщине?

В своих мыслях Наима не раз представляла себе Сарнай, лежащую на полу в луже крови, вытекающей из раны на ее горле!

На встречу старой ведьме вышли стражники. Бросили мимолетный взгляд на спешащую куда-то рабыню и пошли прочь, думая, что старуха выполняет поручение своей госпожи. Так они и было, только не знали воины, о какой госпоже идет речь.

В маленькой каморке, что находилась за складами за кухней, место, куда никто и никогда без надобности не заходил, Наима закрылась на засов и достала спрятанное среди ящиков и тюков блюдо. Затем взяла из спрятанного тут же мешочка горсть углей и огниво. Разожгла пламя и принялась смотреть, как огонь разрастается, распуская дивные лепестки пламенного цветка. Зрелище прекрасное и жуткое одновременно. Глядя на пламя, Наима вспоминала о той, что когда-то сожгла дотла ее поселение и убила всех, кто жил там, а это были только женщины, старые и молодые, те, что ещё лежали в своих колыбельках не ведая зла.

«Поспеши!» — приказала себе ведьма и встряхнула головой, прогоняя воспоминания, а затем достала из рукава платья припрятанные там волосы. Длинные темные, принадлежавшие ее молодой госпоже, второй жене принца Шаккара.

Пламя жадно охватило волоски, уничтожило в мгновение ока, а Наима, выпив глоток зелья, наклонилась над дымом и вдохнула его запах. Дрогнула всем телом, едва не перевернув блюда, а затем ее голова запрокинулась. В закатившихся глазах застыли белки. Дым словно ожил и поднялся вверх, разросся, окутывая жрицу своим маревом. Наима часто задышала и по ее телу прошла дрожь. Видение затопило с головой и вырвало душу ведьмы из тела, унесло куда-то далеко, где ещё только зарождалось будущее. Так она просидела некоторое время, а затем огонь стал угасать, а дым рассеялся в пространстве каморки. Наима глубоко вздохнула и ее глаза стали прежними.

Она увидела то, что хотела, только теперь не совсем была уверена, что хочет рассказать об этом Сарнай. Но она не могла ничего поделать — сила амулета приказывала ей служить то, что владеет им и противиться ему не было возможности.

Наима потушила угли, залив их водой, а затем слила в мешок и спрятала в углу, а сама поднялась на ноги и отряхнув одежды, поспешила прочь их каморки, пока никто не застал ее на этом месте.

«Меньше знают, лучше спят!» — подумала ведьма и торопливо пересекла кухню, а затем узкими коридорами, предназначенными только для слуг, поспешила прочь.

Сарнай была довольна. Она отобрала для себя десять лучших воинов из новобранцев, присланных в качестве дани от покоренных народов. Шаккар явно остался недоволен, только это сейчас мало волновало первую жену.

— Я буду учить вас сама! — сказала она, когда мужчины выстроились перед ней, заложив за спину руки. Все молодые, все почти одного роста и телосложения и почти все привлекательны.

«В моем вкусе!» — подумала Сарнай, но не улыбнулась, когда голубой взгляд ее глаз скользнул по мужчинам оценивающе. Сейчас она смотрела на них как на воинов, с которыми когда-нибудь отправится в бой.

— А что если мне не нравится, что мной будет командовать женщина? — вырвалось у одного из новичков. На мужчину покосились его товарищи, но Сарнай ухмыльнулась и посмотрела на дерзкого, посмевшего сказать подобное в ее присутствии. Он был или слишком храбрым, или слишком глупым. Воительница надеялась, что правильный вариант — первый, иначе в ее отряде ему не будет места.

Она проигнорировала слова мужчины и скользнула взглядом по остальным отобранным воинам, выискивая взглядом дерзких, разделявших мнение языкатого наглеца.

— Мой отряд — особый! — Сарнай заложила руки за спину. — Мы те, кто всегда прикрывает в бою спину принца Шаккара и вы должны как никто другой помнить об этом! — сказала и впилась взглядом в наглеца. Тот стоял, глядя на воительницу с насмешкой на губах и Сарнай не удержалась.

— Ты, наверное, не знаешь, кто я такая? — спросила она спокойно.

— Почему же? — удивился он. — Знаю. Наслышан!

— Тогда не вижу причины в твоей наглой улыбке, воин! — проговорила первая жена.

— Вы выбрали меня, но я не хочу служить под вашим началом! — мужчина выпятил грудь колесом. Остальные покосились на него, но не поддержали.

— Хорошо! — согласилась женщина. — Давай поступим просто. Мы с тобой сразимся. Если ты победишь, то уйдешь куда захочешь. Можешь даже покинуть город, и никто не посмеет преследовать тебя!

Мужчина улыбнулся. Его глаза сверкнули.

— Если победа останется за мной, я убью тебя! — настала очередь улыбаться воительнице.

— Немного не честно, — возмутился воин.

— Разве? — Сарнай окинула его долгим оценивающим взглядом от ног до макушки с волосами цвета пепла. — Огромный здоровый мужчина, к тому же мечник, — кивнула на ножны воина, — против женщины!

— Мне жаль тебя, — ответил наглец. — Опозоришься перед своим войском! — и заржал, на что Сарнай спокойно кивнула.

— Тогда приступим! — заявила она.

— Почему бы нет! — ответил мужчина. — Мне не терпится перейти под командование принца Шаккара. Ни одна баба не станет управлять мной!

Сарнай прошла вперед, туда, где наравне с остальными стояли ее воины — тридцать мечников в кожаных безрукавках. Все сосредоточенно смотрели на происходящее, но ни один не спешил вмешаться. Мужчины просто ждали, что произойдет дальше, предвкушая хорошую драку. Сарнай меж тем кивком головы велела одному из своих людей дать ей оружие. На лету поймала копье и повернулась всем телом к противнику, гибкая, словно пантера, загорелая, сильная. Рыжие волосы сверкнули на солнце пламенем, голубые глаза — кристаллами льда.

— Как твое имя? — спросила она, обращаясь к наглецу.

— Кадир! — последовал ответ. Сарнай заметила, что мужчина то ли забыл, но, скорее всего, нарочно, не назвал ее госпожой. Она вскинула глаза и еще раз посмотрела на воина, словно запоминая его черты.

— К оружию! — сказала громко и крепче зажала копье в руках.

Сверкнув глазами и довольно рыкнув, словно дикий зверь, Кадир буйволом понесся на воительницу, вскинув в руке свой огромный меч. Широкое лезвие заиграло на солнце и опустилось прямо на Сарнай, но женщина успела выставить перед собой древко копья. Крепкое железное дерево выдержало удар, что немало удивило Кадира. Он едва успел снова поднять оружие, как воительница вскинула правую ногу и со всей силы ударила его ниже пояса, заставив взвыть степным шакалом.

По толпе, окружившей место поединка, прошел смешок. Кадир взвыл еще громче и снова ринулся в атаку. Сарнай дождалась приближения противника, и когда между ними осталось расстояние в шаг длинной, красиво ушла в сторону, ударив древком копья по спине наглеца, затем очертила круг оружием над своей головой и встала в позу, чуть присев и отставив левую ногу назад.

Воин развернулся и посмотрел на воительницу. Его челюсть была сжата, глаза сузились от гнева, охватившего мужчину.

— Ну же! — не удержалась от издевки повелительница и Кадыр напал снова. В этот раз ему удалось оттеснить женщину назад. Удары огромного меча сыпались на Сарнай, но она успевала выставить блоком копье. Крепкое дерево, обернутое полосой стали, устояло против клинка. Уставший Кадыр отскочил в сторону, переводя дыхание, только воительница не дала ему времени на отдых. В одном прыжке, длинном и легком, она оказалась рядом. Опасное навершие копья мелькнуло перед лицом мужчины, и он едва успел отклониться, но острие зацепило скулу, украсив мужчину алым росчерком проступившей крови. Сарнай ухмыльнулась, продолжая наступать, а воины, окружившие поединщиков, затаили дыхание, следя за каждым продуманным четким шагом рыжеволосой, словно пламя ада, женщины. Кадыру удалось дважды отбить нацеленное в горло острие, когда Сарнай обошла его со стороны. Обеими руками схватилась за копье и древком ударила мужчину в незащищенное горло, выбивая дыхание. Смеясь, первая жена Шаккара завершила свой танец подсечкой и ударом ноги в падающего на песок воина. Все произошло молниеносно. Никто не успел даже вздохнуть, когда Сарнай нанесла свой последний удар. Печально зашелестели листья на пальмах, что-то прокричала испуганная птица, сорвавшись с ветвей, когда Кадыр принял смерть.