Анна Ёрм – Руны огненных птиц (страница 15)

В гостях у альвов было хорошо. После бани Ситрик вдоволь отоспался на мягкой кровати, проснулся поздно, а потом наелся вкуснейшей пищи. Только он поел, как его снова потянуло в сон, и спал он, несмотря на свет, который, кажется, исходил от каждого деревца и от каждой травинки, крепко. Так, что чуть не проспал празднование первого дня зимы. Разбудил его Холь, позвал вниз, и Ситрик, продирая глаза, спустился по лестнице следом за ним – комнату им отдали под самой крышей, и спуск занимал изрядное количество времени.

Холь был взбудоражен. Каждый его шаг был смел и лёгок, и новый лёгкий плащ, на котором серебряными нитками были вышиты очертания крыльев, развевался от его возбуждённой походки. Он сиял, подобно альвам. Ситрик же зевал и пытался продрать глаза.

– Красивый у тебя плащ, – произнёс он, подавляя очередной зевок.

– Буду в нём проводить на пиру обряд – очищение скота огнём. Скоро уж он начнётся, а ты всё спишь. – Холь осмотрел Ситрика с головы до ног. – Может, попросить у слуг и для тебя праздничную одежду? А эту отдать на стирку и починку.

Только Холь это произнёс, как тут же убежал за прислугой, да взвился за его спиной расшитый плащ. Одежду он и впрямь раздобыл быстро. Тонкая шерстяная рубаха, что он принёс, была белее снега, а ворот её, расшитый золотой виноградной лозой да украшенный серебряной тесьмой, застёгивался причудливой пуговкой.

– Вот теперь ты такой же красивый, как я. Идём! Больше не стоит задерживаться. Нас и так все ждут.

Ночь была сумеречной, но яркой. Как Горм и обещал, солнце этой ночью полностью скрылось за деревьями, и дом ветров ненадолго окрасился густой молочной синевой. Горели костры, стреляя искрами в золотистую от огня листву, тлели масляные фонарики, коими были заставлены столы. Звенела музыка, и казалось, что лишь она одна помнит о том, что сейчас зима. Флейты выли метелью, чистотой снега и ясностью неба играли лиры, а сами музыканты были точно ледяные изваяния – так прямы были их застывшие спины. Пальцы бегали по струнам, отыскивая и повторяя звук морозной капели.

– Музыкантам надо бы дать мёду, иначе они так и будут уныло играть, – заметил Холь, отыскивая место за столом.

Вскоре к ним подошла служанка, похожая на солнечного котика на тонких ножках, и, усадив Ситрика на ближайшее свободное место, отвела Холя к другому столу. Парень уселся и вскоре отыскал друга взглядом – Холю досталось место по правую руку от Вёлунда.

За одним столом сидели вместе и мужчины, и женщины, а потому, удобно устроившись, Ситрик обнаружил, что по обе стороны от него оказались юные девушки в венках из дубовых листьев. Они посматривали на него, не тая улыбок, и Ситрик поспешил отпить мёд из своей чаши, скрывая смущение. Тут же взгляд его упал на богатые яства, что оказались у него под носом. Живот предательски заурчал, и Ситрик набросился на еду.

Вскоре, когда миска и кружка опустели, парня снова разморило от усталости. Девушки, сидевшие рядышком, продолжали заботливо подкладывать ему еду да подливать в кружку мёд. Ситрик, боясь обидеть их, всё ел и пил, не зная, сколько в него ещё поместится. Чувствуя, что скоро опьянеет, Ситрик украдкой наловчился переливать мёд в кружку своего соседа напротив. Альв того не замечал и опрокидывал кружку за кружкой, запивая оленину. Ситрик, сохраняя трезвый рассудок, привычно молчал, и девушки наконец утратили к нему интерес. Парень облегчённо выдохнул и завязал разговор со своим соседом, который, несмотря на то что пил за двоих, был трезв и бодр. Альва звали Рунвид.

– Дивная нынче оленина, – нахваливал Рунвид, а ел он, пожалуй, трижды за двоих. – Ты только попробуй, малец! Собственные пальцы откусишь, коли в соку измажешь!

– Спасибо, Рунвид. – Сытый Ситрик покорно принимал яства, но, подержав их немного в руках, возвращал на место, вытирая пальцы.

Рунвид не обижался, только пожимал плечами, и мясо отправлялось в его рот.

– Кузнечное дело многих сил требует, – говорил он, выковыривая из бороды кусочки еды. – Сколько поешь – столько сил в тебе и будет. А ты, видно, ничего тяжелее ножа в руках и не держал? – Пошутив, он принимался смеяться, так что с губ его летела непрожёванная пища.

Ситрик улыбался с терпящей всё вежливостью, и, замечая в улыбке его скрытое страдание от подобного соседства, девушки хихикали, закрывая рты тонкими пальцами.

– Послушай, – обратился он к своему соседу, – а давно ли Вёлунд знаком с Холем? Часто ли он у вас гостит?

– Давненько, – ответил Рунвид. – И частенько. Обычно он заглядывает к нам на празднование начала лета, но в последние два года повадился ещё и зимой являться. Сколько себя помню, столько и огненная птица с нами. Оба они с Вёлундом из огня, оба из его света. Холь не чужой нам.

– Вот только прежде он был моложе, если мне не показалось, – добавила девушка, что сидела слева. Звали её Альвейд. – Теперь Холь не так красив, как прежде.

– Это уж точно, – поддакнула её подруга.

– Конём он и вправду симпатичнее, – добавила Альвейд, и девушки прыснули.

Ситрик уже не мог смотреть на еду, а она всё не заканчивалась – слуги ставили всё новую и новую снедь на столы. Музыка стала веселее – видимо, музыкантов наконец угостили выпивкой. Звучала тальхарпа, зовя всех танцевать своим ритмичным гулом. Альвы вставали из-за столов и вскоре уж кружились в танце. Альвейд поднялась и потянула за собой свою подругу. Она позвала и Ситрика, но тот отказался. Девушка тряхнула золотыми волосами и скрылась в толпе танцующих.

Куда интереснее Ситрику было рассматривать музыкантов. Давно он не брал в руки инструменты. Кажется, в последний раз играл на чём-то, когда мастерил для Ингрид флейту в качестве подарка на свадьбу. У старшего брата была тальхарпа, но тот играть на ней толком-то и не умел, зато каждый раз брал с собой на пиры и сидел с ней на коленках, пока вместо неё не окажется какая-нибудь молоденькая служанка.

Но вот Вёлунд поднялся, а за ним и Холь, и музыка замолкла. Конунг-кузнец приказал убрать столы и скамьи да принести дрова. Альвы засуетились, поднимаясь из-за столов и вмиг расчистив двор. Слуги уложили древесину в два громадных кострища и насыпали меж ними дорожку из белого песка. Ситрик во все глаза наблюдал за происходящим. Он заразился трепетным волнением от остальных. Отперли загоны со скотом. Накинув на шеи животных верёвки, слуги привели тех к будущим кострам. Первым к дорожке подвели девять рыжих лошадей, и Вёлунд, неспешно подойдя к ним, взял самого рослого жеребца за недоуздок.

Рядом снова возникла Альвейд. Она подхватила Ситрика за рукав – парень еле успел отдёрнуть руку, чтобы девушка не взяла его за ладонь, – и повела за собой в сторону.

– Прекрасные кони, – негромко произнёс Ситрик. Ольгир многое бы отдал за каждого скакуна из стада Вёлунда. – Их принесут в жертву?

– Только одного из девяти, – ответила Альвейд. – Холь выберет кого. Но это после. Сначала их всех проведут через костры, очищая в пламени.

Холь вышел вперёд, и Ситрик затаил дыхание.

На голову его был воздет венец из яблоневых и дубовых ветвей. Его лицо было непривычно серьёзным. Альвы подняли гул, приветствуя. На пальцах Холя вдруг заиграл белый огонь, и мужчина медленно поднял руки вверх. Пламя соскочило с его пальцев и упало в сложенные дрова, которые тут же вспыхнули, как сухая трава. Огонь взметнулся вверх, выпуская сноп искр, горящих ярче белых звёзд. Вёлунд поклонился своему названому брату и первым прошёл меж двух костров, ведя за собой жеребца. Конь не боялся огня и гордо прошёл через огонь вслед за конунгом-кузнецом. За ним альвы провели и остальных лошадей, после скот, и огонь запылал ещё ярче.

Альвы подняли радостный гул. Альвейд, продолжавшая держать Ситрика за рукав, от восторга запрыгала на месте счастливым оленёнком. Огонь разгорался всё ярче и жарче, раскрашивая лица собравшихся красной краской.

Ситрик увидел, как в мареве за кострами Холь выбирает животных. Отобранный скот держали близ огня, а оставшийся увели со двора. Ситрик застыл, ожидая, когда будет пущена кровь животных. Альвы и те замолчали. Они тоже ждали.

Вот Вёлунд поднял меч над головой. Лезвие сверкнуло алым, и уже в следующий миг конунг опустил меч на шею рыжего козла. Удар Вёлунда был так силён, что голова отлетела в сторону. Тело козла пошатнулось и упало на колени. Стоявший рядом скот испуганно рванул верёвки, но альвы держали крепко. Одна из альвов, облачённая в белое, набрала из раны кровь и плеснула её в огонь.

Так принесли в жертву скот, и лишь шею быка Вёлунд разрубил двумя ударами. Мясо его теперь будут есть в оставшиеся дни пира. Белая женщина наполнила чашу кровью быка и также вылила её в огонь. Костры затрещали, осыпая землю снопами искр.

– Ваш черёд проходить сквозь огонь! – громко произнёс Вёлунд.

Альвы бросились к кострам. Один за другим, они пробегали через огонь по белому полотну из песка, забрызганному кровью, и их опалённые жаром лица раскрашивали радостные и дикие улыбки. Альвейд подхватила Ситрика под локоть и проворно потащила следом, пробираясь сквозь толпу. Вблизи огня было невыносимо жарко, и пот ударил им обоим в лица. Хохоча, Альвейд подняла руки, укрывая щёки от ярости костра. Волосы девицы и глаза искрились золотом, вбирая в себя огонь двух земных солнц.