Анна Яфор – В самое сердце, или Любовь без правил (страница 4)

Непонятно, почему вор забрался именно сюда. Не на первый этаж и не в комнату хозяев. Сложно поверить,  что, решаясь пробраться в такой крутой дом, он изначально не выяснил, где и что расположено. Да и потом, тут же полно камер и охраны. Где все?! Как вообще вышло, что ему удалось остаться незамеченным?

Пока прокручиваю все это в голове, грабитель двигается в сторону ванной. Распахивает дверь и безошибочно находит выключатель. Небольшое помещение заливает золотистый свет, а я зависаю, глядя на незнакомца.

Он останавливается в дверном проеме, спиной ко мне, и скидывает рубашку,  оставаясь по пояс обнаженным.

Самое глупое, что можно придумать в подобной ситуации – любоваться. Но я делаю именно это. Вместо того, чтобы его обезвредить, позвать охрану или хоть что-то предпринять, рассматриваю, как перекатываются мышцы под бронзовой кожей. Взгляд стекает от широченных плеч по позвоночнику вниз, туда, где над поясом джинсов отчетливо просматривается ямочки на пояснице. Вор явно не склонен к полноте, вытертые штаны сидят, как влитые, и мышечный рельеф угадывается на бедрах и ногах даже под грубой тканью. На какой-то момент кажется, что нахожусь в музее перед статьей греческого бога, сотворенной рукой талантливого мастера. Только статуя эта живая, и от того еще более привлекательная.

И я прямо-таки ощущаю исходящее от незнакомца тепло. Хочется подойти ближе, дотронуться до бугрящихся на плечах мускулов, ощутить бархатную гладкость кожи…

Трясу головой, отгоняя наваждение. Что за дикие мысли лезут в голову? Ведь вижу этого человека впервые в жизни. Вернее, его спину. Только спину, а уже распустила слюни, будто выиграла главный приз в кондитерском магазине, и сейчас мне полагается необыкновенно вкусное лакомство.

А в следующее мгновенье звякает пряжка ремня, и я понимаю, что незнакомец собирается раздеваться дальше. И прямо сейчас у меня будет возможность увидеть идеальный образец мужской красоты. Без преград из одежды.  И хотя это более чем соблазнительно,  молчать дальше не позволяет совесть. Тем более, этот грабитель ведет себя очень странно. Он не рыскает по шкафам в поисках драгоценностей, а кажется, собирается принять душ.

Тянусь к выключателю, зажигая свет уже в комнате, и выкрикиваю прямо в спину, стараясь, чтобы это прозвучало, как можно более грозно:

– Что вам нужно?

Незнакомец замирает, удерживая руки на талии, но больше не трогая ремень. А потом медленно оборачивается.  Делает глубокий вдох, отчего его грудь вздымается, и мой взгляд непроизвольно скользит по литым изгибам. По шелковистым черным волоскам внизу живота, дорожкой убегающих вниз.  Требуется немало усилий, чтобы оторваться о завораживающего зрелища. От упругого рисунка на животе,  тех самых четких, тугих кубиков, которыми так любят восторгаться девушки. Я никогда не относилась к их числу, и в мужчинах обращала внимание совсем не на внешность. Но сейчас будто в один миг растеряла весь здравый смысл. Пялюсь на живот и грудь незнакомца и думать могу лишь о том, какая на ощупь его кожа.

Он сглатывает, и на шее дергается кадык. Поднимаю глаза выше, только теперь смотря, наконец, на его лицо. Чувствую,  как становится тесно в легких. Нечем дышать, а остатки рассудка разлетаются, тают, как мороженое в жаркий день. И тоже, как от жары, пересыхают губы. Потому что ничего подобного я не видела в жизни. Еще и так близко.

Он не просто красив – идеален.  Густые черные волосы с естественным блеском, выразительное лицо с точеными чертами. Смуглая, ровная кожа, волевой подбородок. Скулы, чуть тронутые щетиной. И совершенно невероятные глаза. Два завораживающих черных омута, затягивающих в свою дурманящую глубину. Длинные,  пушистые, тоже черные, как смоль, ресницы.

И разбитые в кровь губы… Не понимаю, почему не увидела этого сразу, до безрассудства увлекшись рассматриванием всего остального. Но теперь понимаю, что парень совсем недавно дрался: кровь на губах еще свежая. А когда он начинает говорить, течет сильнее. Пират, не иначе. Раненый, пугающий, но от того не менее притягательный.

– Ваша комната? – хрипотца в его голосе отзывается где-то глубоко внутри сладкой тягучей болью. – Как неловко вышло… я был уверен, что она сейчас пустует…

Неловко? Я теряюсь, не зная смеяться мне или злиться. Он стоит передо мной полуголый, с разбитым лицом,  ворвался фактически в мою спальню и считает, что это всего лишь неловко? Но одно хорошо: убивать меня и грабить дом, кажется, не собирается.

Страх понемногу отступает, и я говорю еще строже, не потому,  что хочу его смутить, но чтобы привести в чувство себя саму, совершенно опьяненную таким обществом.

– Кто вы такой и зачем сюда залезли?

Он пытается улыбнуться, несмотря на кровоточащие губы.

– Простите,  так растерялся, что забыл представиться. Егор Арбенин,  к вашим услугам.

Глава 4

– Старший сын Александра Демьяновича? – ну что сказать, фееричное появление, вполне оправдывающее все то, что рассказал мне Арбенин о своем никчемном отпрыске. Теперь переживания отца становятся еще понятнее. Он уважаемый человек в городе, а его сын участвует в ночных драках и влезает в окна, как вор. Скучно ему что ли? – Оригинально вы попадаете в родительский дом.

Губы парня снова чуть дергаются в попытке улыбнуться. Удивительное дело, нанесенная рана его нисколько не портит. И я невольно думаю, какое впечатление он произвел бы во всей красе, если даже от такого не оторвать глаз. Смотрю и смотрю…

Подхожу ближе, только теперь замечая проступающие следы от ударов еще и на плечах и груди. Они постепенно багровеют, и мне становится его жаль. Что бы ни натворил и куда бы ни ввязался, сейчас ему явно больно.

– Я сейчас не в лучшей форме, чтобы встречаться с отцом. Хотел незаметно привести себя в порядок, а уже потом предстать пред его лицом. Простите, что так вломился, был уверен, что эта комната пустует, иначе ни за что не стал вас беспокоить.

Он выглядит вполне искренним, и слова его очень похожи на правду, но ситуация все равно из ряда вон. Я почему-то думала, что он младше. Неуравновешенный подросток, у которого играют гормоны. Но это мужчина. Молодой и роскошный. Как из кино. Только рядом со мной  на расстоянии вытянутой руки. Даже странным кажется сейчас, что я восхищалась его отцом. Арбенин-старший, безусловно, привлекателен, но в сравнении со своим сыном совершенно обычен.

– Вы, наверно, Илюшкина гувернантка? – Егор Арбенин чуть склоняет голову, рассматривая меня. – Наконец-то братишке повезло, и отец нанял не вредную фрекен Бок, а прелестную фею.

От его комплимента у меня начинают пылать щеки, как у девчонки на первом свидании. Это приятно и жутко неправильно. Как там говорил его отец? Любитель девушек? Не мудрено, с такой-то внешностью ему и усилий особых прилагать не надо, достаточно посмотреть своим проникновенным взглядом и улыбнуться, чтобы любая превратилась в лужицу у его ног.

Он склоняется, поднимая брошенную на пол рубашку, и я только сейчас замечаю, что та заляпана кровью. Выходит, не обошлось только разбитыми губами, есть еще какие-то повреждения. И,  опять помимо собственной воли, начинаю его осматривать.

– Выглядит страшнее, чем есть на самом деле,  – в глазах цвета расплавленного темного шоколада растекается тепло. Этого не должно быть. Я не хочу, чтобы он так на меня смотрел. Не хочу его благодарности,  пусть даже во взгляде. Не хочу реагировать дрожью в коленках и неудержимым томлением внутри.

– Для вас это привычно, да? Такие приключения?

Возвращаюсь в комнату, вытаскивая из сумки флакон с перекисью и ватные тампоны. Сама себя убеждаю, что просто хочу помочь. Обычная реакция нормального человека на чужую боль, а совсем не попытка воспользоваться ситуацией и дотронуться до него. Но когда дотягиваюсь до лица и прижимаю вату к окровавленному подбородку,  парень накрывает мои пальцы широкой, теплой ладонью. Моя рука тонет в его,  и дыхание опять сбивается, я тону в омуте его глаз и в собственных ощущениях. Слишком сладких. Недопустимо притягательных. А когда он чуть разворачивает мое запястье и прижимается к нему губами, реагирую быстрее, чем успеваю обдумать то, что делаю: вскидываю другую руку и с размаху залепляю ему пощечину.

– Да как вы смеете?!

Следующая мысль, что бьет, как обухом по голове: а сама-то что творю? Да, меня нанял его отец, но вряд ли Арбенину-старшему придется по душе, что я распускаю руки. А еще вижу, как сильнее начинают кровоточить губы парня: моя ладонь зацепила не только щеку, но и прошлась по краю рта.

И я понимаю,  что впервые в жизни сознательно причинила кому-то боль. Он выше меня больше, чем на голову, в два раза шире в плечах и буквально излучает мужскую силу. Захочет свернуть шею – я даже пискнуть не успею.

Но Егор Арбенин совсем не похож на человека, который собирается набрасываться на меня. В его глазах – изумление. И еще вина. И боль, которая видна очень отчетливо, как бы он ни пытался это скрыть.

– Прости… – он переходит на «ты», но я лишь фиксирую это, почему-то не возмущаясь. Сама чувствую вину и рада хотя бы тому, что парень не скандалит. – Я не хотел тебя обидеть. Это была просто благодарность.

– Очень оригинальная. Мог бы просто сказать «спасибо», – получается грубо, но я с ним сама не своя. Впервые реагирую на кого-то подобным образом и настолько глупо веду себя. Смущаюсь, волнуюсь и не знаю, куда деть глаза. Потому что они так и норовят еще раз пройтись по совершенном телу, исследовать, рассмотреть…