Анна Яковлева – Одинокий мужчина с кошкой (страница 8)
Глава 11
Судный день приближался, тянуть с повесткой больше было нельзя. Нужно ехать к Холину, а ехать страшно и взять с собой – некого. Гордость не позволяла Ксении звонить Рассветову, а он не беспокоил ее своими звонками, не осаждал и не преследовал, на что она втайне надеялась.
И вместо того, чтобы субботу посвятить хозяйству и себе, Ксения приняла героическое решение прямо с утра отвезти Холину опостылевшую бумажонку и забыть о ней. Постояла под душем, с удовольствием облачилась в джинсы и джемпер, обула мокасины, хотя в обуви без каблуков у нее развивались комплексы, она казалась себе полноватой и низкорослой.
После ночного дождя воздух был пропитан стылой моросью. Открывая гараж, чертыхнулась и поклялась сегодня же купить газету «Из рук в руки» и найти объявление «Хозяин на час».
Ксения хмыкнула. Звучало многообещающе. Или это только плод ее воображения? Хозяин на час! Конечно, мама права, и мужик в доме нужен. Но пока ее вполне устроит рукастый «хозяин на час», лишь бы он умел смазывать и менять замки. Вот выпихнуть бы маму замуж…
Под эти наивные мечты Ксения незаметно доехала до улицы Космонавтов и пристроила «ауди» возле приснопамятного металлического гаража. И снова сердце сжалось от дурного предчувствия. С Тугарином-змеем она еще справится, а вот с ротвейлером… Лишь бы собака была в наморднике, лишь бы не выскочила неожиданно… А то есть все шансы продолжить список жертв.
Ладно тебе, пристыдила себя Ксения, не нагоняй страху. Что тебе Тугарин-змей сделает? Не спустит же Крона, на самом деле. Это уже будет не «жестокое обращение с животными», это уже нечто другое. Это уже покушение на убийство – ротвейлеру не составит труда добраться до сонной артерии или яремной вены… При мысли о своей горячо любимой сонной артерии Ксения почувствовала слабость и категорическое нежелание покидать «ауди», но вспомнила, какое нынче число, сколько дней осталось до заседания суда, и выгнала себя из машины.
…Дверь, обитая вагонкой, оказалась распахнутой, и она увидела Крона – пес сидел на коврике в прихожей и ждал хозяина. Очевидно было, что они собрались гулять, но перед самым выходом что-то Холина отвлекло и задержало. Намордника на собаке не было, а поводок был небрежно накинут на ручку английского замка.
Все эти детали Ксения успела вобрать взглядом и проанализировать, пятясь назад, в лифт. Лопатки уткнулись в стену – она даже не услышала, как лифт закрылся. На подсознательном уровне Ксения поняла, что с ней случится, и даже увидела внутренним зрением вплоть до мельчайших подробностей.
Без единого звука Крон сделал стойку.
Не отпуская взглядом желтые глаза, Ксения шарила левой рукой по стене – пальцы скользили по гладкой поверхности. В ней еще жива была надежда, что поводок удержится на ручке, что собаку окликнут или кто-нибудь появится на площадке… хотя бы ящероподобный…
Сделав над собой усилие, Ксения оторвала глаза от ротвейлера, скосилась на стену и ударила раскрытой ладонью по кнопке вызова лифта.
Все произошло одновременно: Крон с места вошел в прыжок, а двери лифта поползли в стороны. Ксения обернулась к открытой квартире в это самое мгновение…
Как в кадре с замедленной съемкой, брезентовый поводок на долю секунды натянулся и плавно соскользнул с позолоченной ручки.
Доли секунды Ксении хватило, чтобы выставить перед собой съехавшую с плеча сумку, с визгом отступить в кабину и в панике свободной рукой дотянуться до кнопок.
Сумка мешала Крону, пес рвал кожаный ремешок, секунды уносились в астрал, но ничего не происходило – лифт стоял.
В тот короткий миг, когда Ксения осознала трагическую ошибку – она нажала кнопку аварийного открывания дверей, – раздалась спасительная команда:
– Крон, фу!
Боль Ксения почувствовала, только когда увидела вмятину на большом пальце. Белые края рваной раны на глазах наполнились кровью.
– Твою дивизию! – раздалось у лифта. – Какого черта? – Пожилой мужчина держал Крона за ошейник и мрачным взглядом исподлобья рассматривал жавшуюся к пластиковой панели зеленую от страха и боли Ксению.
Лицо мужчины и свирепая морда пса странно размножились, и Ксения, успев удивиться, во весь рост растянулась на полу.
Глава 12
От резкого запаха нашатыря Ксения задохнулась, поморщилась, завертела головой – затылок упирался во что-то твердое – и услышала мужской голос:
– Очухалась? – Голос звучал издалека, будто его принесло ветром, тогда как лицо в складках морщин висело прямо над Ксенией.
Ксения обвела глазами скамейку, на которой лежала, сделала попытку подняться, неосторожно задела палец и застонала.
Боль вернула Ксении память, она вспомнила Крона и субъекта из подъезда…
– А вы кто? – с трудом ворочая сухим языком, спросила она.
– Я хозяин собаки, которая на тебя напала. Сейчас в больничку тебя доставлю. Ну-ка, держись.
Без лишних слов Ксения обняла безымянного спасителя за шею. Все запуталось еще больше.
Как ни крути, хозяин собаки даже отдаленно не напоминал имбецила, который выгуливал Крона в то злополучное утро.
Приговаривая что-то утешительное, субъект транспортировал Ксению к авто – в ее спутанном сознании запечатлелся благородный абрис «мерседеса».
– Осторожненько.
Горе-собачник пригнулся и усадил Ксению бочком на сиденье, так что ноги ее свесились из машины. Неожиданно в голове у Ксении прояснилось.
– Вы Холин, – совершив сложную аналитическую работу, констатировала она.
– Не угадала. Я – Бакшатов.
– А как зовут вашу собаку?
– Это кобель. Кроном зовут.
Значит, она все-таки не ошиблась с ротвейлером.
Стараясь не замечать кровавое пятно, проступившее сквозь платок, Ксения устроила на груди руку.
– Ты не беспокойся, факт нападения я не отрицаю, – заверил радетель, оправляя на себе джинсовую куртку. – Все оплачу, все расходы на лечение.
Задвинув ноги Ксении в салон, он захлопнул дверцу. Палец пульсировал, Ксению мутило, она откинулась в кресле и закрыла глаза. Сиденье под водителем вздохнуло, завелся двигатель, машина стронулась с места. Ксения заставила себя разомкнуть веки, повертела истерзанный ремешок, раздвинула молнию и сидела так довольно долго. Потом что-то подсказало ей: документы и ключи от машины. Все оказалось на месте – в маленьком отделении, вместе с телефоном. До травмопункта они с водителем не обменялись ни словом.
В продолжение следующего часа перед Ксенией мелькали белые халаты, чьи-то руки совали в нос ватку с нашатырем – она все норовила потерять сознание, как только уяснила, что белые нитки, торчащие из фаланги, это порванные сухожилия.
– Я теперь инвалидом останусь? – вяло поинтересовалась Ксения, когда хирург, худой мужчина в хрупких очках, сшил сухожилие и уже накладывал наружные швы.
– Глупости! – удивился очкарик. – С какой такой радости? Посидите на больничном – это обязательно. Потом купите кистевой эспандер и будете разрабатывать палец. Все, как на собаке, заживет. Простите. Не хотел, – извинился он, спохватившись. – Про собаку – это фигура речи.
– Я поняла, – прошелестела Ксения.
Кабинет хирурга Ксения покинула под конвоем медсестры, дебелой девицы. Девица довела пострадавшую по коридору к выходу, и Ксения увидела Бакшатова – он ждал ее в холле, сидя на подоконнике.
Голова у Ксении немного кружилась, и она повисла на крепких руках.
По навесу барабанил дождь, и Ксения вспомнила о зонтике и сразу же – об «ауди». Держа подопечную за талию, Бакшатов доставил ее к «мерседесу», и, только оказавшись в салоне, Ксения поняла: в таком виде сразу домой нельзя. Никак нельзя. У нее просто не хватит фантазии соврать что-то близкое к правде, и сил объясняться с мамой тоже не хватит. Нужно морально подготовиться к встрече. Сейчас она, как и собиралась, поедет в офис. По субботам в офисе стоит музейная тишина, а тишина – это именно то, что придаст ей сил. Может быть, удастся поработать.
– Вам куда? Адрес говорите? – словно подслушав ее мысли, спросил Бакшатов.
Ксения встретила взгляд, отраженный в зеркале над лобовым стеклом. Взгляд был строгим, но спокойным. Глаза карие.
– Мы должны поговорить, – вспомнила Ксения.
В это мгновение она впервые заметила виновника происшествия. То есть видеть она его видела, но не замечала. Сделав подобное открытие, Ксения принялась незаметно разглядывать Бакшатова. Лет пятьдесят с хвостиком, крепкий еще мужчина. Лето только началось, а он уже загорел. Вернулся с каких-нибудь островов или много часов находится на свежем воздухе? Может, коллега, строитель? Или садовник? В затуманенном мозгу Ксении вдруг возникла безумная идея сосватать маму за этого субъекта. Если он садовник, у них будут неоскудеваемые темы для разговоров.
– Поговорим, куда мы денемся, – согласился объект ее наблюдений.
– А где ваша собака?
– Дома, где ей еще быть? – Зеркало отразило карие глаза, полные непонимания.
– А вы где живете?
– Это допрос? – В глазах Бакшатова появились озорные искорки.
– Нет. Просто хочу познакомиться с вами поближе.
– Да ради бога. – Он потянулся к бардачку, в руке оказался паспорт.
– Нет, зачем? – запротестовала Ксения. – Я поверю вам на слово. Просто все очень странно. Очень.
Не вникая в бормотание Ксении, Бакшатов перебросил паспорт ей на колени:
– Мне скрывать нечего. Смотри сама. – Он сидел вполоборота и ждал.
Под его упорным взглядом Ксения решилась. Пролистав первые страницы, столкнулась с тем же упорным взглядом на фото, прочитала: «Бакшатов Владимир Григорьевич».