Анна Югай – Тёмные старые сказки (страница 2)

– Спрячь меня за пазуху рубахи, коль беда какая будет, выручу.

Направились они в глубь леса. Видят на пригорке терем стоит, вокруг забор разбитый, а за забором кости человеческие валяются обглоданные. Подобрался младший брат к окну избы, и видит, сидит за широким дубовым столом огромный черный медведь. Один глаз у него белый, ухо разорвано, а на стене за ним в ряд висят серпы. За столом с ним сидит медведица и медвежонок, и поедают приготовленные кушанья. Это и кабаны и бычки, и поросята молочные. Слуги их, черные дятлы кушанья подают, напитки наливают. Обглодали медведи кости и кидают их в кучу. Взял черный медведь первый серп с черной ручкой, и ударил им по куче костей, те собрались обратно в животных. Взяла медведица второй серп с белой ручкой и ударила им по скелетам, те обратно мясом и шерстью покрылись. Взял медвежонок третий серп с зеленой ручкой и ударил им по животным, те и ожили. Выгнали слуги животных обратно в хлева, да в загоны. Услышал младший брат, как дятлы между собой говорят:

– Сегодня поймал в свои сети человека. Давно мяса человеческого не ел хозяин, поди и нам что-то перепадет. Слуги на кухне уже порубили, да в котелок кинули вариться. Густая похлебка вышла, хороша!

Горестно стало младшему брату, когда услышал он о смерти брата. Сойка же вылезла из рубахи и говорит:

– Не кручинься, молодец. Помогу тебе, чем смогу. Дам тебе цветок волшебный, кинь его в похлебку, что на костре вариться. То сонный цветок, усыпит он зверей.

Пробрался младший брат на кухню и кинул цветок в похлебку. Сам горюет, понимает, что кости брата в ней варятся. Схоронился он подпол, как сойка приказала и стал ждать. Звери пируют, похлебку и мясо едят. Кости обгладывают. Подействовал сонный цветок, после такого ужина все заснули крепким сном, включая и слуг, что тоже мясо из похлебки ели. Выбрался младший брат из погреба, а Сойка то ему и говорит:

– Собери кости своего брата в мешочек и уноси, пока можешь.

Рассказал младший брат сойке про то, что видел, как медведи оживляли зверей из костей с помощью трех серпов.

– Неужели нельзя так же сделать?

– Нельзя, – покачала головой сойка, – магия та лишь этим медведям подвластна!

Разозлился младший брат и в гневе срубил всем трем медведям головы. Сложил он кости брата в один мешок, а голову черного медведя в другой. Встрепенулись слуги, открыли глаза, глядят, а хозяева их мертвы и стоит перед ними молодец с серпом в руке. Взъерошились дятлы и накинулись на младшего брата. Клюют того, крыльями бьют, когтями лицо дерут. Схватил младший брат мешок с костями, да кинулся из избы. Вернулся он в отчий дом под утро. Рассказал все младший сын отцу, поплакали они вместе, погоревали по старшему. Прилетели к ним сойки, и кинули к ногам два мешка, в одном серпы, в другом медвежьи шкуры.

– Поели дятлы хозяев своих, отравились мясом их! И нам перед смертью поведали, как брата твоего к жизни вернуть! Но вот горе, чтобы магия серпов сработала, нужно тебе в шкуру медведя одеться. Как накинешь на себя шкуру эту, так сразу и обернешься! До конца жизни тебе эту шкуру носить надо будет!

Согласился младший брат. Надел шкуру и тут же обернулся золотым медведем. Взял он первый серп и ударил по мешку с костями. Кости собрались вместе. Взял второй серп и ударил им по скелету и тот покрылся мясом и кожей. Взял третий серп и ударил им по телу брата. Тот глубоко вздохнул и ожил. Покидал младший брат серпы в мешок со шкурами и отправился в лес. Сколько не кликали его отец с братом. Ни разу он не обернулся на зов их. А в том лесу с тех пор говорят, появился новый хозяин леса. Золотой медведь, что ходит с серпами за поясом, да чудеса разные вытворяет. Птицы и зверье его окружает. По вечерам он всех в избе собирает, да пиры устраивает, а на стене его висят все те же серпы, да шкуры убитых медведей.

Красные косы, красные ягоды.

В одной деревне жили были мельник и мельничиха. Дом полная чаша, скот полный двор, погребы запасами забитые. И была у них одна единственная дочь, Сигилюшка. Умница и красавица. Родители на нее нарадоваться не могли и дочь свою обожали безмерно. Вот стукнуло Сигилюшке шестнадцать и собралась она с подружками на праздник. Одела новые сапожки, сарафан новый, шелком вышитый, а на волосы новый красный обод. Наказали ей родители от подружек не отходить, нигде не задерживаться и как погаснут последние огни и взойдут звезды на небе, быть дома.

Пришла Сигилюшка с подругами к озеру и слышит, поет кто-то на другом берегу. Поют красиво, протяжно. Но не видно кто, берег тот туманом затянут.

– У кого такой голос дивный? Что за песни такие чудесные?

Рассказали подружки Сигилюшке, что стоит на том берегу терем. Терем непростой, красивый, резной. Живет в том тереме мастер столярных дел, а ныне колдун. Люди говорят, завел он дружбу с бесами. По их душу теперь мастерит, а к людям не выходит. И стали в последнее время на берегу его раздаваться пение молодых девиц. А каждое полнолуние, в самую ночь, уходит туман, зажигается большой огонь на берегу. Выходит сам мастер и начинает играть на дудле веселую мелодию, а из озера выходят утопленницы. Непростые, у всех в косах вплетены ленты ярко красного цвета, в руках ветки с красной ягодой. И начинают вокруг костра плясать, кричать, петь, аж до самого утра! Одни говорят, что колдун этот так чары напускает на всех, кто рядом попадется! Забирает он женские сердца и души, а потому никто в эти ночи своих жен, сестер и дочерей не выпускает! Чтобы колдун злой сердце бедное девичье не украл! Этих девушек многие видят после заката. В лесах, в поле, иногда даже возле забора домов стоят и смотрят в окна. В народе так их и прозвали “красные косы” “красные ягоды”.

Любопытно стадо Сигилюшке, что за красные косы такие, да и на мастера посмотреть охото. Дождалась она полной луны, да и вышла тихонечко из окошка, чтобы родители не проснулись. Идет к берегу, в полной темноте. Самой страшно, а любопытно посмотреть. Вышла из лесу, а на том берегу и правда туман пропал. Виден терем, красивый такой, резной. Не терем, а пряник. Видит, вышел из терема мужик. Пригляделась и так на месте и замерла. До чего же красив он был и пригож. До чего дивный и статный. Оттаяло сердце девичье, наполнилось любовью дивною. Но опомнилась. Ведь возлюбленный ее колдун. С нечистой дружбу водит!

Зажегся на том берегу костер, стали выходить из озера девицы в белых саванах. Косы заплетены красными лентами, в руках ветки с красной ягодой. Вокруг мастера танцуют, глазки строят, руками его гладят, да ласковыми словами кидаются. Одолела Сигилюшку тоска да печаль. И закралась ей в сердце ревность дикая.

– Я не я буду, если сердце его не будет моим!

И решила Сигилюшка одеться как утопленница, нашла дома саван белый, красную ленту в косу вплела и ягоды красные в лесу отыскала. На следующую ночь снова пришла на берег. Стоит и думает, как же на тот берег перебраться. Подлетел к ней черный дятел, да и говорит:

– Ты зачем сюда явилась, девица? Почему одета как утопленница? Ведь живая ты!

Рассказала Сигилюшка о беде своей девичьей. Попросила дятла о помощи.

– Ах ты глупая красавица! Ты напрасно пришла! Не любил никого и не любит тот колдун! А сердца девичьи для забавы лишь своей жжет! Ты не первая, кто приходит сюда! Все те девушки тоже были на твоем месте! Приходит такая как ты, глупая красавица, одного взгляда хватает, и влюбляется в колдуна! Плывет на тот берег и тонет! А к колдуну, уже утопленницей выходит, душу свою погубив! Уходи! Уходи домой, глупая! Перетерпи и любовь твоя перегорит к колдуну! Не губи себя!

Взмолилась Сигилюшка:

– Нет! Не могу! Сердце кровью болит и любовь моя сильна! Он тоже полюбит меня, я уверена!

Не послушала Сигилюшка дятла и пошла к берегу. Смотрит, никак туда не перейти. Лишь вплавь добираться. Вошла она в озеро, начала плыть, а ее раз и за ноги начали вниз тянуть. Смотрит, а это утопленницы с красными косами. Лица злые, не человечьи, кричат, на дно ее тянут.

– Ты кто такая?! Еще одна явилась! Итак много нас! Хочешь любимого нашего увести! Любовь и сердце его себе забрать! Не дадим! Утопим!

Успел дятел подлететь к Сигилюшке и шепнул ей на ухо:

– Я тебе помогу! Не протився! Рот закрой руками и не говори ни слова!

Послушалась Сигилюшка, закрыла рот руками и вместе с дятлом ушла под воду. Открыла глаза Сигилюшка и видит, стоит она дне озера, с распущенными волосами. А утопленницы ленту с нее сорвали и рвут на части. Стоит Сигюлюшка, ни живая не мертвая. Слово сказать боится. А утопленницы давай над ней потешаться:

– Это где это ты рубашку то такую нашла? А ленту? И ягоды красные сыскала? Смехота! Ни кожи, ни рожи, а туда же! Пришла на берег на нашего любимого посмотреть! А вот и не дадим! Наш он! Наш!

Утопленницы шипят руки свои когтистые к Сигилюшке тянут. Испугалась Сигилюшка, не хочет смерть свою здесь встретить. Тут вышел из под косы ее черный дятел, да давай утопленницам стрекотать:

– Не ответит она вам. Немая, а на тот берег хотела за ягодами красными, что в руках вы выносите каждый раз.

Удивились девушки:

– Это зачем же ей ягоды?

– Ленты ваши понравились красные. Такую же хочет, да только цвет все подобрать не может. И услышала она от брата вашего нечистого, что красите вы эти ленты соком от этих ягод. А нарядилась вами, чтобы тоже на пляски попасть, да про ягоды разузнать. И даром ей ваш колдун не нужен!