Анна Захарова – Белый кубок (страница 4)
Марика задумалась на секунду, вспоминая все, что она с упоением читала о лошадях.
– Слух у них еще сильнее, они слышат звуки на расстоянии до четырех километров. Разойдемся в разные стороны и будем их звать по имени, – плакать ей больше не хотелось. Сейчас, когда они обсуждали с Кристиной план поиска, беда не то чтобы отступила, но теперь не казалась такой огромной, а она не чувствовала себя бессильной. Хорошо, что есть Кристина, которая сделает то, что она, Марика, не умеет и не сильно-то любит – притворится перед школьными учителями. Уж она-то давно натренировалась строить из себя пай-девочку перед взрослыми, чтобы избежать наказаний.
К тому же, у Кристины был хороший, мощный телефон, и сейчас она рассматривала там карту местности рядом с ипподромом, пытаясь понять, куда могли отправиться лошади.
– Может, вот сюда? – она ткнула в голубую точку среди зелени лесного массива. – Они, наверное, пить захотят. Вроде как пить полезно, когда испугался или нервничаешь.
Марика тоже склонилась над экраном:
– Точно, надо прежде всего проверить это место. Они же бежали, наверняка, очень быстро, как на тренировке, значит точно захотят пить.
Еще целый час они рассматривали карту в Кристинином телефоне, пока не звякнул замок школьной калитки. Сторожиха, тетя Шура, протянула удивленно при виде школьниц:
– О, ранние пташки, не спится им без знаний. Ну заходите внутрь, сырость не собирайте.
Они юркнули в здание, притаились в уголке длинного коридора и принялись снова обсуждать свой план.
– Полчаса – и ты стони! – Кристина была настроена решительно, размахивала руками и меряла длинными ногами их пятачок, словно полководец перед боем. – Я скажу, что давайте отведу Голубеву в медпункт. Потом посидишь в коридоре, я вернусь и скажу математичке, что тебя домой отпустили, но обязательно надо проводить. Она тетради наши заберет с контрошкой, я рюкзаки возьму и рванем на тралик!
– Стонать?! – Марику даже тряхнуло при мысли о том, что она фальшиво примется стонать и на нее уставиться весь класс. Это Кристине нравится быть главной, чтобы все на нее смотрели, а ей от такого внимания сразу становится не по себе. Даже когда она отвечает у доски, и то страшно волнуется, хотя знает тему.
Однако вторая заговорщица была настроена решительно:
– Обязательно стонать, а еще лучше, чтобы ты заплакала и вот так еще за живот держись, когда будешь из класса выходить, – Кристина согнулась пополам, обхватила сама себя руками. словно пыталась обнять, опустила низко голову, так что ее лицо совсем исчезло под густой челкой, и прохныкала натужно. – Смотри, как надо.
Марика тяжело вздохнула, так правдоподобно, как у Кристины, наверное, у нее не получится.
– Ну давай, попробуй, надо проверить, что там у тебя получится.
По требованию подруги Марика согнулась, сделала пару шагов, при этом пытаясь повторить все точь-в-точь.
Но та осталась недовольна:
– Ты быстро так не беги, тебе же от каждого шага больно. Ты скачешь, а надо ноги еле волочить!
Вдруг по коридору застучали каблуки, к кабинету торопилась учительница по математике:
– Ой, девочки, доброе утро! Вы уже тут? Правильно, молодцы, что пораньше пришли перед контрольной. Я вас, наверное, отпущу минут на десять пораньше, чтобы успеть подготовиться к комиссии.
Кристина торжествующе пихнула в бок Марику: видишь, я была права, математичке сегодня не до них. После этого постепенно потянулись одноклассники в кабинет и про обсуждение задуманного пришлось забыть. Школьная жизнь пошла по обычному расписанию: звонок, притихший класс, объяснения учителя.
Марика с трудом смогла сосредоточиться на задачах и примерах, от волнения цифры расплывалась перед глазами, а в голове была одна мысль: Мелодия! Она ждет! Ей нужна помощь!
Уже прошло больше половины урока, когда Кристина торопливо закрыла тетрадь и слегка повернула голову вбок. Ее соседке стал виден ее острый профиль, сурово сдвинувшиеся брови, она едва заметно кивнула – ну давай, начинай стонать.
Марика низко наклонила голову, вцепилась в саму себя руками, и набрала воздуха побольше. Вот сейчас, сейчас! От ужаса, что на нее через секунду уставятся взгляды со всех парт, никак не получалось издать ни звука. Кристина еще сильнее повернула голову, вскинула подбородок в раздраженном ожидании: давай, чего молчишь?! Стони!
Марика попыталась издать звук, однако так одеревенела от страха, что вместо протяжного оха у нее вышел едва слышный писк, будто кто-то просто вздохнул печально. Раздосадованная Кристина молниеносно вытянула руку и со всей силы ущипнула подругу. Марика охнула от неожиданности и боли, математичка оторвалась от своих конспектов, вскинула голову в поисках источника звука, на что Кристина мгновенно выкрикнула:
– Ольга Викторовна, у Голубевой живот болит. Сильно!
Марика не видела, но слышала движение воздуха от поворота десятков голов в ее сторону. Ее сразу окатило жаром стыда, в висках с шумом запульсировала кровь. Как же стыдно!
Математичка вскочила со стула, но тут же затопталась на месте. Ведь не бросит же она учеников наедине с контрольной. А Кристина уже стояла в проходе и тихонько подпинывала носком туфли Марику, чтобы вытянуть ее из-за парты:
– Ольга Викторовна, давайте отведу ее в медпункт, я уже все решила.
Учительница с облегчением закивала:
– Конечно, Кристина, помоги однокласснице.
Они медленно вышли в коридор: Марика медленными, мелкими шажочками, с опущенной головой, в то время как подруга поддерживала ее заботливо под локоть.
В коридоре они кинулись бежать на первый этаж к медкабинету. Как и обещала Кристина, он был заперт.
– Сиди тут, – велела она строго и снова побежала по школьному коридору. Марика замерла у запертой двери, от волнения ее трясло как в лихорадке, мысли так и прыгали в голове. Ей казалось, что если она сейчас не выплеснет хоть как-то напряжение внутри, то ее разорвет. Вынужденное ожидание было таким тягучим и тоскливым, хотелось как можно быстрее уже кинуться на поиски лошадей, а не придумывать небылицы для учителя.
Наконец, через пару минут вернулась запыхавшаяся Кристина с двумя рюкзаками:
– Уф, все, получилось! Поверила, как миленькая, и разрешила тебя проводить домой. Все, погнали на остановку.
Школьницы успели выбраться из здания и уже быстрым шагом успели почти дойти через двор до распахнутой калитки, как вдруг их остановил грозный окрик.
– Завирова, Голубева, а ну, стоять!
Марике даже голову не надо было поворачивать назад, чтобы понять, кто это кричит им вслед. Операция провалилась, сама Жанна Аркадьевна заметила их попытку сбежать с уроков!
Стук каблуков казалось загрохотал на весь двор. Директор печатала шаг, который словно говорил за нее: вас ждет наказание!
Теперь уже не понарошку, а по-настоящему застонала Кристина:
– Вот мы попали! Все, нам конец!
А Марику от отчаяния и страха будто ударили хлыстом, и она вдруг сорвалась с места и кинулась бежать со всех ног вперед. Позади осталась растерянная подруга и возмущенный крик Жанны Аркадьевны:
– Я так и знала, что вы что-то задумали. Не зря твоя подружка названивает тебе в шесть утра! Как обычно, Голубева на тебя дурно влияет! Сейчас же ко мне в кабинет!
А Марика уже летела между деревьев по рощице, страх, который ее до этого опутывал, как веревки, вдруг лопнул, и теперь, наоборот, толкал в спину, заставлял бежать, как можно быстрее. Она не успела ничего понять, как неожиданно оказалась на остановке и прыгнула в раскрытые двери троллейбуса. Механический голос забурчал в громкоговорителе на весь салон, большая машина дернулась и потекла по улице вместе со всем потоком из машин и автобусов.
Марика достала деньги, забрала взамен билет от кондуктора, но все делала механически, будто в каком-то забытьи. Она будто бы еще бежала: грудь быстро поднималась и опускалась от резкого дыхания, ноги и руки дрожали, а внутри колотилась мысль: быстрее!
Только через пару остановок она успокоилась и пришла в себя. О Жанне Аркадьевне и том скандале, что поднялся сейчас в школе, она решила пока не думать. Конечно, Кристину сейчас накажут, да и ее саму ждет выговор от директрисы, но это будет потом. Сейчас важно совсем другое: она наконец-то едет в сторону ипподрома, где сможет начать поиск Мелодии. Усилием воли Марика отогнала пугающие мысли о школьных разборках и сосредоточилась на Мелодии. Она попыталась представить ее, вдруг это поможет натянуть снова невидимую нить, которая связывает их, и почувствовать, где лошадь находится сейчас.
Она мысленно позвала ее:
– Мелодия!
Пускай они знакомы чуть меньше года, только этой осенью Марика случайно побывала в «Зеленом замке» и начала заниматься конкуром вместе с кобылой, однако этого оказалось достаточно, чтобы стать партнерами, ведь именно так называют всадника и лошадь.
Короткого времени хватило, чтобы она и прекрасная своенравная кобыла стали лучшими друзьями. Даже больше, чем друзьями – компаньонами, близкими существами, у которых одна душа на двоих, общие горе и радость. И может быть чуткое животное почувствует беззвучный призыв своей подруги, откликнется на него.
Марика закрыла глаза и мысленно представила себе Мелодию – высокая, одновременно большая и при этом легкая, как корабль, что движется без всяких усилий; мощное тело переливается всполохами, словно снег искрится под солнцем; вот только голова у нее напряженно вытянулась вперед на длинной шее; кобыла осторожно втягивала воздух и пряла ушами, словно пыталась что-то найти вдалеке.