Анна Залевская – Эхо забытых Богов (страница 7)

Глава 4. Чердак, пыль и звездный комочек

Если вы думаете, что магическая артефакторика — это скучное перебирание старых безделушек, то вы снова ошибаетесь. Артефакторика — это искусство не взорвать аудиторию раньше, чем успеешь сказать «защитное поле».

Наш преподаватель, профессор Грейвз, выглядел как человек, который повидал слишком много взрывов: лысый, с ожогами на пальцах и вечно дёргающимся левым глазом. Он расхаживал между столами, на которых лежали десятки артефактов — от простых амулетов до жутковатых статуэток с движущимися глазами.

— Сегодня работаем с «реакторами остаточной магии», — объявил он. — Каждый из вас получит по артефакту. Задача: определить его магический след и безопасно деактивировать. Тот, кто справится, получит зачёт. Тот, кто ошибётся... — он многозначительно посмотрел на свежий шрам на потолке, — отправится в лазарет.

Я сидела рядом с Тироном. Он нервно крутил ручку, а его веснушчатое лицо побледнело.

— Я никогда не работал с настоящими артефактами, — прошептал он. — Только с книжными схемами.

— А я и с ними не работала, — честно ответила я. — Но бабушка говорила: главное — не паниковать.

— И не слушать нас, — вставил внутренний голос.

— Почему это? — возмутился второй.

— Потому что мы тоже магия, и нас артефакты чувствуют.

Это была тревожная мысль. Я не успела её додумать — профессор Грейвз подошёл к нашему столу и положил передо мной небольшой амулет из тёмного серебра в виде полумесяца. Камней в нём не было, но по поверхности пробегали едва заметные серебристые искры.

— Вам, леди Эверлин, особый экземпляр, — профессор прищурился. — Найден в запретных землях. Очень старый. И очень нестабильный. Будьте осторожны.

— Спасибо за доверие, — ответила я с таким энтузиазмом, будто он только что подарил мне букет цветов, а не бомбу замедленного действия.

Голоса внутри замерли. Потом зашептали с непривычной серьёзностью:

— Этот амулет знает нас.

— Он из храма. Того самого.

— Не трогай его голыми руками.

— Слишком поздно, — подумала я, потому что амулет уже лежал на моей ладони.

И тут началось.

Сначала я почувствовала тепло. Неприятное, липкое, будто кто-то налил мне в ладонь расплавленный воск. Потом амулет засветился — сначала тускло, потом ярче, ярче, пока я не зажмурилась.

— Отпусти! — закричал голос.

— Не может! — возразил другой. — Он прилип!

Я попыталась разжать пальцы. Бесполезно. Амулет будто вплавился в кожу. А голоса внутри — о боги — они зазвучали в полную силу, перекрывая всё вокруг. Не шёпот, а настоящий хор, который требовал, умолял, приказывал:

— Выпусти нас!

— Дай волю!

— Покажи им силу!

Из моих рук вырвалась серебристая дымка — не та, что раньше, а плотная, почти осязаемая. Она ударила в потолок, сбила несколько ламп, опрокинула стул. Кто-то завизжал. Профессор Грейвз что-то кричал, но я не слышала слов.

Я видела только амулет, который пульсировал в такт моему сердцу, и чувствовала, как голоса внутри становятся всё громче, всё настойчивее.

— Отдайся нам, — шептал самый глубокий, самый древний голос.

— Мы сделаем тебя сильной.

— Нет, — прошептала я, сжимая амулет уже не по своей воле. — Я не хочу...

Дымка превратилась в вихрь. В аудитории зазвенели стёкла, закачались люстры. Книги слетали с полок, артефакты падали на пол и раскалывались. Кто-то из студентов плакал. Кто-то пытался создать защитный барьер.

А я стояла посреди хаоса и не могла ничего сделать.

А потом дверь распахнулась.

Ректор Кассиан Дрейк вошёл в аудиторию, и его появление было похоже на ушат ледяной воды. Вихрь на секунду замер. Кассиан подошёл ко мне, не обращая внимания на летающие вокруг осколки, и положил руку на амулет.

— Отпусти, — сказал он тихо, но я услышала каждое слово, потому что голоса внутри вдруг притихли.

Амулет щёлкнул и упал на пол, почерневший и треснувший. Дымка рассеялась. Я почувствовала, как колени подкашиваются, и упала бы, если бы ректор не подхватил меня за плечи.

— Всё, — сказал он, глядя мне в глаза. — Всё кончилось. Дыши.

Я дышала. Глубоко, часто, как выброшенная на берег рыба. Голоса внутри притихли — не исчезли, но стали тише, будто их кто-то приструнил.

— Он сильный, — уважительно прошептал один.

— Он нас подавил, — изумился второй.

— Временщик, — фыркнул третий.

Профессор Грейвз подбежал к нам, размахивая руками.

— Ректор! Это невероятно! Амулет не должен был активироваться! Я проверял его сто раз!

— Вы плохо проверяли, — голос Кассиана был ледяным. — Эта студентка могла погибнуть. — Он посмотрел на меня. — Ариана, вы в порядке?

Я кивнула. Язык не слушался.

— Хорошо. А теперь идите в лазарет. А после — она отработает этот инцидент на чердаке-хранилище. Пусть учится контролировать свою силу на безопасных предметах.

Я поплелась к выходу, чувствуя на себе взгляды студентов. Тирон побежал следом.

— Ты как? — спросил он, когда мы вышли в коридор.

— Жива, — выдавила я. — Но кажется, я только что установила личный рекорд по разрушению аудиторий.

— Это был... впечатляющий шторм, — осторожно сказал Тирон. — Ты случайно не богиня в человеческом обличье?

— Если и богиня, то самая неуклюжая, — вздохнула я.

---

Лазарет оказался светлой комнатой с запахом трав и антисептиков. Меня осмотрела пожилая целительница, покачала головой, сказала «перенапряжение резерва» и влила в меня через капельницу какую-то голубую жидкость, от которой сразу захотелось спать.

— Через час отпустим, — пообещала она. — А пока лежи.

Я лежала, смотрела в потолок и слушала голоса. Они вели себя тихо, как провинившиеся дети.

— Это она виновата, — буркнул один.

— Амулет старый был, не наш, — поддержал второй.

— Замолчите, — сказал третий. — Она устала.

Тирон сидел рядом, листал учебник и иногда бросал на меня тревожные взгляды.

— Ты знаешь, — сказал он через полчаса, — я тут подумал. Твоя сила — не просто голоса. Это что-то большее. Может быть, древняя магия, которую никто не изучал.

— Это я и без тебя знаю, — пробормотала я. — Вопрос — что с этим делать.

— Учиться, — просто ответил Тирон. — Как все.

— Как все не могут поднять шторм в аудитории.

— Значит, будешь учиться лучше всех.