Анна Волкова – Я создам тебе мир (страница 18)

— Это не мешало тебе раньше.

— Раньше ты сама провоцировала разговор.

Она хотела ответить, но из соседнего дома донесся тяжелый кашель. Следом раздался плач ребенка. Звук оказался настолько будничным и человеческим, что вся загадка с камнем внезапно отступила на второй план. Она повернула голову к дому, затем заметила еще несколько детей, стоявших возле двери. На них были слишком тонкие рубашки для такой погоды, а лица выглядели серыми от холода. Рядом с детьми стояла женщина. Она держала пустую деревянную миску. На дне лежало несколько зерен.

— Они уже третий день получают только воду, — тихо произнесла Мира.

Она посмотрела на целительницу.

— Почему никто ничего не делает?

Мира отвела взгляд.

— Потому что в деревне закончились запасы.

— Тогда почему староста не просит помощи?

Кай ответил вместо нее.

— Просил.

— Кто отказал?

Капитан ненадолго замолчал.

— Люди, которые находятся далеко отсюда.

Она ощутила, как поднимается знакомое раздражение. Это было не то раздражение, которое появлялось во время споров с Каем или Элиасом. Оно было глубже, тяжелее, почти физически ощутимым. Перед ней стояли дети. Перед ней стояли пустые миски. А где-то существовали склады, дороги и люди, способные изменить эту ситуацию, если бы захотели.

— Покажите мне зерно, которое осталось.

Староста, стоявший неподалеку, удивленно поднял голову.

— Зачем тебе это нужно?

— Потому что я хочу понять, действительно ли здесь нечего есть.

Староста провел их в небольшое каменное помещение за своим домом. Внутри пахло сыростью, плесенью и старой мукой. На полках стояли пустые мешки. В углу находился один деревянный короб, закрытый крышкой. Староста поднял крышку. Внутри оставалось немного зерна. Она присела рядом. Зерна было так мало, что их можно было пересчитать.

— На сколько дней этого хватит?

Староста тяжело вздохнул.

— Если кормить только детей, примерно на два дня.

— А остальные люди?

— Остальные будут ждать следующего улова.

— Когда он будет?

Староста отвел взгляд.

— Если лед на заливе уйдет раньше обычного, через три недели.

Она медленно закрыла глаза. Три недели. Для человека с полной кладовой это звучало как срок. Для голодной деревни это было почти приговором.

— Я могу сделать больше.

Кай сразу повернулся к ней.

— Что именно ты собираешься сделать?

— Увеличить зерно.

Эрен резко поднял голову.

— Это уже не изменение тепла или движения.

— Я понимаю.

— Ты можешь не понимать последствий.

Она почувствовала раздражение.

— Тогда объясни мне последствия.

Эрен подошел ближе.

— Магия берет силу из твоего внимания. Чем сложнее изменение, тем больше ресурсов требуется. Ты уже использовала способность несколько раз подряд, а затем провела исцеление.

— Значит, я устану.

— Возможно, гораздо сильнее.

— А если не попробовать?

Эрен не ответил. Мира положила ладонь на его плечо.

— Иногда отсутствие действия тоже имеет последствия.

Кай посмотрел на нее.

— Ты поддерживаешь эту затею?

— Я поддерживаю людей, которым нечего есть.

Элиас стоял у двери.

— Тогда сначала нужно решить, что именно она должна изменить.

Она повернулась к нему.

— Как это понимать?

— Если ты создашь еду из ничего, завтра люди захотят повторить это снова.

— Тогда я повторю.

— А если однажды ты не сможешь?

Вопрос оказался неприятно точным. Она посмотрела на мешки.

— Я не обязана решать все будущие проблемы прямо сейчас.

— Но твое первое решение создаст ожидание следующего.

Она ощутила, как поднимается сопротивление.

— Ты слишком быстро привык давать мне советы.

— Возможно, потому что ты слишком быстро привыкла считать последствия только своей проблемой.

Она замолчала. Эта фраза задела ее сильнее, чем должна была. Когда-то ей казалось, что свобода означает возможность самой принимать решения. Теперь она впервые столкнулась с другой стороной этой свободы. Если ее решения способны менять жизнь других людей, значит, право выбора неизбежно превращается в ответственность. Она снова посмотрела на зерно.

— Я попробую.

Мира кивнула.