Анна Владимирская – Грязные деньги (страница 51)

— Вы намного моложе, чем я предполагал, — сообщил он с легкой полуулыбкой.

— Вы тоже.

Он воспринял это как само собой разумеющееся. Она уже немного успела «прочитать» его, хотя и поверхностно, но достаточно для понимания. Крупный от природы и слегка раздавшийся от возраста, но при этом каждое его движение изящно и естественно… Ну конечно! Вера поняла: главное качество Осокорова — уравновешенность. Незыблемое спокойствие в любых условиях, но при этом общительность и отзывчивость. Психиатры придумали для таких людей свой термин — синтонный, то есть созвучный, согласованный.

Теперь, когда Лученко уловила основное, она поняла, почему ей так легко в обществе только что прибывшего в страну чужого человека. Такие, как он, мгновенно и без труда настраиваются на вашу волну, и кажется, что ты общаешься с давним знакомым, вы понимаете друг друга с полуслова. Редкое качество.

— Вера Алексеевна, я очень рад, что вам удалось помочь моей племяннице. Честно говоря — сомневался, что получится. Она такое несла в разговоре, что было просто страшно за нее. Хотя больной человек, что поделаешь. А вы справились, умница.

Вера ничего не ответила, лишь кивнула в знак того, что принимает комплимент.

— В последнее время я стал чаще звонить Милене, ведь с ней теперь приятно общаться. Это вы подарили мне такое удовольствие. А ей — полноценную жизнь. Словом, возьмите… — Он протянул Вере незапечатанный конверт.

Она удивленно взяла его, увидела внутри пластиковую карту.

— Простите, но…

— Я решил положить на ваш счет в банке… — Осокоров назвал сумму, которая была намного больше, чем та, на какую Лученко рассчитывала, но он поднял ладонь, как бы отметая все возражения. — Это ваша работа, долг и все такое. Может быть. Понимаете, мне пришлось в жизни многое повидать, и я очень хорошо знаю, какие бывают врачи и какие бывают болезни. И главное: я обещал вознаграждение. Но я сам решаю, каков размер этого вознаграждения. А обещаний своих я еще ни разу в жизни не нарушал.

Лученко даже не знала, что ответить, хотя, конечно, ей было очень приятно.

— Спасибо…

Вера до сих пор с опаской пользовалась платежной картой, на которую получала зарплату. Как современного человека, ее тоже окружала куча всякой техники, но… Все ее знакомые уже знали: Лученко и приборы с кнопками друг друга опасаются. Она могла нажимать кнопки сколько угодно, но приборы включались через раз. Словно объявили психотерапевту тихую техническую войну. А стоило кому-то другому взять в руки пульт телевизора или кондиционера — все мгновенно включалось, как положено. И это касалось также электрочайников, лифтов, компьютеров. Даже телефон иногда норовил сделать все по-своему, хотя, казалось бы, такая привычная вещь. А платежную карточку у Веры банкомат «съедал» уже дважды…

Она вспомнила просьбу Дружнова.

— Мой начальник, главврач больницы, тоже как бы рассчитывает…

— Это обязательно. — Осокоров стал серьезен. — Я ему позже позвоню, дам координаты своих помощников. Пусть заказывает нужную аппаратуру, будут оплачены и заказ, и доставка из любой страны. Так что не переживайте. Все, как обещал!

Приехали в центр Киева очень быстро, Вера даже не заметила дороги. Осокоров попросил ее подождать в холле, пока он переоденется, и подумать, в каком ресторане она хотела бы продолжить беседу. Потому что ему хочется угостить новых знакомых, да и самому пора перекусить.

Вера согласилась: сказано все это было легко и непринужденно, и отказаться — значило обидеть человека. «Странно, — подумала она. — Осокоров совершенно не выглядит как магнат, миллионер, ВИП-персона и тому подобное. Правда, чувствуется в нем некий покоряющий шарм, но может, это только я его ощущаю?..»

Она вышла из гостиницы, Андрей как раз подъезжал. Здесь, в самом центре, у обочины улицы и справа, и слева стояли припаркованные автомобили, и Вере пришлось долго ждать, пока «пежо» наконец нырнул на свободное место. После этого на глазах прохожих и стража у входа в отель разыгралась забавная сценка. Женщина в красивой шубке подошла к белому авто, оттуда вышел мужчина в синей куртке с капюшоном, и они стали целоваться. Падал легкий снег, а мужчина и женщина все целовались — с толком, чувством и расстановкой. На их головах и плечах образовались украшения из снежной пыльцы. А потом они взялись за руки и зашли в гостиничный холл.

Андрей развалился в удобном кресле, вытянул ноги.

— Я весь внимание, — сказал он. — Так этот Марк Игоревич и есть магнат? А можно подробнее?

— Один из богатейших людей нашего времени. Ученый, глава фирмы «Осокоров аэроинжениринг корпорейшн», его вертолетами сегодня оснащены армии и гражданские авиакомпании многих стран мира. Цитирую из Интернета.

— Ого.

— Но это еще не все. Он благотворитель и основатель…

— Стой, стой! — поднял руку Двинятин. — Это уже слишком, достаточно авиации и армии. Ты знаешь, заяц, я боюсь спрашивать, какое ты к нему имеешь отношение. Не удивлюсь, если услышу от тебя какую-нибудь сногсшибательную новость — типа, ты работаешь на Пентагон! Признавайся, о безумная, ты решила немножко подработать к зарплате психотерапевта? И теперь спасаешь мир от какой-нибудь угрозы?

Усмешка Андрея пряталась в его густых усах, а сам он походил на чеширского кота.

— Ты слишком высокого мнения обо мне. — Вера чмокнула своего мужчину в нос. — А насчет зарплаты… Я тебе потом кое-что покажу.

Андрей снова ее обнял, но Вера зашептала:

— Прекрати сейчас же! А то нас выгонят отсюда и больше никогда назад не пустят.

Мужчина уселся в кресле, как примерный ученик, с прямой спиной. В этот момент в холле появился Осокоров и на ходу заговорил:

— Друзья, мне нужно сделать важную вещь. — Он посмотрел на карту города, которую держал в руке. — Я ведь специально выбрал этот отель, на той стороне улицы должно быть одно место… — Он не закончил, вышел из гостиницы.

Андрей с Верой направились за ним.

Он перешел на противоположную сторону улицы, углубился в подворотню. Во дворе стоял полуразрушенный дом, потемневший от времени, трехэтажный, но высотой не меньше окружающих его пятиэтажных «хрущевок». Дом, несмотря на запустение и разрушение, радовал гармоничностью линий, и его хотелось назвать «усадьбой»… Осокоров вспомнил фотографию из детства, которая бережно хранилась в их семейном альбоме. На старом снимке начала двадцатого века его отец, совсем юный мальчик, возле этого дома испытывает аэросани с пропеллером. А за ним в прямоугольных окнах первого этажа — римские шторы… Он вытер повлажневшие глаза, неловко кашлянул.

— Извините, мне нужно было посмотреть. Так куда мы пойдем?

— Я придумала, — ответила Вера. — Вам понравится. Поедем на машине Андрея, если вы не против. Тут недалеко.

Они свернули на Стрелецкую, потом на Житомирскую и вскоре оказались у Андреевской церкви. Прошли немного вниз по Андреевскому спуску. Осокоров с любопытством оглядывался вокруг. Наконец они добрались до вывески ресторана, который назывался так же, как знаменитая комедия, снятая полвека назад и любимая зрителями всех поколений. Вошли в «купеческий» зал с атласными сине-белыми диванами и гипсовыми панорамками дореволюционного Андреевского спуска. Рельефы казались ожившими картинами старого города, посетители словно спускались по булыжнику мимо газовых фонарей. Официант зажег свечи в высоком подсвечнике синего стекла, подал меню.

Привыкшего ко всему Осокорова меню озадачило, в основном названиями. Например, уха из трех видов рыбы «Сидела, сидела, зато высидела», подаваемая с расстегайчиками… Или заяц в сметанно-грибном соусе «Один у них я — шикарный сын». И совсем уж бесподобное — «Качка въ апельцинахъ», утиная грудка с яблочным и апельсиновым соусом… Именно на этом блюде остановился иностранец.

Тем временем Двинятин и Лученко заказали себе, каждый — свое любимое, а именно отбивные из сома — женщине, нежнейшая телячья вырезка на косточке, политая можжевеловым соком, — мужчине. Во время еды Марку Игоревичу позвонили, он послушал, закончил разговор и отодвинул от себя тарелку.

— М-да. Не получилось…

— Что именно? — спросила Вера.

— Одно из важных дел, ради которого я сюда прилетел.

— Какое же? — попытался уточнить Андрей. Ему хотелось разобраться, почему Вера лично занимается вопросами досуга американского дядюшки ее пациентки.

— Вам действительно интересно? — Он посмотрел поочередно на Веру и Андрея. Те молчали. — Хорошо. Постараюсь коротко, все мы люди занятые…

Рассказ его был словно путешествие во времени. Отец Осокорова, Игорь Георгиевич, был всемирно известным ученым, авиаконструктором, создавшим первый в мире тяжелый четырехмоторный самолет «Богатырь». Но самое главное изобретение, круто изменившее его жизнь, — это создание вертолета. Под его руководством были доведены до серийного производства вертолеты всех существующих классов. Его называли «Вертолетчик номер один». Сын стал продолжателем дела отца, и теперь журналисты, которые любят придумывать многозначительные имена, окрестили Марка Осокорова «Мистер Вертолет».

— А ваш дедушка, Георгий Алексеевич, был широко известным в России психиатром, профессором Киевского университета, — заметила Вера. — Мы его труды изучали в институте.

Глаза Осокорова потеплели.

— Да… Он был известен на весь мир. Но вернемся к отцу. Его удостоили звания почетного инженера, наградили орденом Святого Владимира IV степени, давшим ему дворянство. А потом…