Анна Завгородняя – (не)случайная Жена (страница 4)

«Быстро же я охладел к ней!» — мысленно усмехнулся мужчина и сел, приняв вертикальное положение.

Темное пятно на одеяле привлекло его внимание, и Грегор брезгливо скривил губы, подумав о том, что матушка будет рада узнать, что его супруга все же являлась девственницей, как и было обещано при подписании брачного договора. А он, признаться, сильно сомневался в этом до того самого момента, пока не овладел женой, ощутив преграду в ее теле.

Клаудиа Роттергейн вела себя крайне расковано. И в день свадьбы, и во время церемонии, смотрела на него так, словно давно познала любовные утехи. А оказалось, что все это было лишь ее игрой. Возможно, девица пыталась разбудить в нем страсть, или кто-то надоумил ее вести себя так? Но Грегор надеялся, что прошлой ночью увидел ее настоящую, потому что именно ту девушку, стыдливую и одновременно бесстрашную, он, возможно, хотел бы увидеть вновь. А видеть ее и, более того, спать, пока королева не понесет, ему придется. Лишь это послужит гарантом его будущего правления.

Король прошел в ванную комнату. Принял холодный душ и обтерся пушистым полотенцем. А когда вышел назад в спальню, увидел, что Клаудиа больше не спит.

Девушка лежала на боку, подперев рукой голову, и смотрела прямо на него, при этом, видимо, больше не испытывая прежней неловкости. Разглядывала с интересом и неприятно оценивающе.

— Проснулась? — Грегор прошел вперед, не стесняясь наготы. А жена продолжала следить за ним пристальным взглядом и совершенно без стеснения пялилась на мужское достоинство, выражая взглядом явное одобрение увиденному.

— Я ждала вас, мой король, — она привстала и спустила ноги с кровати. — Надеюсь, вы хорошо спали этой ночью?

Грегор сам не понял почему ему показалось, что голос ее слегка изменился. Впрочем, вчера он почти не обращал на ее болтовню внимания, сосредоточившись на более важном деле. И только слух неприятно резали высокие ноты ее тембра. Вчера она говорила приглушенно и сдержанно, а сейчас вела себя более раскованно и открыто.

— Нет, — ответил он и, наклонившись, поднял с пола рубашку и штаны. Присел на край кровати рядом с женой, и принялся медленно одеваться. — Знаешь ли, не привык спать с кем то до самого утра, — сказал он и почти сразу ощутил, как ее тонкие пальцы коснулись его плеча.

— Ваши любовницы никогда не оставались в вашей спальне? — дерзко произнесла она и встала, демонстрируя свое обнаженное тело.

Грегор бросил взгляд на жену, затем наклонившись, поднял ее сорочку с ковра швырнул Клаудии, велев коротко:

— Оденься.

Сорочку она поймала, но надевать не спешила. Лишь наклонилась вперед, выставляя напоказ грудь, и прошептала:

— Ваше Величество, я не думала, что уже с утра вы покинете меня. Надеялась, что мы сможем заняться чем-то более… — ее рука потянулась к его рубашке, — интересным.

Грерор решительно встал. Бросил взгляд на жену и усмехнулся.

— А ты отличная актриса, Клаудиа. Вчера вела себя более пристойно, а сегодня изображаешь развратницу!

— Пытаюсь подобрать ключ к вашему сердцу! — она улыбнулась и потянулась, словно грациозная кошка. Темные волосы рассыпались по плечам и груди. Возможно, со стороны это выглядело более чем возбуждающе — обнаженная красивая женщина в его постели, — но король не ощутил и малейшего желания продолжить с ней игру в любовь.

— Я не настроен на кувыркание в постели в такую рань, — бросил он холодно. И не солгал. Внутри у него ничего не шевельнулось, пока смотрел на ту, которую этой ночью сделал женщиной. Даже немного удивился, как это она вчера смогла его так возбудить, ведь сегодня почти не вызывала эмоций. Разве что, раздражение.

— Ты можешь делать все, что душе угодно, а мне пора, — и с этими словами прошел к двери, явно намереваясь покинуть свою молодую жену.

— Вам стоит более ответственно относится к нашему браку, — услышал, когда рука коснулась дверной ручки. Грегор обернулся и смерил взглядом супругу. Клаудиа была явно недовольна тем, что он покидает ее без утренней порции ласк. Глаза драконихи сверкали, не скрывая раздражения. На мгновение он заметил голубой всполох в ее глазах и понял, что она в ярости, хоть и пытается это скрыть. Стало даже смешно. Он распахнул дверь, решив не отвечать на злость в голосе королевы. Но Клаудию это не остановило.

— Это ведь вам, а не мне, нужен наследник! — бросила она ему вослед.

— Жди меня ночью, — отрезал он холодно, понимая, что ему придется постараться, чтобы эта женщина, ставшая его женой, снова вызвала желание ею обладать. Сейчас же она его просто раздражала и все, чего бы он хотел, это, чтобы она исчезла, хотя бы на время.

Но в гостиной его ждал сюрприз. На мягком диване, установленном напротив камина, сидела пожилая женщина, рядом с которой стояла другая, чуть моложе и одета менее величественно.

Грегор мысленно выругался, подумав, что ему стоило ожидать чего-то подобного. Потому что вдовствующая королева желала, как всегда, во все его дела, и даже в едва начавшуюся семейную жизнь, сунуть свой нос. Это раздражало, но мужчина подобрался и поклонился, поймав ответный кивок пожилой дамы и поклон ее помощницы.

— Даже спрашивать не стану, что привело вас сюда, — произнес он, приблизившись так, чтобы бабушка могла его разглядеть. Зрение уже давно подводило старую королеву, а он, как бы порой не гневался на нее, все же любил старуху. Хотя и понимал, что, если бы она менее активно лезла в его дела, он любил бы ее сильнее.

— Что ты не выглядишь счастливым после первой брачной ночи! — улыбнулась старая королева и махнула рукой, давая молчаливое распоряжение своей помощнице. Лишь после, запоздало спросила, взглянув в глаза внуку: — Ты же позволишь?

Он прекрасно понял, что она имела ввиду. Вспомнил о Клаудии, оставшейся в королевской спальне, и почти с радостью кивнул, давая свое согласие. В тот же миг помощница старой королевы направилась к двери и мгновение спустя скрылась в королевской опочивальне. Недовольный визг порадовал слух Грегора, а его бабушка величественно улыбнулась.

— Мне нужны доказательства ее невинности, мой дорогой, — она протянула внуку руку, и он шагнул вперед, чтобы помочь ей подняться с дивана. — Сам понимаешь, эти Роттергейны еще те, — она хмыкнула, — драконы. Водные всегда славились своей изменчивостью.

— Вы сами выбрали ее, — напомнил Грегор.

— Всему виной даже не ее род, а тенденция рождения в семействе Роттергейнов наследников мужского пола, — ответила женщина. — Ты сам виноват. Дотянул с браком, пока тебя не вынудили жениться. А ведь мог выбрать сам. Но нет, — она высвободила руку из пальцев короля, — никак не мог нагуляться.

Грегор усмехнулся. Слова старой королевы его позабавили. Он любил ее откровенность, вот и сейчас не мог сдержать усмешку. Взглянул в лицо бабушке и подумал о том, что она, несмотря на почтенный, даже для драконихи, возраст, сумела сохранить величественность и остатки красоты. Но больше всего ему нравились ее глаза. Все еще яркие, живые, таившие в своей глубине ум и красоту истинной женщины, которая умеет понимать и думать.

— Так что, мой мальчик, ты получил то, что заслужил, — она бросила взгляд за его плечо. Туда, где в открывшуюся дверь, вышла ее помощница. В руках женщины было аккуратно сложенное одеяло. Женщины переглянулись, и королева улыбнулась, поймав взор своей помощницы.

— Кажется, мне пора! — сказала она.

Грегор напряг слух. Подключил свою драконью сущность, вслушиваясь в то, что происходило в спальне. Различил шорох одежды и понял, что его супруга торопливо одевается, видимо, решив выйти из спальни и предъявить свои претензии. А потому решил составить компанию вдовствующей королеве, предложив ей руку.

— Ты иногда бываешь милым, мой мальчик! — заявила старуха и ее тонкие пальцы с бледной желтоватой кожей, обхватили его локоть.

— Я провожу вас в ваши покои, — любезно ответил он и поспешил вперед, чтобы избежать очередной встречи со своей новоявленной королевой.

Проснулась я как всегда, с первыми лучами солнца, заглянувшими в узкое окно моей комнатушки. Несколько минут просто лежала в кровати, нащупав рукой драгоценные бумаги и радуясь тому, что все получилось. Вспоминать о прошлой ночи, которую провела вместе с королем, не хотелось. И я настойчиво гнала мысли об этом прочь. Но выходило плохо. Память то и дело подбрасывала неприятные картинки, заставляя меня морщиться. Да и низ живота все еще ныл, напоминая о том, чего я лишилась.

Но я не жалела. Оно того стоило. Наверное. Впрочем, жалеть теперь было поздно. Дело сделано, а главное — бумаги у меня, и мне стоит как можно скорее отправить их отцу. А потому, сейчас не время предаваться праздности и разлеживаться, глядя в окно. И что с того, что тело болит, а на душе еще более гадко? Я продала себя не за деньги. Цена моей невинности была велика — жизнь моего брата. И за него я отдала бы все, что только смогу.

Заставив себя откинуть одеяло, села. Еще несколько секунд медлила, глядя на пол, по которому солнечные лучи расчерчивали яркие узоры. Затем встала, нащупав ногами старые туфли с потертой серебряной вышивкой. Умывшись из таза и приведя себя в порядок, надела лучшее платье, какое только было в моем гардеробе. Его отдала мне Клаудиа, когда я начала работать на нее в качестве горничной. Сказав при этом, что так я хотя бы не буду позорить ее в королевском дворце. Я и не позорила. Работу свою выполняла исправно. Была незаметной, словно тень своей госпожи. Все, как Клаудиа хотела.