Анна Янссон – Чужая птица (страница 41)

Она помотала головой.

— Кажется, у них можно сделать заказ через продуктовый, но я точно не знаю.

После того как за соседкой, вынесшей последнее кашпо с пеларгонией, захлопнулась дверь, Ханс Муберг вздохнул с облегчением. Однако уже совсем скоро в душу снова закралась тревога. Не заподозрила ли она чего? Нет, вряд ли. Иначе не присела бы к нему на краешек кровати. Но если она проболтается соседям, а те слышали ориентировку по радио и им удастся сложить два и два, то ему придется снова пуститься в бега. И куда ему тогда податься? Здесь по крайней мере полно еды, есть электричество и нормальная постель. Пора пораскинуть мозгами. Может, лучше всего взять неприметный «сааб» Сесилии и слинять, пока не поздно? Но куда? Стоит появиться в общественном месте, и тут же подхватишь эту птичью заразу. В поликлинику ему путь заказан — там обязательно потребуют документы. Протянуть им водительские права — все равно что купить себе билет за решетку, причем билет в одну сторону. А без врачей и справки не видать, так что с острова ему не выбраться. Вот влип! Во всем виновата она, Сандра. Оставь она его в покое, не пригласи домой, ничего бы не произошло. Но она настояла, хотела расспросить его о вакцине от птичьего гриппа. Он-то распушил перья и наболтал ей лишнего, наобещал с три короба. Хотя, если так посудить, при определенной доли везения ему удалось бы сдержать обещание. Ей не терпелось узнать, где он достал вакцину. И почему это так важно? Строго говоря, никакой вакцины у него не было, но, грамотно пообщавшись с парой нужных людей в Гонконге, он смог бы ее добыть. Приторговывать препаратами, действие которых наступает недели через три, очень удобно — почти никакого риска. Если товар окажется ненадлежащего качества, тебя уже давно и след простыл. С виагрой в этом смысле сложнее — у той немедленный эффект.

Ханс Муберг прокрался вдоль изгороди к сарайчику, где припарковал свое «любовное гнездышко». Где-то в фургоне у него наверняка завалялась упаковка с пивом, он должен ее найти, а иначе и жизнь не жизнь. Пропустить пару баночек, вздремнуть, а потом уже попытаться собраться с мыслями и придумать выход из ситуации.

Глава 30

Мария заказала в интернет-магазине букет цветов с доставкой в больницу Фоллингбу для коллеги, Еспера Эка, взглянула на часы и выключила компьютер. Она только что вернулась с летучки, собранной в связи с введением комендантского часа. Отпускников вызвали на работу, и теперь полицейским предстояли неминуемые сверхурочные, хотя им в помощь привлекли дружинников и охранников частных предприятий. Надо охранять аэропорт, порты, а также аптеки и поликлиники. Для Марии как руководителя следствия никаких изменений в графике это не влекло, но ситуация была откровенно тревожной. Кто понесет расходы? На ком лежит основной груз ответственности? Ничего не ясно.

Подойдя к вешалке за курткой, Мария услышала, как в соседнем кабинете Хартман разговаривает по телефону. По-английски. Особых способностей к иностранным языкам коллега не имел. Забавно, когда серьезные вещи произносятся с чудной интонацией и могучими готландскими дифтонгами. Хартман вырос в Мартебу и, несмотря на годы, проведенные на материке, так и не избавился от родного говора. Мария сдержала усмешку — тема обсуждалась невеселая. Да и потом, она очень ценила коллегу. Хартман всегда выкладывался по полной и от других ожидал такого же. Его щедрость граничила с безрассудством, однако своими достижениями Томас, вероятно, был обязан именно этому качеству. Он излучал такую искреннюю доброжелательность, что людей буквально тянуло раскрыть ему душу.

«Сергей Быков», — не без труда записал по буквам Хартман и уже мгновение спустя показался в дверях. Выступившая на лбу испарина, рубашка в пятнах пота — беседа на английском далась нелегко! Но Томас был доволен и полон энтузиазма.

— Наш торговец картинами обрел имя! И все благодаря шраму, полученному, как оказалось, в результате разбойного нападения. Его зовут Сергей Быков, белорус. Жена говорит, он собирался в Швецию всего на пару дней, чтобы распродать картины. Она ждала его домой еще в воскресенье, второго июля. История, по правде говоря, трагическая. У их сына отказали почки, и Сергей должен был стать донором, но денег на операцию не хватало, вот он и отправился подзаработать. Операцию назначили на прошлый понедельник, но Сергей так и не вернулся.

— Что еще известно? Где именно он жил? Кем работал? — Мария повесила куртку обратно на крючок. Это настоящий прорыв в расследовании! Стоит раскрутить новую зацепку, не откладывая, а значит, придется поработать допоздна. Нужно позвонить Марианне и спросить, не против ли она посидеть с Линдой и Мальте еще немного.

— Сергей родом из города Береза, к юго-западу от Минска. Он работал в лаборатории, ставил опыты на мышах, морских свинках и других животных. Лаборатория принадлежит концерну «Деметра», который занимается производством лекарственных средств, маркировкой продуктов питания, а также владеет клиникой эстетической медицины. Насколько я понял, у них в Белоруссии есть СПА-центр, куда они приглашают европейцев и американцев, страдающих от ожирения. Штаб-квартира концерна располагается в Монреале, но у них есть представительства по всему миру. Обрати внимание на биржевые котировки, когда будешь смотреть выпуск новостей, у «Деметры» дела идут весьма неплохо.

— А что же теперь будет с сыном Сергея? — Мария не удержалась от вопроса, хотя догадывалась, каким будет ответ.

— Он тяжело болен. Не представляю, могут ли ему помочь в обычной больнице, но семья Быковых накопила денег на операцию в частной клинике — одной из тех, что принадлежат концерну, в котором работал Сергей. Остается надеяться, для мальчика найдут другого донора и он поправится.

— Если только не придется потратить накопленные деньги на еду и оплату жилья теперь, когда семья осталась без кормильца, — сказала Мария, прикрыв глаза и вспомнив, как совсем недавно обедала в кафетерии с Мортенсоном и жаловалась ему, что не может позволить себе купить дом.

Мария позвонила домой. Трубку подняла Линда.

— Мамочка, ты можешь пока не приходить! Мы сегодня будем ночевать в палатке в саду. Тетя Марианна нам разрешила. Там внутри так здорово! А тетя Марианна будет ночевать с нами, чтобы туда не забрались привидения.

— Детка, дай трубку Марианне, — попросила Мария и услышала, как Линда бежит вниз по лестнице.

— Мария, я подумала, нужно дать тебе расслабиться и посвятить хотя бы один вечер себе любимой. Томас скоро будет дома, а дети загорелись этой идеей с палаткой, так что, если ты не против, мы за ними присмотрим. Главное, возвращайся с бала до полуночи, — добавила Марианна, рассмеявшись.

— Честно говоря, ты застала меня врасплох. А что скажет на это отец Мальте? Нужно сначала позвонить Юнатану и получить его одобрение.

— Он приходил к нам сегодня навестить сына. Вообще-то идея принадлежит именно ему.

Двумя часами позже Юнатан с Марией сидели в ресторанчике под названием «Ситро» в самом центре Висбю, у руин монастыря Святого Николая. Согласно городской легенде, имя появилось, когда посетитель не расслышал слова официанта «бар-бистро» и переспросил: «В дар ситро?» Здесь подавали запеченного ягненка, корнеплоды и другую средневековую снедь: соус из клубники и пюре из нута, очень вкусное.

— Значит, вас выпустили из карантина?

— Как показали анализы, вируса у меня нет, а держать персонал в заложниках они не могут. Ведь если бы мы не могли полагаться на маски и спецодежду, то не решились бы выходить на работу.

Сначала они устроились за столиком на улице в тени гигантского орехового дерева, но вечер выдался прохладный, и они спустились в погреб, где когда-то давно жили монахи, занятые на строительстве монастыря. Один из них так и остался в погребе, уверяла официантка. Ходит и проверяет, что все идет своим чередом. Если дверь вдруг распахнется, свет вдруг загорится или погаснет, не пугайтесь, а просто скажите: «Здравствуй, я знаю, что это ты».

Юнатан с Марией сели за длинный деревянный стол и заказали пива, которое здесь приносили в керамических кружках. Отовсюду лился теплый свет многочисленных свеч и масляных ламп. Блики играли на беленых сводах погреба, вспыхивая огоньками в стеклах очков Юнатана. Они перебросились парой фраз о детях, а потом Мария отважилась задать вопрос о самочувствии Нины.

— Знаете, так непривычно, что больше не нужно скрывать ее зависимость. Мне ведь столько лет приходилось говорить неправду и всячески увиливать от ответа! Нина все еще в больнице. У нее воспаление легких. Она захлебнулась рвотными массами, часть из которых попала в легкие. Все могло очень плохо закончиться.

— Кошмар, — выдохнула Мария, увидев боль во взгляде Юнатана.

Он помолчал, смотря ей в глаза с беспредельной грустью. Марии показалось, он ее осуждает. Неужели ей следовало отреагировать как-то иначе? Задать еще вопросы или, наоборот, уйти от темы? Ей так хотелось, чтобы Юнатан доверился ей.

— Хуже всего приходится сыну. От одной только мысли во мне все кипит. Мальте считает, что мама и должна быть такой, ему ведь не с чем сравнивать. Он думает, что у всех мама валяется в постели по полдня, а потом вдруг воскресает из мертвых и обещает ему новые игрушки, компьютерные приставки и много чего еще, но обещания никогда не держит. Уже через пару часов настроение у нее меняется. Страдая от похмелья, она раздражается из-за любой мелочи, постоянно огрызается на сына — что бы он ни сделал, все неправильно. Если б она ходила на работу, может, все было бы по-другому, но пока что все так, как есть. — Юнатан шумно вздохнул и сжал зубы. Мария накрыла его ладонь своей, не произнеся ни слова. Что тут скажешь?