Анна Владимирская – Грязные деньги (страница 12)

— В общем, — сказала Дарья Николаевна, — я чувствую, что для создания монументального полотна под названием «Чернобаев — замечательный гражданин своей страны» не хватает последнего мазка.

— Для нас имеет значение, какое у господина Чернобаева образование? — спросил Александр Романенко.

— У него за плечами нархоз, — ответила Юля, выглядывая из-за монитора своего компьютера. Она, как всегда, одновременно с разговором набирала какие-то очередные тексты.

Сотникова добавила:

— Это может быть где-то полезно. В пиаровских материалах, например, можно использовать. Как рассказывал о себе сам Сергей Тарасович, перед ним на заре карьеры, еще в советские временя тогда начинающим финансистом, стоял выбор: идти экспертом на 350 рублей или всего на 140 рублей во Внешторгбанк — начальником отдела.

— Нетрудно догадаться, что он выбрал, судя по его карьере, — сказал Георгий.

— Нужно наличие конкретного опыта как-то показать, — сказал Романенко. Он встал и энергичным шагом ходил по серому ковролину офиса от двери к мягкому уголку. — Хотя бывает, что человек работал в лучших банках, но ничем конкретным не занимался. Вокруг замы, помощники, а он просто… Как говорил Жванецкий, «зампредоблсовпросра за пайкамы, с персональной черной, с храпящим шофером и способностью в любом состоянии решать вопросы с населением».

— А как насчет пирамид? — с ехидной улыбочкой вставил Виталий Свитко, копирайтер агентства. Бритая голова и плотная фигура Виталия частенько отпугивали случайно забредших в офис бездельников. Хотя характера обладатель фигуры был деликатнейшего. Сотрудники донимали его кличкой Браток.

— Ты имеешь в виду финансовые пирамиды, эти всенародные лохотроны? — уточнила Юлия Папернюк.

— Именно.

— Возможно, — задумчиво произнесла Юля, — вполне возможно, хотя имя его нигде в скандалах с деньгами не замарано, для продвижения это важно. Вот только… — Она закусила нежную розовую губку.

— Что? — встрепенулась Даша.

Она ужасно не любила непредсказуемых ситуаций. Рекламный бизнес, как и любой другой, требовал надежности.

— Так вот эта стройка, над метро! — Папернюк была уже не рада, что затронула опасную тему.

— Он в тени. Строительная компания формально принадлежит Васе Пупкину. Хотя он собственник, — сообщил Александрович, покусывая дужку очков.

— Кто знает, что стройка на самом деле его затея? — Сотникова нетерпеливо подняла бровь.

— Только чиновники в мэрии. — Жора усмехнулся. — И я, мне по должности положено все про всех знать.

— Мы все теперь знаем. Но информация не должна просочиться до выборов! И я от вас этого, считайте, не слышала! — Даша разволновалась.

— Исключено. Кроме нас и тех, кто получил жирную взятку за скандальную стройку, имени хозяина объекта не знает никто.

В наступившей паузе стало слышно, как из динамиков магнитолы в углу тихо звучит музыка. За окнами офиса синели ноябрьские сумерки, и Романенко встал, закрыл жалюзи.

— Знаете, — оживился он, — а если просто отстроиться от конкурентов? Может, нужно пойти по такому пути: что обещают соперники нашего клиента, того пусть он не обещает. А?

— Неплохо, — сказала Сотникова. — Ну-ка, попробуем… Что у нас вещают конкуренты? Вот: господин Бондаренко «играет на национальном вопросе и раздает экономические обещания». Это уже старо, никто не верит. «Белкин, активист КПУ, клянется искоренить преступность, раскрыть убийства журналистов…»

— О! — воскликнул Свитко. — Даешь право на ношение оружия, расстрел насильников, изоляцию гомосексуалистов!

— Кончай гнать пургу, Виталька, поздно уже, — сказала Юля Папернюк. — Дарья Николаевна, смотрите, этот клоун Белкин говорит, что все беды из-за компьютеризации. Компьютерный терроризм. Деньги и секреты страны уплывают за рубеж.

— В таком случае, — сказала Сотникова, — наш олигарх может сделать широкий жест: подарить, допустим, детскому дому компьютерный класс. Если хорошо пропиарить эту акцию, рейтинг Чернобаева может вырасти.

Они обсуждали разные стратегии и всевозможные рекламные ходы до полного изнеможения. Разошлись поздно. Арт-директор отвез свою начальницу домой, Даша попрощалась с Александром до утра, он уехал, а она собиралась еще кое-что обдумать. Часок поколдовала у компьютера и легла спать с тяжелой головой.

4 ОБЩЕНИЕ — ЭТО ЛЕЧЕНИЕ

За пять месяцев до убийства. Начало июля.

Главный врач Илья Ильич Дружнов руководил клиникой больше десяти лет. Энергичный и деятельный, он успевал лечить и оперировать, так как был травматологом, администрировать и проводить конференции, отыскивать самую передовую технику и переманивать к себе лучших специалистов. И на все это ему хватало от десяти до шестнадцати часов в сутки. Но самым главным достижением Ильи Ильича было то, что в клинике он собрал по «жемчужинке» команду профессионалов. Он не просто знал в лицо каждого доктора, медсестру и санитарку, но и кто из них чего стоит, чем дышит и от чего испытывает затруднения.

Вот психотерапевт Лученко — специалист экстра-класса, он и сам пользовался ее услугами: от него тоже приходили знакомые и нужные люди и никогда не уходили недовольными. А зарплата у нее не выше, чем у обычного рядового специалиста… Поэтому, когда на горизонте маячил какой-нибудь ВИП-клиент, он за Лученко радовался.

Сегодня после обычного обхода у него были приемные часы. Он успел принять нескольких человек, потом ему позвонили, и оставшиеся в очереди двое ждали целых сорок минут. Затем Дружнов вышел, в задумчивости поглаживая свою лысину, окруженную седыми волосами, перенаправил ожидающих к своей заместительнице и спустился на этаж ниже, в гипнотарий.

— Доброе утро, Вера Алексеевна, — добродушно проворковал он. — Народу у вас сегодня нет, вот, решил заглянуть…

— Здравствуйте, Илья Ильич! — улыбнулась Вера, раздумывая, отчего это ее начальник пребывает в таком благодушии.

Он неторопливо осмотрелся, вновь прикоснулся к лысине, присел на кушетку, вздохнул.

— Представьте себе, прочел данные нашего благословенного Минздрава и нахожусь под сильнейшим впечатлением. Оказывается… Кто бы мог подумать? Согласно официальной статистике, количество психически больных в Украине намного уменьшилось!

— Ну да? — усмехнулась Вера. — Бред.

— Вот видите, дорогая моя, даже для вас бред. А для меня, грешного травматолога? Только за время моего десятилетнего руководства количество ваших пациентов увеличилось примерно в четырнадцать раз. И при этом мы не профильное заведение, у нас лишь кабинет психотерапии и один-единственный доктор.

— Ага! То-то я думаю: и чего это так устаю? Но вы же заглянули ко мне не цифрами ошеломлять, Илья Ильич, так ведь?

Он замялся.

— Нужна помощь кому-то из знакомых? Кого смотреть? Да что вы как неродной, говорите уже. В чем проблема? Посмотрим, полечим.

Он захихикал и потер ручки.

— И да, и нет. Вы, как обычно, чуете все правильно, помощь нужна, но для вас это будет выгодно.

Вера лукаво посмотрела ему в глаза.

— Так ведь и для вас.

— Ну, что сказать! — Дружнов развел руками. — Волшебница и телепат. В общем, просили за одну болящую, и из высоких источников.

— Из Минздрава?

— Подымайте выше.

— Из мэрии?

— Еще выше.

— Да ну вас, там уже дышать нечем. Неужто кто-то из родственников президента?

Дружнов вздрогнул и отрицательно покачал головой.

— Еще выше, — сказал он, хитренько улыбаясь и прикрывая глазки, как большой сытый кот.

— Выше только Господь Бог! Неужели пациентка от него?

— Вот вы смеетесь, уважаемая коллега, а когда я вам расскажу, кто просил за больную, вы сами проникнетесь. Но вначале…

— Знаю, чай. Ваш любимый, крепкий и без сахара.

Пока закипал чайник, пока Вера расставляла на тумбочке чашки и наливала, главврач упрямо молчал, но при этом продолжал хитро улыбаться. Затем взял в большие ладони белую чашку, заговорщически подмигнул и рассказал. Этот звонок показался ему странным, причем застал его во время других занятий, и поэтому он долго не мог понять, чего от него хотят. Но слушал, так как звонивший сослался на коллегу Дружнова и его близкого друга, одного пожилого врача, преподавателя в медицинской академии. Оказывается, человек звонил из Америки! У него здесь племянница, он регулярно с ней общается по телефону. Она давно казалась ему психически нездоровой, но вы же понимаете, такое сразу не осознаешь, однако она все больше заговаривалась, и проблема обеспокоила его по-настоящему. Сам он сейчас в Киев прилететь не может, поэтому начал искать специалиста по цепочке связей — ну там, бывшие однокурсники, кто остался тут, знакомые, коллеги и прочие. Ему требовался наилучший психиатр…

— Назвали вас, Вера Алексеевна, и мою клинику.

— Но…

— Знаю, вы как единственный дипломированный психиатр на всю клинику, хотя и работаете психотерапевтом, завалены работой. Но это все равно сделать необходимо, уверяю.

Вера пожала плечами.

— Он кто? Миллионер, голливудский артист, рок-звезда? Ясно, что непростой человек. Чему вы так радуетесь?

— Это Осокоров, Марк Игоревич.

Молчание. Вера смотрела спокойно, эффекта не последовало.

— Вы не знаете, кто такой Осокоров?