Анна Янссон – Чужая птица (страница 49)

— Не сердись, Юнатан. Мы с Кристоффером сто лет не виделись, вот я ему и обрадовалась.

— А вы с ним?..

— Спала ли я с Кристоффером? — расхохоталась Мария. — Это невозможно. Он любит всех женщин одинаково сильно. Абсолютно всех, понимаешь?

Юнатан с Марией побрели по узеньким переулкам в сторону Центральной площади. Хартман обещал дать знать, как освободится, чтобы забрать Марию и вместе поехать домой, но пока не звонил. Повсюду виднелись следы погромов. Разбитые витрины магазина, торгующего итальянскими деликатесами, и еще одной лавки, владелец которой был родом из Ирака. У него Мария не далее как вчера покупала оливки. Ей подумалось про Хрустальную ночь, отчего мурашки побежали по коже. Дождь наконец перестал, небо прояснилось, и яркий свет луны отражался в тысячах осколков. Юнатан с Марией обсуждали то, что видели, строили предположения насчет будущего, а потом разговор снова вернулся к птичьему гриппу и ситуации у Юнатана на работе.

— Самая острая проблема сейчас — найти персонал. Никто не хочет иметь дело с больными гриппом. Врачи и медсестры боятся заразиться и не выходят на работу. Правда, сегодня утром случилась трогательная история. Ко мне в кабинет пришла бывшая медсестра — ей сейчас девяносто лет — и вызвалась помочь. Еще ребенком она переболела «испанкой». «Поэтому теперь мне ничего не страшно, — заявила она. — Вероятно, у меня теперь иммунитет. Ну а если заболею, что ж, я и так уже одной ногой в могиле. Работать в полную силу я не смогу, но с удовольствием присмотрю за детишками, развлеку их. Смерти я не боюсь, один раз она меня уже чуть не сцапала. Я смогу рассказать детям все как есть».

— Чудесно! Ей наверняка найдется работа в больнице. Ты ведь хотел со мной о чем-то поговорить, Юнатан. И не обижайся на Кристоффера, он так вживается в роль, что потом ему сложно из нее выйти. Ничего дурного он в виду не имел.

— Очевидно, у него комплекс по поводу собственного «червячка». Нет, ну какой нахальный тип! Ладно, пойдем где-нибудь перекусим, — предложил Юнатан, взглянув на часы.

Было начало двенадцатого. Они решили зайти и выпить кофе с шафрановым пирогом в «Погребке монаха». Зал оказался полупустым. Видимо, народ боится показать нос на улицу. Юнатан с Марией присели за столик на двоих у окна с видом на узкий переулок.

— Ты собирался мне что-то рассказать, — напомнила Мария, потягивая кальвадос. Отличное сочетание: яблочный бренди и пирог с шафраном, который подали со сливками и вареньем из шелковицы.

— Да, так вот: когда я стал изучать, каким образом распространялся вирус, я обратил внимание на одну интересную деталь. Все, кто ехал в том такси, заболели гриппом. Все, кроме Рейне Хаммара. Малин Берг, с которой он провел ночь, скончалась от вируса. Размышления о том, как Рейне смог избежать болезни, не давали мне покоя. У нас в больнице оставалась пробирка с его кровью, взятой для анализа. Я попросил лабораторию посмотреть, нет ли в его крови антител к вирусу. Уж и не знаю, почему я вдруг это заподозрил. Мысль, согласись, странная.

— Дай угадаю: анализ выявил наличие антител, верно? — Мария напряженно ожидала ответа.

— Верно, и очень хочется знать, как это могло выйти.

— Твоя версия? — спросила Мария, подавшись вперед.

Он быстро поцеловал ее в щеку и дерзко улыбнулся, когда она взглянула на него, сурово сдвинув бровь.

— Вариантов всего два: либо он уже переболел птичьим гриппом, либо был привит от него к тому моменту, как попал в такси с инфицированным водителем.

— Самое удивительное, что в крови торговца картинами тоже нашли антитела к вирусу. И как нам это расценивать?

Глава 35

В двадцать три минуты пятого утра Марию разбудил грохот на лестнице, будто что-то упало, а затем послышалась серия тихих ударов — стук лап по полу. Кот Хартманов. Она попыталась прогнать его, но кот назойливо мяукал и не уходил. Мария на ощупь нашла кота, отнесла его вниз и закрыла дверь в комнату. Вернувшись в постель, она задремала, и ей приснился сон про Эмиля. Она бегала по большому пустынному дому с бесконечно длинными коридорами и искала сына, но его нигде не было. Потом она вдруг увидела его тень в окне. Он махал рукой на прощание, будто уходил в школу или уходил в вечность… «Сегодня я встречусь с Себастианом», — улыбнулся он, и от этой улыбки ей захотелось плакать.

Когда зазвонил будильник — немногим более часа спустя, — Мария уже забыла про ночную историю с котом. Она резко села в постели, опустив ноги на пол, чтобы снова не заснуть, и ощутила что-то мягкое и мокрое под ступнями. В свете лампы Мария увидела мертвую чайку: голова откушена, а перья встрепаны и все в крови. Крик Марии разбудил Линду, которая тут же принялась плакать, а Хартман прибежал снизу в одной пижаме выяснить, что стряслось.

— Ее, должно быть, кот притащил. Он был здесь ночью, — объяснила Мария, собирая пух со своей окровавленной ступни. Смутно вспомнились призывы главного ветеринара обратиться к ним в службу в случае обнаружения мертвых птиц.

В восемь утра Мария с Хартманом приехали в управление и сразу приступили к допросу Ханса Муберга. «Вот еще одна птица, изрядно потрепанная жизнью», — подумалось Марии: задержанный являл собой жалкое зрелище. Узко посаженные глаза Муберга щурились от дневного света. Стоило ему открыть их пошире, как они тут же начинали слезиться. Одежда грязная и мятая, да и запах от него идет ужасный. Мария опустила жалюзи и кивнула Хартману, чтобы он включил диктофон. Задав пару вступительных вопросов, Мария собиралась перейти к событиям в ночь убийства Сандры Хэгг, как вдруг Муберг перебил ее:

— Закон не запрещает продавать медицинские препараты через Интернет, так что я чист. Судебные прецеденты имеются, не поленитесь проверить. А если кто-то вам нажаловался, что отравился моим эликсиром для укрепления иммунитета, который я продаю под названием «териак», то они бессовестно лгут. Я сам его приготовил и прекрасно знаю, что туда входит — масса полезных, экологически чистых растений: алоэ вера, мята, клевер луговой, василек, листья черной смородины и календула, — все это замешано на кунжутном масле. Куда уж полезней? А если они жаловались на высокую цену, так им просто невдомек, сколько времени уходит на то, чтобы собрать цветы и засушить их. Можно мне теперь идти? Здесь так душно и тесно, у меня начинается клаустрофобия. Мой врач сказал, что мне нельзя нервничать, иначе у меня начнется аритмия, подскочит давление, холестерин и кортизол. Я могу умереть от сердечного приступа прямо здесь. Вы готовы взять ответственность на себя?

— Мы не о вашем бизнесе хотели с вами поговорить. Я уверена, вы и сами это понимаете. Для начала хочу напомнить, что вчера вы вели машину в состоянии алкогольного опьянения. Проба показала один и шесть десятых миллиграмма алкоголя на литр выдыхаемого воздуха, что соответствует трем и шести десятым промилле алкоголя в крови — если говорить о риске для здоровья. Но речь сейчас не об этом. Скажите, что связывало вас с Сандрой Хэгг?

— Я встречаюсь с большим количеством женщин, всех и не упомнишь…

— Вы наверняка читали в газетах об убийстве. Вряд ли эта новость прошла мимо вас. У нас есть свидетели, которые видели вас рядом с квартирой Сандры в вечер убийства. Зачем вы к ней приходили?

— Я не понимаю, о чем вы. — Муббе заерзал на стуле, хлопая глазами. — Нельзя ли получить какое-нибудь успокоительное? Мне чертовски худо. Не могу сконцентрироваться. Подташнивает и постоянно шумит в ушах. Это невыносимо. Вы ведь не думаете, что я…? — Муберг покосился на адвоката, ища поддержки, но лицо юриста оставалось бесстрастным.

— Сформулирую иначе, — вмешался Хартман. — Дела твои плохи — мы крепко держим тебя за жабры. Поможет тебе лишь одно — чистосердечное признание.

— Я практически ничего не помню. Когда приехал туда, уже набрался до чертиков. Наверное, я могу все рассказать. — Муберг снова глянул на адвоката. — Хуже, чем упечь меня в тюрьму, они все равно ничего не придумают. Я получил электронное письмо от той женщины. Она вышла на мою страницу в Интернете и заинтересовалась моим товаром, хотела узнать, кто мой поставщик. Мы договорились, что я заеду к ней и представлю свой ассортимент. Ключ от двери она оставила на шнурке рядом со щелью для почты. Я был в стельку пьян. На ощупь она была еще теплой. Не знаю, спала она или уже умерла. В кухне стоял кувшин с вином — кажется, я его выпил, точно не помню. Наверное, я заснул рядом с нею, а когда проснулся, понял: она не дышит. В квартире был погром — может, я его устроил, не помню. — Тут Муббе заметил, как адвокат легонько покачал головой, и осекся.

— Вы убили Сандру Хэгг? — Мария не позволила ему сойти с крючка.

— В принципе я мог это сделать, но точно не помню, — ответил Муббе едва слышно.

Он опустил голову, так что стал виден шрам на макушке.

— В сознании провал, черная дыра. Просто ужасно! Я не помню, что я сотворил это с ней, но как иначе могло такое случиться?

— Кого-нибудь еще вы в тот вечер видели на лестнице или около дома?

— Когда я только приехал, видел двух детей. Они сидели под лестницей. Наверное, сбежали из дому, решил я. У них был большой пакет с леденцами. Я сделал вид, что не заметил их. Потом встретил пожилого мужчину. Очевидно, он живет этажом ниже, а на одной лестничной площадке с Сандрой — седая дама. Только не говорите, что вы еще и мой чертов бумажник нашли у карьера в Каппельсхамне!