Анна Захарова – Сладость Красного Лотоса (страница 10)

-Не враг говоришь? -она звонко рассмеялась, и от этого смеха генерал напрягся, в ее глазах е вспыхнул тот самый красный отсвет, будто из глубины тьмы пробудилось что-то древнее.

-Генерал, мне тебя жаль, но ты не понимаешь, что творится. Я не твой друг. Я просто не хочу, чтобы рядом со мной кто-то страдал. Обрати внимание, кроме тебя, здесь никто не сидит. - оба обвела рукой помещение.

Внезапно голос из темноты прервал её.

-Юлань, разве я тебе разрешала спускаться сюда? - она вздрогнула.

Голос из темноты, властный и пробирающий до костей, наконец обрел форму. Из теней выступила фигура, облаченная в одежды, которые, казалось, были сплетены из самой ночи. Это была Сяо Луй. Ее глаза, в которых сейчас горел тот самый красный блеск, остановились на генерале.

-Ты, видимо, хорошо проводишь время. Юлань, добрая душа, не так ли? Она всегда старается облегчить страдания других, даже тех, кто им противостоит. - генерал почувствовал, как между лопатками пробежал холодок. Слова Сяо Луй были обманчиво спокойны, но за ними таилась обещание жестокости.

-Прости, я просто хотела. - Луй подняла руку, словно останавливая поток времени, Юлань замерла. Не потому что была испугана, а потому что поняла, это приказ, исполнение которого было необходимостью.

-Я не просила тебя спускаться. - фраза звучала почти вежливо.

- Возвращайся, поговорим позже

На мгновение взгляд Юлань встретился с генералом. В её глазах он увидел не страх, не ненависть, а сочувствие. Настоящее, тяжёлое, отягощённое чем-то большим, чем просто жестокость. Потом она поклонилась с достоинством и скрылась в тенях.

Сяо Луй приблизилась к генералу, в её движениях не было прежней ярости, только тяжёлый, выжатый из сердца покой. Её голос, едва слышный, звучал размеренно, как шёпот ветра над пустыней.

- Дворцовые чиновники не просто крадут, они убивают, чтобы никто не заговорил. А император он не только молчит, он поддерживает это. Он платит, чтобы быть уверенным, что никто не посмеет встать на его пути.

Генерал не мог поверить, что эта женщина, чьё имя выжигало страхом имена жителей целых деревень, чья слава орошалась кровью невинных, сейчас стояла перед ним, словно испуганный ребёнок, молящий о понимании.

- Что ты хочешь? - он видел, как её взгляд, обычно холодный, словно сталь, сейчас метался, ища в его лице отклик.

Сяо Луй подняла глаза, в них не было ни страха, ни мольбы, лишь тень решимости.

-Я хочу, чтобы это прекратилось. Я хочу, чтобы люди перестали жить в страхе. Я знаю, что ты служишь императору, но ты ведь тоже видел, к чему это приводит. Сколько невинных погибло? Сколько ещё должно умереть, прежде чем кто-нибудь осмелится выступить против?

Генерал замер, словно от удара. В голосе Сяо Луй не было ни угрозы, ни дрожи, только тишина, пропитанная болью, которую невозможно было выразить словами. Она говорила не о себе, не о своей власти. Она говорила о тех, кто уже не вернётся, о тех, кто умер.

-Убийства не станут легче, если ты молчишь. Но они станут тяжелее, если ты будешь молчать, зная правду.

-Я должен тебе поверить? - она вздохнула, и этот вздох словно стряхнул с неё остатки прежней жизни.

-Я видела, как они убивали. Я видела, как они заставляли людей страдать. Я готова бороться. Готова отдать всё, что у меня есть, лишь бы положить конец этому безумию. Но в одиночку мне не справиться. Силы зла слишком велики, а их сети слишком глубоки. Твои солдаты тоже устали от этих бесконечных приказов, которые противоречат их чести и совести. Вы тоже видите, как гибнут невинные, как разрушается всё, что строили годами.

Когда она закончила, в руки генерала легли свитки. Их бумага была тонкой, но прочной как кожа, выжженная огнём. На них были записи, подписи, схемы, доказательства. Доказательства того, как чиновники, действуя под прикрытием императорской власти, разворовывали налоги, сжигали деревни, убивали тех, кто пытался бежать. Как даже дети становились жертвами массовых погребений заживо.

Он читал. И каждый абзац заставлял его сердце сжиматься от отчаяния. Он знал, что это не просто информация. Это был приговор империи.

Сяо Луй не простилась. Просто кротко кивнула и исчезла в темноте. Без шепота, без пафоса. Как будто ее и не было. Но то, что она оставила, осталось.

Луй вернулась в свои покои, где ее уже ждала Юлань. Мягкий свет отражался в ее глазах, придавая им глубину и задумчивость. Она подошла к девушке, ее движения были плавными и исполненными достоинства.

-Юлань, прошу тебя, не спускайся больше в темницу. –проговорила она, ее голос звучал тихо, но властно. -Это тебе не нужно.

Юлань подняла на нее взгляд, ее лицо выражало смесь сожаления и непонимания.

- Зачем ты его мучаешь?

Луй усмехнулась, чувствуя легкое трепетание души, вызванное искренностью слов Юлань. Ее пальцы нежно коснулись руки девушки, словно пытаясь передать ей тепло и уверенность.

-Юлань, ты мой единственный свет. Я не так ужасна, как обо мне говорят. Это всего лишь игра, в которой каждый должен сделать свой ход. Завтра генерала выпустят и у него будет выбор. Вернуться в столицу, оставив позади все, или присоединиться к нам, обрести новую цель и нового себя.

На следующее утро генерала, наконец, выпустили из темницы, его кожа, словно пергамент, изъеденная долгим одиночеством, встретилась с прохладой утреннего воздуха. Он и Ижань, две тени, вырвавшиеся из забвения, шли вместе под конвоем стражников. Их путь вел к месту, где рассвет только начинал окрашивать небо в багровые тона. И вот, когда они приближались, их взгляд упал на поле, где словно буря, воплощенная в плоть, Луй тренировалась со своими воинами. Дождь хлестал ее лицо, но глаза горели неугасимым пламенем. Она не просто участвовала в тренировке, она вела ее, подобно звезде, указывающей путь заблудшим кораблям в бушующем море. Ее наставления звучали как колокольный звон, пробуждающий спящих, каждое ее движение было отточенным клинком, рассекающим утренний воздух, каждый выкрик громом, предвещающим бурю. Она была воплощением боевого духа, живым знаменем, развевающимся на ветру безжалостного рассвета. Воины вновь и вновь повторяли за ней каждое движение, выжимая из себя последние капли сил. Дождь усиливался, смывая пыль и грязь с земли, а она лишь перекрикивала шум дождя, отдавая команды.

Она подняла руку, команда замерла.

- Сегодня мы не учились драться. — сказала она. – Мы учились жить.

И в этот миг, генерал впервые посмотрел на неё не как на врага. А как на тех, кто знает, что война не только о мече, не только о победе. Она о выживании духа и умении не сдаваться, даже есть дождь идет третий день.

Вань тихо подошёл сзади, встав рядом с генералом, плечом к плечу.

-Генерал, вы определились со стороной? — спросил он тихо, почти шёпотом, будто боялся нарушить тишину, в которой висели судьбы.

Ижань резко шагнул вперёд, будто хотел оградить своего друга от любых нападок. — но генерал уже выставил ладонь, как щит.

-Я сообщу вашей госпоже о своём решении. - спокойно ответил он.

Вань стоял, не шелохнувшись, словно часть пейзажа, неподвижный, но напряжённый. Его дыхание едва слышно вырывалось из-под маски, а пальцы, сжатые в кулаки, дрожали от усилия.

- И что же это за решение? – Луй легкой поступью приближалась к ним, ее лицо так же было прикрыто маской, все вокруг уважительно склонили головы, кроме двух бывших заключенных.

-Я выбираю тех, кто жив. -сказал он. -Тех, кто помнит, что война не только победа, но и то, что остаётся после неё.

-Я знала, что вы сделаете правильный выбор. - она отвела взгляд. - Пусть Юлань приготовит покои для наших гостей. - слуга поклонился и отправился к поместью.

Луй, чьи глаза, словно два глубоких колодца, хранили в себе отголоски вечности, не отрывала взгляда от линии, где небо целует землю. Дождь, словно слезы богов, омывал этот мир, унося с собой пыль забвения и тяжесть невысказанных слов. Она вновь шагнула на поле, её фигура, подобная иве, склонившейся под ветром, растворялась в серой дымке, словно мираж, сотканный из скорби и надежды.

Генерал и Вань, окаменевшие от удивления, провожали её взглядом, полным недоумения и трепета. В их глазах отражалась вся горечь войны, вся тщетность их стремлений. В ней же пульсировала иная сила, первозданная, как сама земля, неподвластная ни мечам, ни указам. Ижань, осознав безмолвность момента, подошел к генералу, его голос был тихим, как шорох опавших листьев.

-Генерал, позвольте, вашему духу обрести покой.

Генерал кивнул. Его разум, привыкший к грому сражений, теперь был озадачен тишиной, исходящей от Луй , когда она была на своей территории. Женщина, чья сила исходила не из мускулов, а из самой сути бытия, была загадкой, которую он, возможно, никогда не разгадает.

Вань, же, ощутил в себе некую необъяснимую тоску. В образе Луй он видел тень своей собственной души, потерянной где-то на бескрайних полях жизни.

-Генерал, ваши покои готовы, я вас провожу. – слуга поднял руку, указывая путь.

Дождь усилился, превращая поле в зеркало, отражающее лишь серое небо. Генерал, забыв о войне, ощутил на коже каждую каплю, словно ласки забытой матери.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.