Анна Югай – Сказания Росинихи. Сказка о золотом крыле. Белый ручей. Том 1 (страница 7)
– Совесть хоть имейте, чего бедную испугали? Обернитесь обратно!
Рысь лишь закатила глаза и демонстративно повернувшись спиной, запрыгнула по стене голубятни на самую крышу и скрылась. Девушку напоили водой, к стражникам тут же подбежала одна из нянь, и строго посмотрела в сторону голубятни:
– Ах, что за непутёвый!
В голубятни Янко перевернулся в человека и сбросил с себя грязные и пыльные одеяния. В руки ему тут же упало что-то тяжелое. Медальон? Это была железная лапа медведя на толстом кожаном шнурке. Неужели это того чужака, что он спас в бывших лесах болотника?
Он аккуратно спрятал свое грязное одеяние под сено и вытащил свои чистые одежды. Было время ужина, Янко успел во время прийти домой, чтобы не расстроить отца. Умыв лицо, он слез с голубятни, под громкий гонор няни, та успела огреть его мокрым полотенцем, подгоняя к дому:
– Экий ты бес! Сколько раз тебе говорить, чтобы не лазил в чистой одежде в голубятню! И чтобы не пугал мне девок! Разбойник несчастный!
Янко перехватил полотенце и потянул его на себя, мурлыкая:
– Нянечка, ну посмотрите, ну ведь чист и свеж, умыт! На одежде не пылинки, к чем ваша ругань? Вы ведь знаете, как я аккуратен…
Няня стала вытаскивать солому из головы Янко, при этом словно какая-то старая кукла, покачивая головой:
– Горе ты моё луковое, – вытащив последнюю соломинку, няня забрала из рук Янко полотенце, – иди давай, уважь отца!Весь день о тебе спрашивал! А я что? Ни снов, ни духом, где ты бегаешь!
Янко поклонился в пояс, и чмокнув няню в щеку, зашел в дом. Светлые сени были ярко освещены. Стряпчие уже во всю носили блюда в столовую.
Янко аккуратно выглянул из-за двери, отец сидел во главе стола. Обычно к трапезе,он переодевался, из своих бело-золотых одежд в более легкую льняную рубаху и штаны. На чае часто любил сидеть в длинной и плотной льняной робе, которая была почти по самые щиколотки и подвязывалась поясом. Но так он делал лишь с домашними, с гостями он всегда был одет в полные бело-золотые одеяния. Вот и сейчас, не смотря на время ужина, он все еще был одет белую косоворотку, которая все же была расстегнута, и белые порты, с золотым поясом. Переодеться к ужину он, как обычно не успел. И за стол его погнали прямо из рабочего кабинета.
Несмотря на то, что большинство мужчин из магической знати носили длинные волосы, часто заплетенные в одну косу, Родгар был коротко подстрижен, и носил стрижку скобу, которая доходила лишь до плеч, и слегка прикрывала уши.
Матушка, сидевшая по правую сторону от него, забрала у него бумаги, и пододвинула тарелку с едой. Сама она была в простом льняном платье, с простым узором и кожаным поясом. Волосы ее были аккуратно уложены в длинную и толстую косу, на голове было небольшое украшение с камнями в виде цветов.
По левую сторону, на втором стуле, в белом платье и собранной косой, как у матери, сидела Адегелия, сестра Янко. Была она хоть и первой красавицей в Росинихе, но будучи уже в летах, а стукнуло ей недавно двадцать три, все еще ходила в девках. А всё из-за своего дурного и капризного нрава. Раньше по правую сторону, рядом с ней сидел Белозар, старший брат Янко. Но сейчас он находился далеко, в чужих землях вместе с Зоиром, первым советником Родгара. Янко томно вздохнул, Синея тут же повернула голову, и заметив Янко, выглядывающего из двери, восторженно произнесла:
– Смотрите, кого нам кошка принесла! Явился таки!
Тот широко улыбнулся и слегка подпрыгивая подбежал к столу:
– Матушка, батюшка, доброго вечера!
Он чмокнул мать и отца в щёку, и слегка склонил голову в сторону сестры:
– Доброго вечера, сестрица!
Адегелия даже не взглянула в его сторону, а продолжила есть свой ужин. Отец погладил Янко по руке:
– Напрыгался, озорник? Где же весь день пропадал?
Янко сел за стол, возле сестры, слуги тут же подали тарелку и напиток. Сегодня на ужин была домашняя дичь с овощами. Янко жадно набросился на блюдо. Родгар отложил бумаги, которые до этого просматривал и взглянул на сына:
– Как же ты голоден! Не уж то, ничего не ел весь день?
Янко отрицательно покачал головой. Родгар пододвинул к Янко тарелку с пирогами, а затем озабоченно покачал головой:
– Сынок, няня говорит, что ты уже которую ночь в голубятне спишь. Чего тебе в кровати не лежится? Не уж что неудобно?
Янко положил к себе на тарелку кусок пирога, и улыбнувшись посмотрел на отца:
– А мне нравиться с птицами, батюшка. Они под ухо щебечут, вечером укачивают, баюкают. Утром трелью разбудят. А если плохо на душе, я им сыграю на дудке, они песню подхватывают, и тут же сердце разом отходит.
Синея фыркнула в сторону Родгара:
– Весь в тебя! Мало мне твоих синиц, так еще и голуби будут!
Родгар взял руку жены и поцеловал её:
– Не гневайся, душа моя. Он ведь не на улице спит, в голубятне тоже тепло. Яночка, где ты сегодня был?
Янко прожевал большой кусок птицы и запив его, посмотрел на отца:
– В дубровой роще.
– Ты и вчера там был. Зачем так часто туда ходить?
– Там дуб есть, мертвый, хожу поливаю, хочу, чтобы ожил…
Янко заметил, что сестра не сводит с него глаз. Адегелия положила небольшой кусочек пищи в рот. Внезапно она произнесла:
– Батюшка, он врёт всё. В земли за пределы Росинихи ходил, куда вы ему запрещаете. Мне Светлуша сказала, видела как он через ту дубраву, на рыси перемахнул. А сидит, такие глаза честные!
Отец отложил бумаги и посмотрел на Янко:
– Яночка, это правда? Ты ходил туда? Посмотри на меня и скажи, не ври отцу. Я ругать тебя не буду, если ты честно сознаешься.
– Я туда не ходил, – Янко облизнул ложку, но в глаза отца посмотреть не решился. Краем глаза он видел, как злилась сестра:
– Ходил! – Адегелия повысила голос, – знаю что ходил! Мне Светлуша всё рассказала! Ни в какой дубраве ты не был! Сидит тут небылицы рассказывает, и не стыдиться отцу в глаза смотреть! Придумал тут про какой-то дуб! Ещё скажи, что поливаешь его, чтобы цветы выросли!
– Сама ты врёшь! На придумывала со своей лебедицей, и клевещешь на меня! В дубровой роще я был, сказал же!
Адегелия насмешливо улыбнулась:
– Лживый змееныш! Косу отрастил, а ума ни сколько не прибавилось!
– Она у меня хотя бы своя! Завидуешь, что твоя на ярмарке куплена, но всё-равно хуже моей?
– Было бы чему завидовать! Плешивый петух!
Янко откинул ложку:
– На себя посмотри! Лучше бы свою лебедицу попросила мужа найти, дева старая!
Адегелия стала пунцовой и схватив Янко за косу, дернула её со всей силой. Янко ударил Адегелию по руке, и схватив со стола кубок с напитком, плеснул его ей в лицо. Та завизжала, и встав на ноги, влепила Янко пощечину. Родгар тут же ударил кулаком по столу:
– А ну прекратите! Сейчас же!
Оба смолкли и отсели друг от друга. Родгар разжал кулаки и начал стучать пальцем по столу:
– Сколько можно грызться, как собаки?! Сколько я ещё буду слушать вашу ругань между собой? Вы из одного гнезда, вы родные друг другу брат и сестра, а лаятесь, словно заклятые враги!
Янко обнял свою косу и начал шмыгать носом. Адегелия злобно покосилась на него и поджала губы. Родгар укоризненно посмотрел на неё:
– Что на тебя нашло, Адегелия? Чего ты накинулась на брата, как свора собак? Ещё и руки распускаешь! Постыдилась бы такого поведения, ты девица божественных кровей, а не баба базарная! Вот и веди себя соответственно! Чтобы больше такого я не слышал за столом! Ни за столом, ни где либо ещё! Мне хватает междоусобиц за пределами Росинихи, и я не собираюсь терпеть это еще и в своем доме, от собственных детей! И не смей поднимать на брата руку! Ты старшая, и своим поведением должна подавать пример, а ты вечно ссоришься со всеми! Что двор скажет, если узнает, что ты родного брата колотишь? Ничего хорошего! Иди к себе в светлицу, переоденься, умойся, и чтобы до вечернего чая я тебя не слышал!
Адегелия молча встала и вышла из столовой. Синея проводила её взглядом и положила руку на сердце. Она хотел встать и пойти за дочерью, Родгар тут же остановил её:
– Не смей, пусть посидит одна, подумает. Нельзя давать спуску такое поведение. Сколько можно? У меня от их ругани голова уже трещит, – Родгар устало потёр свои виски, жена успокаивающе погладила того по руке. Он посмотрел на пустующие стулья. Янко тоже уже не было в столовой, Родгар подпер рукой подбородок, – ну вот, тоже убёг. Поужинали называется! – он раздраженно кинул ложку на стол.
Янко был уже в своей комнате, в ночной одежде, и распустив волосы, расчесывал их перед зеркалом. В дверь постучали. Разговаривать ни с кем не хотелось, настроение было испорчено.
– Янко? Можно войти? – Это был голос отца, получив разрешение, он вошёл внутрь, и встал позади Янко перед зеркалом. Он молча смотрел на сына через отражение, тот не поднимал на него глаз. Родгар взял из рук сына гребень и стал аккуратно расчесывать тому волосы. Янко выпрямился и посмотрел на себя в отражение.
– Я знаю, что сказал лишнее. Но она первая начала. И я её пальцем не трогал.
– Я знаю, – Родгар стал собирать волосы Янко в хвост, – Яночка, ты ведь знаешь, какой у нее нрав. Не держи на нее зла. Встань на её место, подумай каково ей сейчас. Она единственная из своих подружек, кто не замужем.
– За Мирослава она сама отказалась выходить. Сейчас бы была уже женой советника. Додержала, что теперь то плакаться? А я даже его и не виню, что он на другой женился. Или я в этом тоже виноват?