Письма великой княжны Марии Николаевны
Горячо любимая моя! Как поживаешь? Очень приятно было о тебе услышать. Все мы здоровы и много гуляем по двору, катаемся с горы. Эти дни сильный мороз, так что Мама сидит дома. Наверное, получишь эту открытку уже в феврале, поэтому поздравляю тебя с днем Ангела, помоги тебе Бог в будущем и пусть благословит тебя. Много о тебе вспоминаем и говорим. На днях написала Акиму Ив., не знаю, получил ли. Рада очень за Сережу. Храни тебя Господь на всех путях, не скучай, милая. Бог даст, все будет хорошо, и опять будем вместе. Целую тебя крепко, как люблю.
Твоя М.
Здравствуй, дорогая моя! Как давно тебе не писала, милая, так рада была получить твою записочку. Грустно очень, что не видимся, но, Бог даст, опять встретимся, и тогда такая радость будет. Живем в доме, где ты была. Помнишь комнаты? Они очень уютные; в особенности когда везде твои вещи. Гуляем каждый день с два раза. Есть милые люди и здесь. Вспоминаю тебя, душку, ежедневно и очень люблю. М. Гибе дал нам твои карточки, так приятно было их иметь. Гостинцы, брошки носим. Нюхали все твои духи, так напомнило тебя. Всего тебе желаю хорошего от Бога и крепко и горячо целую. Не скучай. Христос с тобой. Крепко тебя любящая
М.
Всем твоим привет.
Да хранит и подкрепляет тебя Господь, милочка моя. Очень тебя и Маму целую, но твоя твердая вера в Бога тебе поможет перенести это тяжелое горе. Рада, что ты часто могла видеть твоего отца…
(Не окончено, остальная часть письма не существует. Сожжено с письмом государя императора от 5 февраля.)
Письма великой княжны Анастасии Николаевны
Моя родная и милая, спасибо тебе большое за вещицу. Так приятно ее иметь, так как ужасно напоминает именно тебя. Вспоминаем и говорим о тебе часто и всегда молитвенно вместе. Собачка, которую ты подарила, всегда с нами и очень мила. Устроились тут уютно. Мы четыре живем вместе. Приятно видеть из окон маленькие горы, которые покрыты снегом. Сидим много на окнах и развлекаемся, глядя на гуляющих. Привет Жуку. Всего хорошего тебе желаю, моя дорогая. Целую крепко очень. Христос с тобою.
Твоя А.
Моя дорогая, родная, часто вспоминаю тебя, милую, и хорошее время. Хоть на расстоянии далеко, а мысленно вместе… Живем ничего, слава Богу. Устраивали «представления» пьесы и сами, конечно, играли для развлечения. В нашем загородке гуляем. Устроили маленькую горку и катаемся. Всего хорошего, моя душка. Храни тебя Бог. Крепко целую очень. Всегда помню и люблю. Всем твоим очень кланяюсь.
Твоя А.
Письма наследника цесаревича
Часто вспоминаем, скучаем. Вспоминаем маленький домик. Днем пилим дрова для ванны. Давно выпал снег. День проходит незаметно. Храни Господь Бог. Привет девочкам.
Твой А.
Милая, дорогая, надеюсь, что ты получила мою открытку. Очень, очень благодарю за грибок. Духи так тебя напоминают. Я каждый день молю Бога, чтобы мы опять жили все вместе. Храни тебя Господь.
Дорогая моя милая Аня. Радуемся опять иметь от тебя известия и что ты наши вещи получила. Сегодня 29 градусов мороза и сильный ветер и солнце. Гуляли – ходили на лыжах по двору. Вчера играл с Татьяной и Жи-ликом французскую пьесу. Все готовят еще другие комедии. Есть у нас хороших несколько солдат, с ними я играю в караульном помещении в шашки. Коля Д. бывает по праздникам у меня. Нагорный спит со мною. Седнев, Волков, Труп и Чемодуров с нами. Пора идти к завтраку. Целую и люблю. Храни тебя Господь.
А.
Письма А.А. Танеевой к родителям
Мама и папа мои ненаглядные. Вы поймете, как трудно было мне эти два дня Великого Праздника в тюрьме. Вспоминала родное Рождествено, как мы ходили с цветами в дорогую убогую церковь, где и пол был посыпан травкой. Веселый, любящий и праздничный народ… Я счастлива, что постройка моей школы идет так успешно. Верю, что и в селе все молятся за меня. Родные, вчера я получила из комиссии бумагу, спрашивают, кому вернуть мои деньги – 80 000 рублей (это те, которые я получила после железнодорожной катастрофы). Я рада, что теперь знаю, что это все, что у меня есть, а сколько было клеветы. Я написала [вернуть] мама, но, кажется, я еще должна дать ей доверенность. Не знаю, как это сделать при 10 минутах свидания, у кого спросить. Если я только доживу и меня выпустят, даже помирюсь с этими ужасными двумя месяцами. Как бы народ очистит то, что поганая, извините за выражение, аристократия наклеветала на меня из зависти, и многие поймут, что такое – аристократия. Я так измучилась, исстрадалась, что почти нет сил. Питание все же недостаточно, а главное, погибаю без воздуха. Только один милосердный Бог может поддержать. На Него уповаю и стараюсь верить, что Он не оставит ни вас, моих дорогих, ни меня. Будем ли мы когда-нибудь вместе? Плохо сплю, просыпаюсь с 4 часов. День – это целый год. Слыхала, что Совет дал моему лазарету чудное здание. Болею, что не могу сама все устроить. Вижу, как Господь печется о том, что оставила. Счастлива была получить приписку Акселя на вашем письме от 16 мая. Целую горячо его, Таньку, Олю, Санечку и мисс Айда, Ал., Сережу и Инну. Всех в лазарете и домике. Вас, дорогих, обнимаю нежной любовью. Хранит всех Господь. Молитесь, чтобы Бог дал мне силы. Не съездите ли к Божией Матери Скоропослушнице или к Знаменью в Царском Селе. Я всегда перед Ней молилась. Только бы сохранить веру, что Господь не забыл. Получила письмо от маленького Миши. Скажи Н. И. послать карточку ему в приют, поцелуй, благодари. Также и Косте, которого привезли из Евпатории. Целую бабушку. Пришлите мне легкое платье или блузочку. Как бы хотела уехать с вами, но думаю, что настолько больна, что, когда выпустят, придется лечь в больницу.
Ваша дочка Анна.
Дорогие мои, ненаглядные папа и мама. В субботу председатель Следственной комиссии объявил мне, что я уже больше ведению их не принадлежу, так что теперь должна просить министра о пресечении меры заключения. Я уже послала бумагу и просилась к вам под домашний арест. Я боюсь верить этому счастью. Теперь все дело в руках министра. Молюсь все время, чтобы Бог помог и скорее меня перевезли, так как буквально погибаю. Ослабела совсем. Верю в доброе сердце министра и что все будет хорошо. Если к вам нельзя, то в лазарет. Все равно куда, – мне все кажется, что здесь умру не дождавшись. Ехать в Териоки нельзя, а остаться в Петрограде. Переговорите обо всем. Верно же не знаю и ничего нового вообще не могу сказать. Эту неделю письма от вас не получила. Счастлива и тронута письмом моих раненых. Всех вас, Алю, Сережу целую, обнимаю. Благословляю и люблю. Как тяжело весной быть в тюрьме. По на все – воля Божия. Теперь надеюсь, и эта надежда немного поддерживает. Обнимаю всех в домике и лазарете. Не знаю, где вы теперь – здесь или в Финляндии. Теперь, дорогие, будьте здесь, устройте и узнайте все. Хранит Христос. Любящая, настрадавшаяся дочка Анна.
Совсем не могу спать, что так мучительно… Душно ужасно… Чувствую вообще себя совсем плохо… Помолитесь.
Дорогая мама. Какое терзанье опять вчера свиданье с тобой. Не верь, когда говорят, что мне безопаснее здесь, – ведь всякая женская тюрьма лучше этого ада. Во-первых, все – ложь; Муравьев, например, вчера опять приходил, говоря: «Вы знаете, ведь от меня не зависит, а от министра юстиции, у него могут быть высшие соображения (…). Конечно, если спросят комиссию – мы ответим, что ничего против вашего освобождения не имеем». Нельзя ли попросить министра юстиции перевести хоть меня арестованной в лучшие условия, хоть окно, а не форточку у потолка. Я вчера не могла смотреть на тебя: мне так и тебя, и себя было жалко. Золотые мои, вы все хлопочете, а вас все обманывают. Меня опять допрашивал судебный следователь, 4 часа, – пойми усталость и терзание, им все эти мучения мои счастья не принесут. Родная, ведь они сначала знали, что за мной нет преступления, взяли только из-за близости, хотя теперь и отнекиваются. – Неужели П. Игнатьев не мог бы попросить Львова, ввиду моей болезни? Они все мягко стелют, чтобы жестко спать.
Золотая мама. Как счастлива была я получить твои несколько строк и дорогую карточку. Мамочка, я не сомневаюсь, что Бог все делает к лучшему, но за эти два месяца сколько раз я хотела лучше умереть, чем жить, а теперь, когда есть надежда, хочу жить, но не знаю, как будет Богу угодно. Я худею не по дням, а по часам; доктор очень добрый и хороший, недоволен сердцем, дает адонис вместо строфанта, сон такой плохой, задыхаюсь в душной камере. Умоляла увеличить прогулки хоть на 10 минут, но не разрешили. Ведь Трубецкой бастион – самая ужасная тюрьма в России: если я до сих пор жива и после останусь жить, то это великое чудо, которое Бог совершил надо мной. Вчера приходила ко мне Следственная комиссия, так как доктор находит меня слабой. Муравьев говорил мне, что ты была у него, сказал: «Вы сами виноваты, что не так отвечали на допросе» (неправда), указал мне еще раз написать все подробнее и подал надежду, что тогда скоро выйду. – Я так изверилась, что не могу даже надеяться, – знаю только, что один Господь может, и вашими святыми молитвами Он поможет. Видела тетю Катю во сне, часто, верно, видит, как я страдаю. Конечно, оторвав меня от всего, что люблю, и замучив почти до смерти, – люди будут говорить о мне хорошо, но, Боже, как трудно им простить. Ведь я даже не прошу свободы, но заключения более легкого. Вчера просила камеру с окном пониже, отказали. Буду писать для комиссии, но после двух месяцев тюрьмы, тяжелой кори у меня голова почти не соображает.
