Анна Владимирова – Во власти зверя (страница 5)

Я нехотя прошла за ним в процедурный кабинет, привычно содрогаясь внутри. За время этого ада запах антисептиков отбил все другие – они заменили мне воздух. Иногда ловила себя на том, что хочу переехать в больницу, чтобы привыкнуть уже ко всему этому и не дрожать… Но это бы значило сдаться. А сдаваться я не собиралась.

– Ну, как прошло? – Найвитц заявился в кабинет почти сразу, как вышла Робин.

– Наверное так, как ты и задумал, – перевел на него взгляд. – А приятный ракурс – я сижу, ты стоишь…

Он закатил глаза и опустился в кресло, в котором еще недавно сидела Робин.

Я был уверен, что меня сложно удивить после всего, что я повидал в Смиртоне. Но Робин удивила. Прежде всего тем, что в ее случае я был бессилен. Полностью. И именно это, пожалуй, и зацепило.

– Что думаешь? – потребовал он.

– Что мы с тобой сядем. Если ты не наврал, конечно…

– Наврал, конечно, – закатил он глаза. – Надо же было тебя мотивировать.

– Ты ни черта не смыслишь в мотивации сотрудников, Теренс. – Говорить с ним не хотелось. Мне хотелось пойти в город, посидеть в каком-нибудь баре, выпить… и подцепить какую-нибудь сговорчивую кошку. Наверное, Робин отрезвила меня, наконец. Звучало паршиво, но я понял вдруг, что трачу время впустую, в то время как у Робин его вообще нет. Сложно представить условия, в которых она живет. Как это вообще – оборачиваться ночами и не помнить?

Это как если бы я бежал в беспамятстве к Лали ночами. Сама мысль об этом ставила шерсть дыбом, а ведь она меня не бросала. Мы были никем друг другу, временным пристанищем… А этот тип, к которому рвалась Робин в звериной ипостаси, ее бросил. Я не знал подробностей, но был уверен, что там какая-то драма, с которой девочка не может справиться.

А девочка-то хорошая. Со стержнем такого диаметра, что зубы сломаешь. И она что-то задумала. Звучат ее слова слишком обреченно, согласно с обстоятельствами. Она приняла их в отличие от ее отца. Странно, что не он сидит сейчас в моем кресле, а только Найвитц.

– Почему ее не водили к психотерапевту?

– Водили.

– Почему нет записей?

– Семья считает их конфиденциальными…

– Теренс, я на каком-то шоу «угадай диагноз» по цвету пальца? В какие эротические игры ты тут играешь с ее папашей?

– Тебе до таких далеко. Что по делу?

– Взял анализы, – прикинулся я идиотом, разводя руками. – А секретарь у меня будет?

– Обойдешься, – поднялся он. – С тебя отчеты после каждого ее визита. Ежедневного.

– Ага, жди… – огрызнулся я.

Только в баре я понял, что потерял и желание и квалификацию. Обманывать себя я разучился еще с Викой. С Лали отточил эту способность. Надираться тоже не хотелось. Я откровенно не понимал, что тут забыл.

– Молока, – глянул бармену в блестящие в софитах глаза. Но тот не разделил сарказма моих собственных инсайтов, и мне пришлось убраться к чертям. А точнее – ломать голову над загадками Робин Райт. Я забрал ее дело с собой, слишком хорошо себя зная – если не напьюсь и не загуляю, буду изучать и придираться всю ночь. Так и вышло.

Я пришел домой и сразу полез в папки с карточками своих пациенток, хранящиеся на ноуте. В Смиртоне через меня проходили оборотни с разными вариациями отклонений – люди изучали наши слабости, а я изучал и копался во всем, то попадало в лапы. Мне тоже были важны слабости… Но такого яркого нарушения, как у Робин, я еще не встречал. Уверен, они фиксировались и ранее. А это значит, что мне не додают данных со всех сторон. Проблема была в том, что я слишком рано стал персоной нон-грата в собственном мире, не успел заручиться поддержкой, а, соответственно, и доступа к местным исследованиям у меня не было. Но это не значит, что я не могу их потребовать теперь…

Утро следующего дня я начал с требования предоставить мне все, что могло быть похоже на этот случай.

– Ты издеваешься, Карлайл? – У Найвитца ночка была ни к черту. – Что значит «похожие случаи»? Одинаковый вес? Рост? Толщина папиного кошелька?

Босс сидел в своем кабинете, держась за голову, и явно мечтал быстрее от меня отделаться.

– Короче, мне нужен доступ ко всей базе, – весомо заключил я, сложив руки на груди.

– Как бы тебе не хотелось, ты – не самый умный. До тебя уже сравнивали несколько дел с этим случаем…

– Интересно, что же тогда мне осталось?… – драматично закатил я глаза.

– Черт с тобой – будет тебе допуск, – прорычал Найвитц. – Иди отсюда!

Необходимость выдирать информацию зубами нервировала. Как можно лечить болезнь, историю которой прячут все кому не лень? В своих мыслях я вернулся в кабинет, и тут же обнаружил в кресле Робин. Она сидела, поджав ноги и уложив голову на локоть… и, кажется, спала. И почему-то не захотелось разрушать эту тишину. Мне все равно нечем было ей помочь, так смысл мучить?

Я прошел к столу и бесшумно опустился в кресло. Не собирался пялиться на Робин, но взгляд, вдохновленный какой-то новой мыслью, сам метнулся к ней и замер. Робин и правда спала. Смятая щека, приоткрытый рот и дрожащие ресницы вынудили мои губы дрогнуть в улыбке против воли. Она должно быть страдает еще и хронической бессонницей ко всему прочему. Почему, черт возьми, ей не предлагали помощь психотерапевта?

Врут же, что она показывалась специалисту…

– Ну и попадалово, – прошептал себе под нос для острастки, только чувствовал, что меня уже несло в эту тайну на полной скорости. Мне ведь нечего терять – никого нет. А это верняк, что сверну себе шею – Найвитц все же прозорливый и талантливый управленец.

Глава 3

Я вскинулась на кресле и вздохнула рывком, моргая. Кажется, уснула прямо в кабинете доктора.

– Вот черт…

– Кофе будешь? – послышалось тихое откуда-то сбоку.

Обернувшись, я обнаружила мужчину на диване. Он лежал на спине, повернув ко мне голову.

– Что вы делаете? – хрипло потребовала я, усаживаясь. Шея затекла и протестующе заныла.

– Жду, когда проснешься, – уселся доктор.

– Почему вы меня не разбудили?

– Ты же и так не высыпаешься, – поднялся он и направился к двери. – Почему бы не дать тебе поспать?

Справедливо. И, судя по сумеркам за окном, проспала я так полдня. Впервые выспалась за эти четыре месяца. Странно…

Доктор Карлайл вернулся с двумя стаканчиками с кофе и в одной руке и сандвичами в другой.

– И что, я спокойно спала? – подняла на него глаза, когда он протянул мне стаканчик.

– Абсолютно. Только больно было смотреть, как ты скрючилась… – Я проследила его мимолетный взгляд и только сейчас заметила сверток из пиджака, который выпал на пол, когда я заерзала. – Пытался тебя устроить…

– Спасибо, – съежилась я. – Давно я не высыпалась.

Он бросил на меня внимательный изучающий взгляд, но тут же отвернулся, усаживаясь за стол:

– Давай, ешь. И поедем.

– Куда?

– К дому твоего бывшего.

Я так и застыла с кофе в руках, позабыв обо всем:

– Зачем?

– Мне надо хоть с чего-то начать строить свои гипотезы. – И он, как ни в чем не бывало, откусил большой кусок от сандвича.

– И какое отношение к этим гипотезам имеет чужой дом?

– Пфямофе, – промычал он с набитым ртом.

– Я никуда не поеду, – решительно возразила. – Мы же договорились.

– Ты не спасешь меня своими договоренностями, – неожиданно жестко парировал он. – Мне грозит тюремное заключение за некомпетентность в твоем вопросе…

– Какого?… – моргнула я.

– Такого. Ты – просто повод.

– И ты только сегодня это узнал?

– Послушай, – нахмурился он. – Нам надо просто немного навести суеты, чтобы наше с тобой лечение выглядело более правдоподобно. Все знают, что я – гений, понимаешь? – нагло усмехнулся. – Я не могу просто взять анализы…

– Давай возьмем не просто анализы, – упиралась я, путаясь в иллюзиях. Карлайл казался то доступным простым собеседником, то совершенно чуждым пугающим незнакомцем, которому и слова против не скажешь. Он сбивал с толку.

– Давай ты не будешь меня учить? – снова нахмурился он. – А то я же тоже могу папочке сказать, что не могу работать в условиях странных договоренностей!