Анна Завгородняя – Адептка в мужской Академии (страница 9)

– Раз нашел, так женись как можно быстрее и отправляйся в Академию, – посоветовал его величество, вызвав своей фразой усмешку на губах мага.

– И как вы себе это представляете, мой король? – язвительно поинтересовался Блеквуд. – Молодой жене требуется минимальное, но внимание. Или предлагаете мне забрать ее в Академию, где рядом будут постоянно крутиться молодые прохвосты?

– О! – оживился король. – Ты уже ревнуешь.

– Вовсе нет. Просто трезво мыслю, – ответил Дорнан.

– Вовсе нет, – передразнил его монарх. – А мне на секунду даже показалось, что ты заинтересовался своей невестой.

– Еще бы! – Блеквуд заложил руки за спину. – Чистота ее крови – редкость для благородных женщин. Я еще никогда не встречал такой силы. А в ее крови эта сила просто бурлит. Будь она мужчиной, из девушки получился бы весьма сильный некромант.

Король вздохнул.

– Никогда не понимал твоего стремления к этой чистоте крови. А как же чувства? Любовь, привязанность?

– Я буду вполне добр со своей супругой, – поспешил сказать Дорнан. – Но ваше величество, вы сменили тему. Даже если я и женюсь так поспешно, как этого требуете вы, жену свою мне придется оставить в Вороньем Гнезде.

– Делай как знаешь, – махнул рукой король. – Ты мне нужен в Академии и точка. Никаких отказов не приму. А если станешь упрямиться, велю отправить тебя в заточение, и, конечно же, никакой свадьбы.

Блеквуд только покачал головой. Он слишком хорошо знал своего друга, чтобы понимать его грубый и несуразный юмор.

– Мне нужен именно ты. Если я назначу деканом на факультет некромантии самого сильного некроманта, это ни у кого не вызовет подозрений. А мне нужны твои глаза и уши там, в стенах этого учебного заведения. До конца второго семестра ты должен найти свиток. Иначе…

– Я понял, – вздохнул Дорнан, уже не высказывая свое недовольство. Тон разговора сменился, и его величество дал понять, что более не намерен шутить по поводу и без.

– Вот и хорошо. Даю тебе неделю на то, чтобы узаконить свои отношения с избранницей, а после отправляйся в Академию. Брать с собой жену или нет, предоставляю решать тебе самому. В любом случае, я распоряжусь, чтобы для лорда Блеквуда выделили особенные комнаты. Где вам с леди Блеквуд будет удобно коротать вечера.

– Благодарю, сир! – Дорнан с неохотой поклонился.

– Вот бумага о назначении. – Его величество вернулся к столу и достал из верхнего выдвижного ящика документ, обмотанный золотой нитью и закрепленный королевской печатью. – Мой помощник уже проинформировал директора Академии о твоем приезде, так что, – король взглянул на друга, – действуй. Неделя на свадьбу и прочие приготовления. Не больше.

– Как прикажете, ваше величество, – снова поклонился Дорнан, понимая, что личная аудиенция окончена и ему пора откланяться. Король коротко кивнул, и мужчины встретились взглядами.

– Я рассчитываю на тебя, – тихо проговорил монарх.

– Не подведу, – спокойно произнес маг в ответ и, развернувшись, направился к выходу из кабинета.

Утро принесло с собой солнце и тепло ускользающего лета. Сразу после завтрака в компании родных я уведомила отчима и матушку о том, что отправляюсь к Манлеям в гости и планирую переночевать у Алисы.

Если сэр Уильям и был против, то ничего не сказал. Разве что его взгляд выражал крайнее недовольство. Но на этот раз матушка оказалась на моей стороне, что случалось в последнее время крайне редко.

– Пусть девочки пообщаются. Оливия и Алиса непременно будут скучать друг по другу, когда наша дочь выйдет замуж и покинет родной дом, – глядя на мужа, прощебетала моя матушка.

– Я не возражаю, – коротко и холодно отчеканил лорд Сэлми, после чего продолжил утреннюю трапезу. А мне милостиво позволили в это утро проехаться верхом до поместья соседей, в то время как вещи, необходимые каждой леди, отправили в экипаже вместе с горничной Нэн.

Раннее утро радовало свежим воздухом. Сидя в седле, я медленно ехала по тропинке, соединявшей земли Сэлми и Манлеев. Красота осени радовала глаз яркими красками. Деревья еще не спешили расстаться со своими нарядами, а в воздухе, несмотря на утреннюю прохладу, еще чувствовалось остаточное дыхание лета, и я наслаждалась каждым мгновением, которое мне оставалось провести здесь, в месте, в котором я провела столько замечательных лет своей жизни.

Я думала о матушке и волновалась из-за нее. Но в кармане дорожного платья хранилось письмо, которое Алиса передаст леди Сэлми, когда откроется мой побег. Ни минутой раньше. В нем я изложила все свои мысли и желания, хотя не особенно надеялась, что отчим и матушка поймут. И все же, главной целью этого послания была просьба не беспокоиться о непутевой дочери и простить меня за мой поступок, о котором я буду жалеть меньше всего.

Вот лес расступился, и вдали показалось поместье, принадлежавшее родителям Алисы. Я пришпорила коня, думая о том, что, возможно, нескоро еще сяду в женское седло.

Вуалька на шляпке развевалась от быстрой скачки. Ветер бил в лицо, но я не досадовала на то, что заявлюсь к Манлеям с красными щеками и блестящим взором.

Но вот впереди показался домик привратника. На крыльце сидела миссис Поттер, супруга Фрэнка Поттера, служившего Манлеям, сколько я знаю их. Старушка расположилась в кресле и что-то вязала, а завидев меня кивнула, и я ответила ей легким поклоном, на что получила улыбку.

Дорожка, посыпанная гравием, начиналась от ворот и шла до самого главного входа через парк с высокими дубами, листья на которых оставались зелеными, хотя и не такими яркими, как летом. У лестницы меня уже встречали. Леди Алиса стояла на нижних ступенях, сжимая в руке зонт от солнца. Она вскинула руку, приветливо помахав мне, и я направила лошадь прямиком к подруге, спешившись без помощи опоздавшего лакея.

С Алисой мы заговорщицки переглянулись, после чего она велела слуге отвести лошадь на конюшню, а сама повела меня в дом, чтобы умыться с дороги и поговорить.

– Не передумала? – такими были ее первые слова, едва мы остались наедине в маленькой ванной комнате, выложенной мрамором при спальне Алисы.

– Нет! – уверенно отозвалась я, и подруга обреченно вздохнула.

– Хорошо. Сразу после обеда мы все сделаем. Надо, чтобы родители тебя увидели. А про ужин я что-нибудь придумаю, – сказала она, и я бросилась ее обнимать и благодарить.

– Не стоит, – Алиса снова вздохнула. – Мне кажется, я совершаю ошибку, помогая тебе. Как бы из блага не получился вред!

– Не получится! – заверила я ее, положив руки на хрупкие плечи юной леди Манлей. – Вот увидишь…

– Даже думать не хочу о том, что ты будешь учиться среди мужчин. Одна! – Она прижала пальцы к вискам.

– Я ведь и сама буду одной из них, – напомнила я.

– Ах, Олив, – покачала головой девушка. – Жаль, что я не могу отговорить тебя от этого сумасбродства. Ты разобьешь сердце своей матери. А лорд Блеквуд… – она посмотрела мне в глаза. – Страшно подумать, в какой ярости он будет, когда узнает, что ты сбежала.

– Мне все равно, – пожала я плечами. – Меньше всего меня волнует этот маг.

– Напрасно ты недооцениваешь собственного жениха. Многие мужчины не терпят отказа, – осторожно заметила Алиса.

– Откуда такие глубокие познания мужской психологии? – улыбнулась я.

– У меня врожденное, – отшутилась подруга. – И все же, прошу тебя быть крайне осторожной.

Она порывисто обняла меня, и я принялась убеждать леди Манлей, что буду самой осторожной и рассудительной из всех девиц в ее окружении.

Дальше все пошло по плану. После обеда, где я показалась на глаза родителям Алисы еще раз, мы отправились на прогулку и помелькали перед окнами, чтобы все в доме могли заметить нас обеих. Когда пришло время возвращаться в дом и приступать к нашему плану, я немного испугалась. Помню, что поднималась следом за Алисой в ее комнату, пребывая в состоянии полусна. Даже ноги переставляла с трудом, но эта слабость и позорная нерешительность быстро прошли. Так что спустя несколько минут, уже в покоях подруги, я решительно протянула ей ножницы, а сама принялась смешивать магическую краску. Мы перебрались в ванную комнату, где Алиса с удручающим видом и взглядом, полным мольбы, все же сдалась окончательно и бесповоротно. И мои волосы, тяжелые, длинные, холеные, упали к ногам шелковым покрывалом из светлых прядей.

– Что же мы наделали? – Алиса отшвырнула ножницы, и глаза ее наполнились слезами при виде моей шевелюры, перекочевавшей с головы на мрамор пола. Подруга разрыдалась, а я спокойно протянула ей стеклянную миску, полную краски.

– Еще отрастут! – заметила я. – Крась меня. До ужина нам надо успеть.

Алиса встала, вытерла рукавом слезы и принялась за дело. Мы провозились с огрызками моих волос битый час, пока на меня из овального зеркала, прикрепленного к стене в ванной комнате, не взглянуло почти чужое лицо. Как оказалось, цвет волос меня изменил. Не так, чтобы матушка не узнала, но все же…

Голове стало безумно легко, а черные прядки, чужие и непривычные взгляду, липли ко лбу и лезли в глаза.

– Отлично! – проговорила я и наклонила голову в одну сторону, потом в другую, любуясь делом рук Алисы. Та снова шмыгнула носом, но на этот раз не заплакала, что обрадовало меня до бесконечности.

– Давай я соберу волосы с пола, а ты вымой из миски остатки краски, – предложила я.