Анна Яфор – Мажор в наследство (страница 16)

Мне не с кем поговорить. Оказывается, в моей жизни нет ни единого человека, с кем я могла бы сейчас поделиться сокровенным. Ни с отцом, ни с подругами, ни с любимым. Даже с ним. Безумный парадокс: я не представляю своего существования без него и одновременно не представляю, как оставаться рядом.

— О чем задумалась? — не замечаю, как Дэн входит в кабинет. Склоняется ко мне, целуя волосы, накрывает плечи ладонями, и я чувствую их тепло даже через одежду. — Долго тебе еще? Я подумал, может быть, сходим в ресторан? Поужинаем.

Вчера я обрадовалась бы этому предложению. Сегодня ищу в нем подвох. Это глупо: раз уж решила сохранить отношения, надо идти навстречу. И, наверное, стоило бы согласиться, тем более что такое случается нечасто. Понять… сама не знаю, что. С кем-то поговорить. Знать бы еще только, с кем…

— Давай не сегодня, Дань, — отклоняюсь назад, прижимаясь к парню спиной. С ним так хорошо… Я в его руках забываю обо всем, но получается, что сбегаю от самой себя. От того, что чувствую на самом деле. — Я хочу… навестить маму.

Говорю неожиданно для самой себя. Я не собиралась ехать на кладбище, но внезапно понимаю, что хочу именно этого.

Дэн хмурится, а у меня сжимается сердце. Если начнет отговаривать — станет еще больнее. И я не уверена, что сумею тогда со всем справиться. Но парень молчит. Задумчиво разглядывает меня, а потом кивает:

— Ладно, как хочешь. Тебя подвезти?

Качаю головой. Не в этот раз. Пусть сегодняшний вечер у нас пройдет вдали друг от друга. Заодно проверю, куда Дэн решит отправиться без меня.

Глава 32

Это место, как всегда, оказывается угрюмым и тихим. Солнце еще высоко, но сквозь густые кроны высоченных деревьев почти не проникает. И, естественно, не греет. Я ежусь, несмотря на теплый день, обхватываю себя руками, пытаясь согреться. Жаль, что не захватила кофту, сейчас бы она очень пригодилась. Вокруг — тоскливый полумрак, и он оказывается на удивление созвучен с тем, что я чувствую.

Взгляд машинально цепляется за надписи на могильных плитах. Сколько судеб закончили свой путь здесь. Таких разных. Счастливых, несчастных, обессиленных и полных надежд. Они все равно пришли к одному финалу. Это горько, безумно горько осознавать. Я никогда не была пессимисткой, но сейчас как-то особенно тяжело.

Иду медленно, словно оттягивая момент встречи. Он всегда слишком болезненный, хоть и неизбежный. И я так и не пережила боль до конца. Утверждение, что время лечит, в моем случае не сработало. Да и как бы это могло случиться, если речь идет о самом дорогом, самом близком человеке?

— Привет… мамочка… — опускаюсь на небольшую выкрашенную скамеечку за серебристой оградой. Но могиле свежие цветы, значит, отец был совсем недавно. Он приезжает гораздо чаще меня. Наводит порядок, а иногда просто сидит рядом. Подолгу. О чем-то говорит с ней.

Когда я узнала об этом, так растрогалась, подумав, что вот она — настоящая любовь. Та, что никуда не делась даже после смерти. А сейчас мне почему-то все видится совсем иначе. Что, если его просто не оставляет чувство вины?

Может, я преувеличиваю, и так считать неправильно. Но сейчас не получается иначе. Никак не могу понять папу, который с легкостью взялся оправдывать Дэна.

— Что бы ты сделала на моем месте? — поднимаю голову вверх, всматриваясь в проглядывающие сквозь деревья кусочки седых облаков. Интересно, она слышит меня? — Мне сейчас так нужен совет…

Начинаю рассказывать, сбиваясь и перескакивая с события на событие. Как-то сразу обо всем. О том, что люблю и всегда любила, сколько помню себя. О том, как сильно изменились наши отношения в последнее время. Как сладко находиться с ним рядом. Как это волшебно. О том, что всего через несколько дней наша свадьба… а я… я не знаю, как быть. Потому что в груди бьются два чувства, и мне никак не удается разобраться, как остановить эту борьбу.

Не замечаю, как начинаю плакать. Беззвучно, слезы просто стекают жгучими дорожками по щекам, застилают глаза и саднят в горле горьким комом. Мне так сильно не хватает мамы. Она помогла бы разобраться, я прислушалась бы к ее совету — и сразу стало бы легче. А сейчас… сейчас надо справляться самой. Одной.

И без того сумрачное место внезапно становится еще темнее — и я кривлю губы в улыбке. Конечно, только дождя и не хватало. Теперь, пока доберусь до машины, вымокнет не только лицо: зонтик-то я, разумеется, не взяла. И, как всегда, сработала негласное правило нашего города: когда выходишь из дома без зонта — быть дождю.

Он и вправду начинается: увесистые капли шлепают по земле, и монотонно-серый асфальт сразу темнеет. И одежда промокает слишком быстро, только уходит я не спешу: как ни странно, даже в таких совершенно некомфортных условиях мне становится легче. Будто мама в самом деле на мгновенье оказывается рядом. Неслышно подходит сзади, шепчет что-то утешительное, обнимает за плечи.

Понимаю, что все это — лишь мои выдумки. И не родной шепот слышу, а ветер шелестит за спиной, перебирая намокшие ветви деревьев. И не обнимет меня здесь никто… Но все равно не ухожу. Вслушиваюсь в какофонию звуков, окружающих меня со всех сторон.

А потом… потом на плечи и правда опускаются теплые ладони. И звучит голос. Не мамин, но тоже родной.

Глава 33

— Сонь, ну ты же промокла вся! Давай в машину скорее! — Дэн не спрашивает — командует. Сгребает меня в охапку и почти силой тащит за собой.

Правда, я не особенно сопротивляюсь. Чувствую себя эмоционально выжатой, да еще и замерзла.

— Ты как здесь очутился?

— В машине поговорим! — бурчит Ярославский, ускоряя шаг. Я не успеваю за ним, и тогда Дэн просто закидывает меня на плечо. Как мешок картошки. Это нисколечко не романтично, наоборот, почти грубо, но почему-то не обижает.  И хотя я ждала его появления меньше всего на свете, не могу не порадоваться. Ведь он не пошел снова с друзьями в какой-нибудь бар. Или не поехал домой, отдыхать после насыщенной ночи. А вместо этого отправился за мной.

Даже после того, как я сказала, что хочу побыть одна. Не послушался — и одновременно услышал мое сердце. Ведь на самом-то деле мне как раз хотелось, чтобы он был рядом. Хотелось его заботы и участия, теплых, нежных объятий. Конечно, сейчас нежностью и не пахнет, но он здесь, со мной. Словно почувствовал, как сильно нужен.

— Сонь, ты в своем уме? — Дэн заталкивает меня на заднее сиденье автомобиля и ныряет следом. Откуда-то выуживает шерстяной плед — я сроду не видела ничего подобного у него в машине! — и накидывает мне на плечи. — У нас свадьба на днях, а ты решила погулять под дождем? Хочешь простудиться?

Его голос звучит почти зло, но я неожиданно для самой себя начинаю улыбаться. Сквозь еще не высохшие слезы.

— Не вижу ничего смешного! — рычит парень, плотнее стягивая накрывающий меня плед.

В машине тепло, и я, несмотря на мокрую одежду, согреваюсь довольно быстро. А может, просто уходит сдавливающее сердце напряжение, и поэтому становится легче. В конце концов, мы все делаем ошибки. Вот и Дэн вчера накосячил, но ведь любовь для того и нужна, чтобы прощать  и покрывать. Иначе какой в ней смысл?

— Прости. Я так задумалась, что не заметила начало дождя, — тянусь к нему, опуская голову на плечо. Это кажется таким логичным. Ливень усиливается, грохочет по крыше машины, почти непроглядной завесой покрывает стекла. Небо совершенно заволокло, и весь окружающий мир становится мутно-серым. Но, как ни странно, эта мрачность не удручает. Я больше не одна. И от понимая того, что Даня появился в тот момент, когда мне было так плохо, хочется урчать от радости. С трудом сдерживаюсь, чтобы в самом деле так не поступить. Лишь прижимаюсь к нему теснее, трусь щекой о тоже чуть намокшую ткань свитера. И кажется, слышу сквозь одежду, как бьется сердце.

— Даже не знаю, что тебе на это сказать, — произносит он еще сердито, но раздражение в голосе все же ощутимо снижается. — Сонь, я вообще-то волновался. Ты так неожиданно уехала, еще и место выбрала такое… Ничего не хочешь мне объяснить?

Чуть отодвигаюсь, чтобы увидеть его лицо. Волновался? Я не ослышалась? Это до такой степени непривычно, что ненадолго теряю дар речи. А потом понимаю, что остатки обиды растаяли. Или их смыло этим самым дождем, что стучит сейчас за окном. Мама бы точно простила отца. И прощала множество раз за куда большие прегрешения, как я теперь понимаю. Может, это и есть ответ? И мне нужно было приехать сюда, чтобы понять: я могу упиваться своей болью и продолжать злиться на любимого человека, но только это не сделает нас ближе. Все лишь усугубится, а когда опомнюсь, наконец, может быть слишком поздно.

Он хочет объяснений? У меня вряд ли получится объяснить весь тот сумбур и смятение, что я пережила, и попытку найти нужные ответы за гранью реального мира. Но кое-что теперь рассказать готова.

— Хочу, — забираюсь к нему на колени и обхватываю руками лицо. Колючий. Не брился, наверное, со вчерашнего дня. Но как же приятно касаться его. Это больше, чем просто физическое желание, мы сейчас словно одни в целом мире. И нет людей ближе. — Дань, я люблю тебя.

Он хмурится.

— Тебе, чтобы в этом убедиться, надо было отправиться на кладбище и вымокнуть под дождем?