Анна Завгородняя – Помощница ведьмака. Книга 3. Навь (страница 8)

– Я думаю, ты понимаешь, где оказалась? – спросила она тихо. Ее глаза зловеще сверкнули.

 Я кивнула.

– Не стоит гневить богов и находиться здесь дольше положенного, – продолжила ведьма, – а потому, возвращаемся. Этой ночью нас ждет тяжелый ритуал.

– Этой водой вы вернете меня назад? – спросила я, глядя, как Агнешка возвращается к порталу.

– Я все расскажу чуть позже, – ответила Агнешка, – а теперь дай мне руку, – и протянула ко мне свою ладонь.

– Зачем вы показали мне это место? – не удержавшись спросила я, когда она снова вцепилась в мои пальцы.

 Сестра не ответила и лишь шагнула в портал, увлекая меня следом.

 Снова все перед глазами закружилось и поплыло. Снова холод и запах сырости, а затем вокруг вспыхнуло ярким светом, и я почувствовала, что лежу на холодной поверхности алтаря. Агнешка уже стояла рядом и смотрела на меня. Что-то пугающее было в этом взгляде, который излучал холод и странную, непонятную жажду и надежду. Словно сейчас произойдет то, чего она ждала так долго. Если бы не Роланд, наверное, я бы убежала, ушла от нее. Но разум понимал, что помочь мне может только Глава. Но что она потребует взамен за свою помощь? Чтобы я стала ее заменой, заняла ее место?

– Пей, – в руках у ведьмы было зелье. В голове мелькнула мысль о том, как бы заменить зелье на то, что лежало у меня в кармане одежды. Но я приняла питье и, отставив его в сторону, села, свесив ноги.

– Сперва расскажите мне, что меня ожидает там, по другую сторону, – попросила я.

 Агнешка кивнула.

– Ты права. Надо знать. Навь полна умерших душ. Те, кто не отправился за светом, чтобы переродиться, проходят там определенный период. Твой Роланд тоже среди них. Должен быть там.

– Сколько у меня будет времени? – спросила тихо, а сама осторожно полезла в складки платья за мертвой водой.

– Твое тело я смогу поддерживать не дольше недели, затем ты должна вернуться с Роландом или без, иначе будет беда.

– Я умру?

– Умрет твое тело, – согласилась старая ведьма. – Когда выпьешь зелье, все процессы в организме замедлят свой ход, а затем все остановится. Успей отыскать в Нави своего ведьмака, но не доверяй нечисти. Они почувствуют тебя и захотят обмануть.

– Моя сила будет со мной? – поинтересовалась спокойно.

– Да. В первые дни ты будешь сильна, как сейчас, но чем дольше ты пробудешь в Нави, тем слабее станет магия, – Агнешка кивнула на чашу с зельем, – в назначенный срок я верну тебя, даже если ты не успеешь найти того, кого ищешь.

– Хорошо, – кивнула я.

– Тогда – пей! – почти приказала Глава Круга.

 Я взяла в руки зелье, понюхала. Варево воняло какими-то старыми плесневелыми тряпками, что годами лежали в подполье, и козлиной мочой. Желудок взбунтовался, сделав попытку вернуть завтрак и мне едва удалось подавить этот позыв. Агнешка заметила, как я скривила лицо.

– Да, запах не из приятных, но разве оно не стоит твоей любви?

– А что, если Роланд ушел к свету? – уточнила, прежде чем поднести чашу к губам.

– Еще не время ему уходить. Каждый не человек должен провести в Нави определенный срок…ты после поймешь, когда встретишь его, – она вздохнула, – если встретишь. А теперь, прочь разговоры. Пей!

– Отвернитесь, – потребовала я.

 Брови Главы взлетели вверх.

– Отвернитесь. Я не хочу, чтобы вы видели! – сказала с нажимом, и ведьма пожала плечами.

– Как скажешь, Ульяна.

 Сама не понимаю, как, но видимо боги оказались в эту минуту на моей стороне. Я быстро опрокинула в себя мертвую воду – на вкус оказалась вода, как вода, только с каплей горечи, едва ощутимой на языке – в опустевшую колбочку перелила зелье Агнешки и уже ложась обратно на алтарь и пряча зелье в складках платья, почувствовала странный холод, растекающийся по венам.

 Агнешка повернулась ко мне. Несколько секунд следила с некоторым интересом, будто впервые видела подобный процесс.

– Чувствуешь? – спросила ведьма и склонилась надо мной, обдавая горячим дыханием. – Твое сердце замедляет ход…

Кончики пальцев начали холодеть и онемели. Я попробовала пошевелить руками…безрезультатно.

– Спи, моя девочка и ничего не бойся, – простерла руки надо мной Глава, а затем закрыла мне глаза, и я провалилась в темный тоннель, который метнулся мне навстречу. Жуткий, длинный, без стен и пола, с ветром, хлеставшим по лицу.

«Неужели смерть такая?» – это было последним, что успела подумать, прежде чем мое сердце остановилось.

 Генриху хозяин понравился. Мужик видный, дородный, крепкий. Глаза умные, но не без хитринки. По-простому пожали друг другу руки и разошлись на шаг в стороны присматриваясь.

– Значит, условия поняли? – спросил пан Макарий.

– Поняли, хозяин, – ответил за обоих Богдан.

 Генрих покосился на нового знакомого, ухмыльнулся, догадываясь, чего стоила эта работа бывшему охраннику таверны. Он слышал, как на рассвете ругались муж с женой. Видимо, Стефа не хотела отпускать благоверного на заработки, да и сама работа была опасна – охранять купеческий обоз, что идет через леса и горы, изобилующие жаждущими поживиться чужими товарами и деньгами. Но Генрих не вмешивался. Сам он был свободен…или почти свободен, а у его нового приятеля жена и дети.

 Иногда князь вспоминал про Ульяну.

«Настусю!» – поправил себя молодой мужчина.

 И эти воспоминания не давали ему покоя. Он старательно гнал их прочь, говорил себе, что когда все утрясется, когда он вернет себе то, что должен, то найдет ее и сделает все, чтобы Ульяна приняла и поняла его.

«Сама судьба связала нас, – подумал князь. – Теперь, когда Роланда нет, мои руки развязаны и если я не сделаю хотя бы попытки, чтобы завоевать собственную невесту, то никогда себе не прощу!» – он думал о том, как глупо вел себе, пока был молодым. Сколько лет утекло с тех пор? Настуся Биллевич больше не маленькая девочка, она не княгиня, да и он сам, пока, не князь.

«А ведь родители были правы, сватая нас. А я…я был дураком, когда не разглядел то, что должно», – Генрих посмотрел на Богдана, который как раз в этот момент ударил по рукам с паном Макарием. Видимо, мужчинам удалось договориться об оплате за работу и, судя по довольному лицу бывшего охранника, все прошло как нельзя лучше.

 Они разошлись в разные стороны, и Богдан позвал Генриха за собой.

– Завтра отправляемся, – заявил он. – Конечно, Стефка будет ругаться… – мужчина хмыкнул, – зато, когда вернемся, денег привезем!

 Князь нахмурил брови.

– Куда едет обоз? – поинтересовался он.

 Бывший охранник почесал затылок, вышагивая впереди.

– Пан Макарий сказал, что в Темнолесье, – ответил, правда, с неохотой.

– Темнолесье? – переспросил князь.

– Дорога пойдет через Темнолесье, – продолжил Богдан. – Товары надо срочно перевезти к заказчику. Сроки поджимают, вот он и идет на риск! Потому столько и платит.

 Генрих хмыкнул. Его память услужливо подсказала, что Темнолесье не самый лучший маршрут для каравана. Когда он еще был князем, а его родители были живы, ходили слухи, что в тех местах живет поганый народ, который совсем не чествует чужаков. Да и места там гиблые.

– Ты про оплату послушай, – сменил тему Богдан. – Все свои проблемы решишь сразу.

– Если жив останусь, – ответил Генрих.

– Боишься? – его знакомец остановился и посмотрел в лицо молодого князя с вызовом.

 Кровь ударила в лицо Велке и ему стоило больших усилий не ответить резко.

– Я просто думаю, что вряд ли мертвецу помогут деньги, – сказал он, – а у тебя семья… Что будет с ними, если ты сгинешь?

 Богдан рассмеялся.

– Я не сгину! Меня боги берегут, – а затем чуть пригнулся к Генриху и шепнул, – только моей жене не говори о том, куда мы отправляемся. Я не хочу, чтобы она переживала лишний раз.

– Как скажешь, – ответил князь и мужчины последовали дальше по грязной разбитой дороге, мимо домишек, что провожали обоих мутными глазами затянутых в бычьи пузыри, окон.

 Первым, что почувствовала, когда пришла в себя, был странный холод, разливавшийся по всему телу. Кажется, я основательно промерзла еще лежа на мраморном алтаре. Глаза отказывались открываться, тело, словно чужое, просто лежало, отдаваясь странной ломотой. Сперва даже не попыталась встать, а затем память услужливо подсказала мне, где я должна находиться после того, как испила мертвой воды, и я распахнула глаза.

 Вокруг царил полумрак. В Нави, кажется, как и там, в мире живых, была зима. Или это просто вечный холод для умерших?

 Я оказалась на льду на какой-то опушке, а вокруг возвышались черные деревья, усыпанные густой листвой, такой же черной, как самая глубокая из ночей, что мне доводилось видеть на своем веку. Привстала, чувствуя, что боль усилилась, и отчего-то подумала, что это странно, быть мертвой и ощущать боль.

 Под ногами что-то хрустнуло, и я опустила глаза. Тонкая корка наста треснула под тяжестью моего веса, и я поспешила перешагнуть через лужу, но едва сделала пару шагов, как поляна словно ожила, взорвалась темным маревом, когда в небо, потревоженные шумом, взвились черные вороны. Их были сотни, а может быть, даже тысячи. Звук хлопающих крыльев, разрезающих воздух, и жуткое карканье наполнили тишину. Присев, обхватила руками колени и спрятала голову, опасаясь, что вся эта птичья туча, эта пернатая стая обрушится на меня, но ничего не произошло.

 Поругавшись на своем птичьем языке, вороны снова опустились на деревья, и я пошевелилась, подняв глаза и застыв в удивлении. Оказалось, все деревья, до одного, были голыми, словно после пожара. Черные остовы стволов, ветки-руки, тянущиеся к серому небу, были усыпаны птицами, которых прежде приняла за листья. Зрелище жуткое до дрожи в ногах.