Анна Владимирова – Желание зверя (страница 3)

Все, что мне далось узнать благодаря моим скромным связям – это что есть некая Виктория Арджиева, которая работала раньше в департаменте исследований и разработок, но потом вышла замуж за Рэма Арджиева и уехала в Аджун – резервацию оборотней за стеной.

И она была единственной, кто, как я ожидала, может мне помочь и… понять. Я пересмотрела все новости за эту неделю о ней и Рэме, перечитала прессу… Они растили двоих детей – старшего мальчика и младшую девочку. Виктория продолжала заниматься исследованиями, но уже на территории Аджуна. А я все ждала ее приезда, чтобы попросить о помощи.

Я потянулась за термосом и принялась откручивать крышку. Было холодно. Я мерзла везде. Внутри меня будто льдом напичкали, и он не только не таял, но и морозил внутренности. Понятно, что это последствия. Но я будто захлебывалась, не в силах с кем-то разделить это все. Мать ходила вокруг кругами, настаивала на том, чтобы я встретилась с Полом, терзала отца открыть ей правду о том, что случилось на базе. Но он молчал. Потому что не знает. А я не скажу, потому что она не поможет.

После новости о беременности я настояла снять квартиру в центре, наврала, что мне ближе к университету, удобнее готовиться к защите диссертации. Но вся эта ложь оседала тяжелым камнем на сердце. Я чувствовала, как становлюсь чужой в этом городе. Наверное, мне нужна была помощь. Но какому психологу расскажешь, что я беременна от оборотня? Я никому не верила.

Когда на улице вдруг раздался щелчок, я вскинулась, разлив чай на руку, и замерла, тяжело дыша. Перед медленно открывавшимися воротами стоял черный джип. Номер был не местный! И я рванулась из салона под дождь, даже не закрыв двери.

Мне нужно было успеть, пока джип не въехал внутрь. Настигнув машину, я забарабанила сначала по кузову, а потом и по затемненному стеклу. Джип неодобрительно замер. Боковое стекло водителя медленно опустилось, и на меня устремился тяжелый суровый взгляд Рэма Арджиева – я запомнила его из многочисленных фотоматериалов в сети. Но не готова была испытать на себе лично.

– Что вам нужно? – жестко потребовал он.

– Простите, пожалуйста, – сбивчиво затараторила я, – мне очень нужна Вика… Мне нужна помощь… Ее помощь…

– Кто вы? – повторил он с нажимом.

– Лали Спенсер, я дочь Грегори Спенсера, мы были вместе на северной исследовательской базе. И я… Они держали там белого медведя-оборотня в лаборатории…

На этом мои моральные силы кончились, и я обняла себя руками. Из глаз покатились слезы, но под дождем их вряд ли было видно.

Рэм сузил глаза, но тут щелкнула задняя дверь:

– Садитесь, – послышался женский голос.

– Машину свою закройте, – добавил Рэм.

– Спасибо! – Я кинулась обратно, подхватила сумку и захлопнула дверцу.

Вика ждала, придерживая свою, потом отсела к противоположному окну. На ее руках спала маленькая девочка.

– Здравствуйте, – тихо поздоровалась я.

– Привет, – улыбнулась она ободряюще.

Машина въехала на территорию комплекса и плавно покатилась к ближайшему дому, а я скосила глаза на ребенка:

– Она такая чудесная, – просипела я и прикрыла глаза.

Стало дико стыдно перед ними. Ворвалась к ним в машину, несу чушь… Но только теперь я понимала, что в полном отчаянии.

– Лали, постарайтесь успокоиться, – тихо заговорила Вика. – Все хорошо. Мы вас в обиду не дадим.

С моих губ сорвался нервный смешок, и я снова заплакала, прикрыв лицо ладонью:

– Простите…

Мы поднялись в квартиру, где Рэм забрал девочку и ушел наверх, а Вика позвала меня в кухню:

– Чай будете?

– Да, – кивнула.

– Сейчас принесу полотенце. Садитесь.

Меня удивило, что Рэм вдруг оставил жену с незнакомкой. А вдруг я больная на всю голову?

Я проследила за Викой, запоздало думая, что она – мое недостижимое, но такое манящее будущее сейчас. Красивая, уверенная в себе, несмотря на крутой поворот в жизни. Как бы в прессе не старались, все равно было понятно, что отношения с Арджиевым не были для нее подарком небес.

– Нам сказали, что твоя машина стоит недалеко от ворот каждый день, – вернулась Вика с полотенцем. – Так случилось, что мы знаем о тебе уже многое.

Наши взгляды встретились, когда она протянула мне полотенце.

– Понимаю, – кивнула я. – Видимо, ничего криминального вы не узнали.

– Вы – большая умница, Лали. Я восхищена вашими достижениями. Вам всего двадцать один, а вы уже доктор наук…

Я обняла чашку закоченевшими пальцами, чувствуя, что даже не знаю, с чего начать просить помощи. И выпалила главное:

– Я беременна от последнего в своем виде оборотня.

Вика медленно опустилась на стул напротив, пристально глядя мне в лицо, а я уже не могла остановиться. Впервые меня мог кто-то не просто выслушать, но и понять. Я рассказала Вике все: как ждала этой поездки, как восхищалась людьми, покорившими суровую природу… и как возненавидела потом каждого, причастного к издевательствам. Рассказать про ту ночь оказалось сложнее всего…

– …Я не хочу делать аборт, – тихо выдохнула после сбивчивого рассказа. – Не знаю почему. Не могу просто… Я стану причастной к этому, если убью ребенка. Не смогу потом жить…

Вика была потрясена тем, что услышала. Смотрела на меня большими глазами, не шевелясь. И тогда я решила, что ей будет проще, узнав, чего хочу от нее:

– …Я бы хотела, чтобы никто не узнал. Думала, может, возможно укрыться в Аджуне, родить ребенка… получить помощь, если она вдруг понадобится, потому что я ничего не знаю о том, что меня может ждать… Чтобы с ребенком ничего не случилось…

Вика прикрыла глаза, выпрямляясь:

– Конечно, Лали. Мы сделаем все, чтобы ты и ребенок были в порядке. Как вариант, я могу подготовить тебе приглашение на работу в нашем центре.

Чашка затряслась у меня в руках. Я кое-как протолкнула ком в горле:

– Прости… Спасибо большое!

– Все будет хорошо, – встала она и подсела ближе, заглядывая в глаза. – Этот оборотень не виноват…

– Я и не виню его, – мотнула головой.

– Я понимаю, но, может, тебе будет легче знать, что он тебя выбрал. Не специально, но иногда так происходит…

Она вглядывалась в мое лицо, пытаясь, наверное, понять, слышу я ее вообще или нет.

– Что именно происходит? – шмыгнула я носом.

– Выбор. Он не смог ему сопротивляться. – Вика помолчала, хмурясь. – Вообще, сложно представить его состояние. Плюс – неизвестно, какие препараты на нем испытывали и как пытались обратить… Поэтому твое решение оставить ребенка было бы важно и для него. Если бы возможно было его найти…

– Думаешь, он мог вообще не выжить?

Эта мысль сжала сердце, будто лед добрался до него в эту минуту. Я не думала, что оборотень мог не выжить. Радовалась, что отцу и его живодерам не удалось его выловить снова. Но, может, именно потому, что он погиб?..

– Никто не знает, Лали, – качнула она головой. Потом медленно вздохнула: – У нас в семье есть подобный пострадавший. У него амнезия. Не помнит ничего из прошлого, но сейчас чувствует себя хорошо. Еще одного восстанавливаем в реабилитационном центре. Кстати, с недавних пор нас спонсирует Смиртон…

Я удивленно вздернула брови.

– …Да. Президент Джонсон очень негативно относится к таким опытам. Очень странно, что тебе вообще позволили увидеть пленного оборотня. За такие эксперименты можно получить тюремное заключение.

– Ничего странного, – прозвучало суровое, и я обернулась к Рэму, вошедшему в гостиную. – У ворот уже стоит мистер Спенсер собственной персоной.

Я медленно поднялась, леденея от ужаса, а Рэм спокойно прошел к кофеварке.

– Он следил за мной, – выдохнула я.

– Варианта два, – продолжал Рэм вроде бы холодно, доставая чашку, но в каждом движении читалась хорошо скрываемая ярость. Он слышал мой рассказ. А я и подумать не могла, что история может вызвать такой диссонанс нашего и иного мира. – Либо мы смягчаем и говорим, что ты просто хочешь в Аджун на работу в наш центр – это было бы логично после пережитого. И тогда до тебя не доберутся, и ты точно сможешь дать показания спокойно. Вариант два – мы защищаем тебя жестче, подключаем президента…

– Отца могут посадить?.. – испуганно пролепетала я.

– Могут, – он устремил на меня режущий взгляд. – То, что ты рассказала тут – тяжелое преступление на государственном уровне. Тем более, если речь шла о последнем в своем роде оборотне. Это нельзя скрывать…

Мне будто в спину кол вогнали. Я замерла, хватая ртом воздух, а Рэм ждал.

– Давай дадим Лали время, – вступилась Вика. – На нее столько всего свалилось… Свидетельствовать против отца – не самое простое решение, Рэм.

Я бы сказала, что вряд ли вообще смогу это сделать. Подняться стоило сил:

– Я пока не уверена, что готова заплатить такую цену за вашу помощь…